Без заголовка |
Желание жить запоздало приходит, когда плаваешь лицом вниз в формалине.|
|
Без заголовка |
Тише, тише, девочка, успокойся. Не плачь, не переживай, не надо. Вот так. Сядь, пожалуйста. На, вот, держи - это чай, с лимоном, холодный. Попей водички, поболтай ногами, сидя на высокой кровати, и всё пройдет.
Нет-нет, всё пройдет, только если ты перестанешь плакать. Переста-нешь. Если будешь продолжать, слёзы твои сольются в море, в котором мы все утонем, милая моя, так что не плачь. Ты ведь не хочешь, чтобы мы утонули? Да, я понимаю, что шли бы мы все отсюда шервудским лесом, не видеть, не слышать бы нас, только бы мы от тебя, наконец, уже отстали, но, всё-таки, не хочешь ведь? Вот, так-то лучше. Возьми носовой платок - простыней утираться некультурно. Теперь совсем замечательно.
Давай поговорим. Пока можем сделать это с глазу на глаз, а? Серьезно поговорим, как серьезные люди, или, лучше даже, несерьезные. Сейчас ушли доктора (психолог, психиатр, невропатолог, детский терапевт и восемь гениев нетрадиционной медицины), нянечки, представители службы опеки и попечительства, добрый и злой полицейские, клоунский цирк и прочие заинтересованные лица, нас только двое, и мы можем как раз это сделать. Да, не буду тебе врать, они стоят сейчас все за этой картонной дверкой и внимательно слушают каждое наше с тобой слово, но здесь-то их нет, так что можно про них забыть. Видишь, какой я честный? Открытая ладонь, и никак иначе. Да знаю я, знаю, что они все с тобой уже тысячу раз говорили, убеждали и разубеждали, приводили примеры, доводы и бродячих проповедников и, что тебе это всё, как ты произносишь по слогам, ос-то-чер-те-ло, да, и то другое слово, которое совсем уж неприлично произносить хорошим маленьким девочкам. Но я-то с тобой ещё толком не говорил, моя славная. А я, может, совсем другой, нежели они, ничуть не вежливый и не аккуратный, люблю утирать нос простыней, ругаться матом, впадать в депрессии и проклинать всех страшными египетскими проклятьями. Смеешься? Видишь, сколько у нас с тобой общего. Я ведь многое знаю и понимаю, чего они - нет, м?
Можно я сяду к тебе на кровать, поближе? Не дрожи и не бойся - я теплый и безопасный, только костлявый немножко. Тебе, наверно, интересно, что я вообще здесь делаю? Да, действительно работаю, но к тебе моя работа никакого отношения не имеет. К тебе я просто так хожу, по личному почину, в свободное время. Ну почему бы мне к тебе просто так не ходить? Нет, дело не в том, что Самый Главный Гений нетрадиционной медицины мне приходится лучшим другом и партнером по нардам, это ни на что не влияет. Просто ты очень милая маленькая девочка, мне нравишься, я хочу тебе помочь, насколько смогу это сделать. Ты мне дей-стви-тель-но очень нравишься, очень. Что, не веришь? Ну не вру я, не вру. Действительно не вру. Что ж ты такая пуганая и подозрительная, что ж ты такая нервная, летящая на высоте десять тысяч километров выше уровня моря, да ещё и над Марианской впадиной, что ж ты такая болезненная и влюбчивая, текущая и срывающаяся, милая? Такая хорошая и такая безумная, а? Я всё, всё понимаю, конечно, хотя бы стараюсь понять, но это не мешает нам переживать за тебя, ни мне, ни нянечкам, ни самому главному гению нетрадиционной медицины, ни невидимому чудовищу, живущему под твоей железной кроватью, и мы просто хотим, чтобы…
Ну… ну что ты опять плачешь? Ты же сильная и умная, чего плакать-то? Ревёт тут в голос, лицо руками закрывает, дурочка глупая, взбалмошная. Два часа назад улыбалась, смеялась и прыгала, когда клоуны приходили, а теперь что? Рёва-корова, Царевна-Несмеяна. Страшно, конечно, и жутко, и всё бессмысленно, но плакать-то ещё бессмысленнее, чем всё остальное.
