Вчерашняя встреча с Юркой словно и вправду утихомирила моё миротрясение. Как-будто он послужил нейтральным медиатором между вчерашним психическим пиздецом и сегодняшним примирением с действительностью.
Проснулся пол-второго, с похмельем, но таким - мягким и ненапряжным. Не вылезая из под одеяла, закурил сигарету, допил остатки холодного зеленого чая и созвонился с лиру Зруй. Договорились о встрече. И с этого момента сам путь к нему превратился в нечто сходное с ерофеевским трипом - я продвигался к намеченой цели, но постоянно оказывался не на той "станции".
Сперва мне ладошкой стирали пот со лба, отчего мои волосы скручивались есенинскими кудряшками.
Потом мы стыканулись с Кашлем. И вдвоем с ним оказались в гостях у Яна - бассиста из нарвской группы Даинг Имоушанс. Ян восторгался факту нашей встречи, говорил, что заочно со мной знаком со слов Кроули, сказал, что слышал наши записи у Зелёнки (жж тумба_кутумба), называл меня "фронтменом" и "двигателем". Мы сидели, пили чай, забивали трубку и разговаривали о всякой всячине: от полярных экспедиций Амундсена и Скотта до современной индийской музыки мейд бай Ингланд. Кашель рассказывал о принтерах, заправленных материалом ДНК и "отпечатывающих" человеческие органы. Ян возбуждался и переспрашивал: "Это реально или кислота?!" Все это обволакивало меня прекрасным ощущением ностальгии и радостной тоски по 97-98 годам в общаге на Тииги. Только вместо Лаэртского играло Радио4.
К одиннадцати вечера я таки попал к Антону, в дверях встретился с жж Паниоля и лиру Дионисий, поздравил Свету со статусом мамы.

В час ночи - со словами "ну здравствуй, Бог.." я вошел под своды Успенского собора. Народу было немного. Певчие были далеко не птичками - хор невидимых дрожащих старушечьих голосков благодати не добавлял. Иногда раздавался окрик "мамки": "Помягче!". Но добавить мягкости в эти безбожно-фальшивящие завывания могло бы только хирургическое вмешательство или доза жидкого азота.
Настроен я был далеко не благостно - в голове крутилась неизвестно откуда взявшаяся дихотомическая единица "клитор - клирос". Да и вообще надо признать, что прихожан в храме было примерно столько же, сколько и любопытствующего подпитого молодняка. Один паренек с уколбашенным фейсом по-деловому поднялся по ступенькам хоров, заглянул за иконостасную стенку и бодро помахал поющим старушкам рукой. Что тут же сбило старушек на испуганное блеяние. С чувством выполненного долга паренек спустился обратно, поставил свечку и перекрестился. Я покинул сию юдоль сомнений и закурил сигарету под звон колоколов.
После этого я догулял до Георгиевского храма. Черные коробки джипов демон-стрировали, что дела у бога идут неплохо. Когда я отворил дверь, то грянуло такое "Воистину воскресе!", что я от испуга чуть не перекрестился. Маленький храм был забит под завязку православными - множество бритых спортивных затылков в спортивных костюмах и нежных платочков, густо-накрашенные обладательницы которых разговаривали по мобильным телефонам. Благодать.. Было ощещение, что часть прихожан заявилась сюда прямо из ночного клуба Tallinn. Но пение было таки получше, чем в предыдущем месте. Чего не скажешь о чтеце, нудно клеймившем греховность современного мира и сообщающем, что церковь идет по пути непрерывного развития.
Я вышел на улицу. От ограды доносились подпитые молодые голоса:
- А я тоже свечку за упокой поставил!
- Не за упокой, дурак! За здравие!
- Ну за здравие. Какая разница..

Я дошел до собора Петра - лютеранского храма - но тот встретил меня немой тишиной и закрытыми воротами. Лишь башенные часы неожиданно громко бумкнули, отбивая час ночи.

Я отгулял еще порядочный кусок дороги, зашел в МакДи. Расчувствовавшись, прикупил новый чикен, тем самым ответив на извечный "ночниковский" вопрос: "Кто те идиоты, которые ночью жрут в МакДи, вместо того, чтобы дойти до дома и нормально поужинать?"

Так и закончился этот странный день, заполненный греховными помыслами и еще более греховными деяниями.
Аллах акбар.
Воистину акбар.