вчера был несомненный, длинный и блаженный день сквозь слезы; я впервые в жизни проснулась в двенадцать и жмурилась на летние облака, выписывала цитаты из Кузминской, рисуя левой ногой по полу круги, разучивала пьесу, сидя на окне, и выдумывала сюжеты фотографий; бежала в театр с невероятно красивыми астрамериями - лиловые, с фисташковой зеленью на кончиках лепестков, со всевозможными точечками и прожилками; чуть не упала с лестницы; опаздывала; они начали удивительно вовремя и весь спектакль летели; "ой, устал, не могу играть эту сцену" - заявил фагот, усаживаясь на колени к босому; я как только вбежала в зал, мне со всех сторон зажжужали: "ты знаешь, что сегодня будет? знаешь, что будет?"; "что?что?что?что?" - взмолилась я; "увидишь. увидишь. с самого начала будет видно"; у гришина был ввод, вот что было, и мне понравился его мастер; впереди меня сидела даша, о которой я хочу писать отдельно, такая она замечательная; кривляка матюхова в не-своей роли, из-за чего спектакль как будто потерял половину себя; как всегда надежный, потрясающий степа лиходеев; е.н., оказывается, недавно тоже прочел "шелк", на "сны р.р." идут все его жены, сестры, дети; а перед спектаклем мы с кью выбежали в фойе и теперь я... я теперь... ой-ой-ой;
в общем, о главном.
я возвращалась домой около двенадцати, не смотря на то, что "мим" закончился в десять, непозволительно рано. все куда-то торопились и я сомневаюсь, что ко всенощной.
я нечаянно вышла на чертановской и пошла, постукивая зубами, к церкви. не совсем, конечно, нечаянно. я только подошла к ограде, как зазвонили колокола и начался крестный ход.
я стояла, вцепившись в решетку. в иерусалиме ждали нисхождения благодатного огня. а я его видела. над куполом.
после на всей нашей улице потушили фонари. я сказала "христос воскресе" одному инвалиду. он шатается по району, на костылях и в тапочках; мы с ним встречаемся третий раз; "доченька, у тебя не будет мелочи на метро, мне в больницу видишь надо, я какой"; иногда он говорит "к матери надо"; иногда "домой надо"; но, в общем, он не слишком изобретательный; инвалид был так занят пересчитыванием несчастной моей мелочи, что не поднял головы; счет это непростой, а губительный или целительный; обычно мы с ним друзья-товарищи, потому что мне можно не рассказывать сказок, если бы он их не любил; в этот раз - но так нельзя.
у меня внутри до сих пор все дрожит. крестный ход, огонь, любовь.