Кстати говоря, дуться, отворачиваться к стенке и молчать – это тоже глупо и бессмысленно, да-да, в таком случае действительно лучше уж плакать. Можно я тебя за руку возьму? Возьму тебя за руку, чтобы тебе было легче, чтобы твои горечи все слетелись ко мне в ладонь, как голодные птицы, чтобы я мог потом забрать их с собой, можно?
Какая у тебя теплая ладонь, уютная такая. А это холодное у меня в руке, это… ой, черт, это лезвие.
Да не визжи, не визжи ты так, у меня сейчас уши заложит от твоего крика, и руку мне не надо ногтями царапать. Я уже сам тебя отпустил. Можешь идти в другой конец комнаты, и жаться там испуганно в углу сколько влезет. Кто обманщик, я? Ты не спрашивала – я не говорил. Тем более что ж ты сама не знаешь, что у всех, даже у клоунов и подкроватных чудовищ, есть тонкая стальная полоска. Мне тоже такую дали, на всякий случай.
И не собирался я ничего делать, по крайней мере, насильно. Честно.
Не реви.
Не реви, пожалуйста, у тебя от этого красное некрасивое лицо, сопли из носа и царапины на щеках кровоточить начинают.
И не бойся. Я не садист. Изверг – возможно, но не садист. Мне не доставляет удовольствия полосовать на части маленьких хороших девочек, также их есть и насиловать, живых или мертвых. Я склонен покупать девочкам мороженое и воздушные шарики, в редких случаях – учить математике, и это самое зверское, что я способен с ними сделать, на самом деле. Зачем мне тогда лезвие? А, действительно, положу-ка я его, например, на стол, вот сюда. Теперь у меня нет лезвия. Подойди теперь, я подую на твои ранки, и боль утихнет, иди-иди.
Да… шрамы у тебя, конечно, останутся. Когда будешь летом ездить на юга, и сильно там загорать, всё лицо и руки будут получаться в белую сеточку, но это тоже лет через семь всё исчезнет, следа не останется. Болит, да? Ничего, нянечка придет, мазью помажет, сказку расскажет, и всё болеть перестааанет у нашей славной маленькой миленькой девочки. Я сейчас тоже подую и тебе полегче станет.
Сама, ведь, глупая, во всем виновата. Нет уж, ты сейчас не убегай, слушай внимательно: са-ма, во всем, са-ма. Мы же просто пытаемся дать тебе зрение. Два легких взмаха лезвием, почти не больно – и у тебя впервые поднимутся веки. Интересно, какого цвета у тебя глаза? Я хотел бы увидеть. А ты увидишь наконец-то белые стены, небо за окном, а потом уже и небо вживую, увидишь мое лицо и лица всех восьмерых гениев нетрадиционной медицины, увидишь, что такое голубое и что такое красное, свой тонкий силуэт впервые встретишь в зеркале…
Может быть, в следующий раз, когда придет доктор, ты не будешь уже выдираться и закрывать лицо руками, и он не промахнется, не попадет тебе по лицу или предплечьям…
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
Мир вновь встал на место, я снова привык,
И вновь тот же панцирь, и вечность – мой миг,
И вновь то же тесто месит колесо, а крыльям скажу: вот и всё…
Мир вновь стал спокоен, я снова боюсь,
В борделях теряюсь и в храмах молюсь,
Звоню с колоколен пред ликом врага, как будто мне смерть дорога.
А было – ведь правда? Вчера, не во сне, -
Богини с небес приходили ко мне,
И боги отраву глушили со мной под алой холодной луной…
А было – ведь было? Я рыж был и смел,
Я пил слишком много, не плакал, но пел?
И время носило скозь волны драккар, сквозь рифы, сквозь холод и жар?
А было – ты помнишь? Мне имя – табу,
Меня толстой цепью связали в гробу
Затем лишь, чтоб помощь принёс им в зубах, меняя их память на прах…
И сжав зубы крепче, улыбкой пугал,
Вернувшись из пекла, безликих пугал,
И чёт или нечет был именем мне, и вера – в вине, не в войне…
А помнишь, взлетел фейерверк в небеса,
И мир, обрядившись в отребье, плясал,
А после устал, и померк, и назад – в «на волю»… где мир а где ад?
А мир встал на место, да мне тяжело:
За тень зацепилось, упало крыло,
И слухи – не вести, и бредни – не сны, и долго до следущей алой луны…
Я пьян… Я сказал, что привык? Я солгал.
