Опять расстраиваюсь, чувствуя свое бессилие. Так хочется отозваться, но... слова растворяются,остаются только образы, навеянные тобой, и тишина...
Я слушаю тебя, я слышу тебя, но вынуждена молчать. Извини...

В тишине и безмолвии тоже есть своё преимущество...

сильно...
дыхания нет..тишина...

Тишина ... Люблю тишину

и снова светит солнце. Ведь смерть - это новое начало.

Уверен что смерть не является концом...

Тишина ... Люблю тишину

я тоже... до тех пор пока она давить не начинает...
Сейчас это звон в ушах, как будто я на бооольшой глубине.. и рядом никого

И каждая вторая строчка станет причиной..

Доведение до самоубийства...
Тоже карается законом..
Кодексом.. причём вполне уголовным :)

Живые трупы приподнялись над скамьями
Идёт коллегтя суда..
Но и осужденные сами..
Себя поймут не без труда..
Серьёзный сумбур человечен
И приговором - абсолют..
Лишь тишина не долговечна
На веки только мрут..
И ведь не мухи, даже -
Люди, невыносимы клапана
И тряска времени покажет,
Что понимание и есть вина..

Она сильна как последняя воля..
Как проникающе... Опухоль боли..
И не расслабит... И не уснуть -
Синтетику фильтра с последней затяжкой втянуть..

^)

Да!.. есть глубокий смысл в предании святом,
Из века в век таинственно хранимом,
Что весь наш грешный мир очистится огнем
И в небесах исчезнет дымом.

Тишина ... Люблю тишину

я тоже... до тех пор пока она давить не начинает...
Сейчас это звон в ушах, как будто я на бооольшой глубине.. и рядом никого

Мы - повисли,
Как над пенной бездною ручей.
Льются мысли
Блесками летающих лучей.

Есть меткий жест и поворот нескромный
В прищуре карт.
И два окурка в пепельнице темной,
Что твой соц-арт.
И спесь любви, и возраста ученость
Без райских кущ,
И полувызов-полуобреченность
Кофейных гущ.
И в тонкостенном времени фанерном —
Орфейность мглы.
А жизнь и нежность в лицедействе скверном —
Что две скалы.

Это жалкое, желтое тело
Пятнами впадин
Глаз,-

Провисая между двух перекладин,
Из тьмы
Вперяется
В нас.

Это жалкое, желтое тело
Проволакиваем:
Мы - в себя:-
Во тьмы
И в пещеры
Безверия,-

Не понимая,
Что эта мистерия
Совершается нами - в нас.

Наше жалкое, желтое тело
Пятнами впадин
Глаз,-

Провисая меж двух перекладин,
Из тьмы
Вперяется
В нас.

Здесь фонари горят — как на века,
И мы идем под ними с умным видом.
Не бойся, я опять себя не выдам:
Еще две остановки и — пока!
Ни слов бикфордовых, ни жестов, mon ami,
Легко в глаза нам век смотреть друг другу.
... Не прячь в карман незанятую руку —
Я не поглажу, боже сохрани.
Но ты как будто ждешь... Чего ты ждешь?

Последний, верный, вечный друг,-
Не осуди мое молчанье;
В нем - грусть: стыдливый в нем испуг,
Любви невыразимой знанье.
:)

Я плачу, милый, но рубашка
Твоя суха, как в зной песок,
И лишь безумная ромашка
Нечетный прячет лепесток.

Что-то стал я очень слезокапым,
чуть что, и слезы — вот они,
словно тихого дождя накрапы
в осенние безлиственные дни.

Плакать — не мужчинская работа,
но слезы льются, хоть убей:
вспомнится вдруг радостное что-то
из юной биографии моей.

Вроде бы все это по-пустому,
душа опять же слезы льет,
улыбаясь девственному грому,
благословляя ласточек полет.

Ласковый мотив слетел с экрана —
и вспыхнул свет в моей груди,
но слеза возникла, как ни странно,
а почему, поди вот рассуди.

Думаю: ну что это за притча?
Ищу ответа на вопрос…

Плакал я вчера, и плачу нынче,
и не могу избавиться от слез.


