Но вот все-таки напишу об артисте Р. еще.
Я все хожу, хожу на его спектакли, и понимаю, что если начну восторгаться вслух, то все будет ложь; я... я ведь просто завидую. Смешно, конечно, но после его спектаклей я от себя так устаю, я машинально начинаю его копировать, начинаю - с упоением, потом чувствую - слишком высокий голос, женский, слишком чужая пластика, женская, все не такое как нужно, все лишнее, все раздражает. Вот мои руки, вот их бросает то в жар, то в холод, вот они как крабы, как у Сартра, вот они со скупыми жестами, но это - не их жесты, и у жестов - не эти руки. Я выгибаю спину, колесом, я сутулюсь и хожу слабо, неуверенно, я, в общем, да, это все жесты, и только, как у Епиходова в Вишневом Саде, я падаю с чемодана при громком звуке; но это изнутри. Артист Р. заражает меня собою изнутри, но девочкам ведь отведено другое, и я стыжусь своего воровства.
В этом вагоне, с детьми в камуфляже у ног и их губной гармошкой, я ехала и думала о том, что никогда не смогу почувствовать, как из какого-то недомерка становлюсь мужчиной под внимательным женским взглядом; просто изначально другая природа, просто изначально другая роль.


ах, и еще.
приходил он на эту встречу (с Долгиной еще, осеннюю). но еще до этого:
"ем мало, пью еще меньше" ((с)из какого-то интервью)
как-то это очень симптоматично.
был он сегодня каким-то громовым, но спокойным, сжившимся с этой громовостью, все сухо и иронично превозносил себя, улыбался мало и узкой улыбкой, и вот что угодно, но все-таки он ужасно, ужасно, ужасно похож на Профессора.
Ну, с первого взгляда и по фотографиям, может быть, не слишком.
Всклокоченные длинные волосы, узкая фигура, изогнутые губы, интереснейший нос и всякое такое, внешнее, да, но вот взглянешь, как он двигается, как он себя ведет, и где-то, в интонациях проскальзывает тонкой змейкой еще один персонаж, какого он мог бы сыграть. Да.