Иначе зачем же я солнце ругал
И старую мачту не предал огню… Я пьян без вина, я брюзжу и виню…
Мне имя – не имя, очаг не очаг,
Нет жизни в поступках. Нет правды в речах…
Едва ль золотыми нитями поєт раскрасит безмирье, которого нет…
Мне холодно с огнивом без очага.
Ваш страх – не борьба. Он – кусок пирога.
Безбожен ваш бог – не Господь, не Шабаш… Ваш бой – не война, - тонкий медный кругляш.
Любовь… Нет ни звёзд, ни борделей, ни рей.
Ни сказочных фей, ни мышей, ни детей.
И вот… в полный рост, закусивший узду, я встал, распрямившись – я встал и иду.
Я вновь изловлю вам чертей и богов!
Я сон украду и верну вам – любовь!
Я вас испугаю улыбкой в ночи… Кричи, мир мой новый… Кричи!
Прочь! – выпусти, тело, наружу крыла!
Прочь! – колокол, свадьбу, была – ни – была!
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Drinking your soul away... |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
ночь. на улице стоят два человека.
- чему вы улыбаетесь? - спрашивает один другого
- да вот, любуюсь луной
- чем любуетесь?
- луной,- человек показывает на луну пальцем, но его собеседник даже не поднимает головы.
- какой луной? -спрашивает он
- да вот же она, -удивляется человек, - прямо перед вами желтая такая.
- желтая?! о Боже! надо кому-нибудь рассказать.
через пол часа вокруг человека собирается толпа.
- учитель, расскажи нам о Луне, -робко просит делегат от толпы.
- какого лешего тут рассказывать? -говорит человек. - поднимите головы и все увидите сами.
кто-то, не отрывая от человека преданных глаз, торопливо пишет в своем блокноте:"стоит лишь поднять голову, и взору откроется Луна-желтый круг на фоне черного неба..."
- ты чего это пишешь? -настороженно спрашивает человек.
- кто-то должен сохранить учение для потомков, а если не я, то кто?
- какое учение?! ПРОСТО ПОДЫМИ ГОЛОВУ!!!
"поднять голову - не сложно, а просто..." -вновь начинает строчить новоявленный евангелист, но человек бьет его снизу кулаком в подбородок и перед глазами пишущего мелькает желтое пятно.
- что это было, Учитель.
- Луна.
- Боже, я увидел Луну. я увидел Луну!
- он увидел Луну, -волнуется толпа и начинает водить вокруг потирающего подбородок луновидца хоровод. человек, между тем, машет на все это дело рукой и уходит прочь, любуясь полнолунием.
через две тысячи лет кто-то читает лунное евангелие и тяжело вздыхает: "а толку-то, - думает он. - в те времена Учитель был рядом и всегда мог дать тебе по зубам в нужный момент. некоторые, правда, утверждают, что одной книги достаточно, и что они собственными лазами видят Луну каждую ночь, но кому можно верить в наше время?"
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
Что такое Windows - это небо!
Небо с облаками при загрузке,
Куча закорючек вместо надписей по-русски...
Windows, я б сто лет с тобою не был!
Windows - где-то жгут сидюки,
Windows - это сплошь матюки,
Стонет юзер - юзера жаль,
Windows - это печаль.
Что такое Windows - это окна!
Окна некорректных операций,
Это неумение нормально выгружаться,
Windows, я тебя однажды кокну!
Что такое Windows - это скорость!
Скорость восходящей в гору клячи,
Наглухо друг друга тормозящие задачи,
Windows - для машины это хворость.
Что такое Windows - это место!
Место, что потеряно на диске,
У реестра тысяча ключей ненужных в списке,
Windows, как же мне с тобою тесно!
Что такое Windows - это слово!
Слово в списке ваших директорий,
Лучше бы писать его, однако, на заборе,
Ох, как мне сегодня виндузово...
Что такое Windows - это глюки!
Знание: отыщется дыра ведь!
Никакими патчами на свете не исправить
Все сюрпризы подлой этой с... штуки!
Тает, тает место на C:,
Windows - что же будет в конце?
Долго будет рваться коннект,
Windows хуже всех сект...
Что такое Windows - это слёзы
Слезы бестолковых программистов,
Кто в своей любви к окошкам трепетно-неистов,
Windows я с тобою до невроза...
|
|