Вы уже слыхали о бренде "отец-одиночка Юрий Мацарский"? Наверняка, если читаете "Большой город". Тексты отличные, что неудивительно. И любовь к ребенку несомненна. И все-таки что-то меня в этой ситуации задевает. Я даже прокомментировала один из опусов. Но продолжать эту тему не стану, я, в отличие от отца-одиночки, не готова так щедро делиться своими чувствами по поводу нашей нетипичной ситуации. Жизнь рассудит.

***
Начала читать "Консуэло" Жорж Санд. После жутковатого детектива "Моя чужая дочь" захотелось сменить эпоху. Не ожидала, если честно, что знаменитая противница гендерных штампов писала в таком сладеньком стиле. Но это ладно. Любопытно другое. Там профессор музыки произносит обличительную речь в адрес одного юноши, только что удачно дебютировавшего перед публикой. Юноша сорвал аплодисмент и был признан достойным главных партий в оперном театре. Но профессору, поклоннику строгого церковного музыкального канона, есть что сказать. Он и говорит. Я читаю - и вдруг думаю: "батюшки мои, это ж прям про Баскова!"

дальше длиннющий кусок, если неинтересно, листайте ниже до очередных звездочек
"Какой-нибудь час назад ты сидел там, в углу, бедный, неизвестный, боязливый; вся твоя будущность держалась на волоске, все зависело от звучности твоего голоса, от мгновенного промаха, от каприза твоих слушателей. И вот случай и порыв в одно мгновение сделали тебя богатым, знаменитым, заносчивым. Артистическая карьера открылась перед тобой. Беги же вперед, пока хватит сил! Но выслушай меня хорошенько, так как в первый, а быть может, и в последний раз ты услышишь правду. Ты на плохой дороге, поешь плохо и любишь плохую музыку. Ты ничего не знаешь, ты ничего не изучил основательно. У тебя есть только техника и легкость. Проявляя страсть, ты остаешься холодным. Ты воркуешь и чирикаешь подобно хорошеньким, кокетливым девицам, которым прощают плохое пение ради их жеманства. Ты не умеешь фразировать, у тебя плохое произношение, вульгарный выговор, фальшивый, пошлый стиль. Однако не отчаивайся: хотя у тебя есть все эти недостатки, но есть и то, с помощью чего ты можешь их преодолеть. Ты обладаешь качествами, которые не зависят ни от обучения, ни от работы, в тебе есть то, чего не в силах у тебя отнять ни дурные советы, ни дурные примеры: у тебя есть божественный огонь, гениальность… Но, увы, огню этому не суждено озарить ничего великого, гениальность твоя будет бесплодна… Я прочитал это в твоих глазах, почувствовал в твоей груди; у тебя нет преклонения перед искусством, у тебя нет веры в великих учителей, нет уважения к великим творениям; ты любишь славу, только славу, и любишь ее исключительно для себя самого. Ты бы мог… ты смог бы… но нет… слишком поздно. Твоя судьба будет судьбой метеора, подобно…
Тут профессор, быстро надвинув на голову шляпу, повернулся и вышел, ни с кем не простившись, занятый, очевидно, дальнейшим развитием своего загадочного приговора".

***
Мы гуляли в парке "Покровское-Стрешнево". Комары нас не кусали, шашлыкастые компании не раздражали, уток при нас кормили (обычно я очень переживаю, что не захватила булок, и птицы плавают без еды), а люди, весьма успешно удившие в тамошнем озере меленьких карасиков, были очень добры и любезны, одного карасика мне даже дали подержать на ладошке. Мы видели два наряда конной милиции - в одном были мальчик и девочка, а в другом две девочки, но зато у них одна из лошадей все останавливалась, чтобы смешно почесаться зубами за лопаткой. Но даже не это главное. Самый примечательный момент этой прогулки - обнаружение на скамейке бесхозной книги "Справочник инженера-организатора" (изд-во "Московский рабочий", 1973). Эту книгу, раз открыв, Миша выпустить из рук уже не мог. Так и читал вслух целый час - про оптимальный темп бросания неизвестно чего на расстояние 1 м, про правила мозгового штурма, про то, что работнику умственного труда необходимо каждые 50 минут "разгибать тело и устремлять взор вдаль". Еле отняла. Но книгу мы забрали, конечно. Пригодится в работе инженера.