Все боготворю на сущем свете,
Господние и даль, и близь…

Вечны солнце, женщины и дети,
и плачет от восторга моя жизнь...
:)

:)

Любовь переменчива и непостоянна, капризна и ветрена. Вот она была, а вот ее нет. Только что горел яркий костер и тут же - уже подернутые сединой угли. Ничего более временного, чем Любовь ни бывает. Бабочка-однодневка, присевшая в поиске нектара на цветок кактуса - вот что такое Любовь. Солнце, взошедшее на следующий день, осветит лишь хрупкое безжизненное тельце да увядшие лепестки, канувшие в вечность. Ничего более постоянного, чем Смерть нет. Она стирает все различия, устраняет все мелочное, все временное. Алый кратер раны, обложенный стерильными салфетками, пульсирующие артерии, но уже ты знаешь, что жизнь уходит из этого тела, как вода сквозь пальцы и все, собравшиеся вокруг, тщетно пытаются ее остановить, но все уже решено. Еще гудят аппараты, еще пищит кардиомонитор, еще вздымаются легкие, еще идет борьба, измученный организм бросает в бой армии кровяных клеток, но Смерть в этот раз оказывается сильнее. И хирург отбрасывает в сторону скальпель и в отчаянии смотрит на свои руки. Умелые руки, которые столько раз останавливали Смерть, в этот раз оказываются бессильны. В этот единственный раз, ставший для кого-то последним. Все знания, весь опыт, все силы оказываются ненужными и бесполезными. А за дверью операционной кто-то еще ждет, кто-то еще надеется на этот последний взгляд… Взгляд в вечность, откуда нет возврата. Щелчками тумблеров выключаются аппараты, убираются никчемные катетеры и капельницы, гаснет свет, и белая простыня навеки скрывает бессилие человеческих рук. Ты стоишь перед окном в полной опустошенности и куришь сигарету одну за одной, пытаясь понять, что же было сделано неправильно, когда же были упущены драгоценные секунды.
И это повторяется. Изо дня в день. Где-то в другом месте. Кусочек свинца разрывает нежную ткань, полутонным ударом раскалывает кости, в лохмотья превращая артерии и вены. Боль…страшная боль и желание смерти, как избавления…
Или столкновение хрупкого органического существа с бешено мчащейся массой неодушевленного металла. В одно мгновение человек превращается в искореженный мешок переломанных костей и крови. И вот уже на мокром асфальте бурые желеобразные сгустки. То, что жило, верило, мечтало, когда-то ходило в школу, кого когда-то баюкали в колыбели нежные материнские руки, рождалось в муках на свет, становится просто куском мертвой материи. Во имя чего? Для чего? Неужели только ради того, чтобы однажды пьяный ублюдок, вооруженный гением технической мысли, размазал все это по асфальту? Боже, сколько крови находится в человеке…
Смерть. У нее множество лиц. Но одно не забывается никогда. Маска вечности. Все становится мелким и ничтожным в сравнении с ней. И только Смерть безраздельно властвует над миром. Смерть, притаившаяся в каждом из нас. Вечность, на которую обречены мы все…Неизбежная и неотвратимая.



когда-то прочитала в сети... сегодня вспомнилось

Я бреду по звездам в полной тишине
Я бреду по звездам в полной темноте
Капелька света упала в ладонь
Капелька света - ты будешь со мной
Злобный оскал одичавших вершин
Бешеный лай пролетевших машин
Сон или явь, бред или плач
Мир, озверевший от неудач.
Ворон вдали прокричал: "Умерла!"
Сполохи улиц сказали: "Судьба..."
Мертвые губы не могут кричать,
Этим губам
Не дано целовать
Этим рукам
Не дано обнимать

Смерть. У нее множество лиц. Но одно не забывается никогда. Маска вечности. Все становится мелким и ничтожным в сравнении с ней. И только Смерть безраздельно властвует над миром. Смерть, притаившаяся в каждом из нас. Вечность, на которую обречены мы все…Неизбежная и неотвратимая.

когда-то прочитала в сети... сегодня вспомнилось

Как это случилось?
Просто, очень просто. Символы, буквы, записи из жизни – все не то. Жизнь не то, что я искал. Мне надо большего. Хорошо, что скоро я уеду, просто сяду на облако и уеду...

Как это случилось? Да очень просто, как и всегда.
Это тоже эпизод, но только не из моей уже жизни, а жаль. И мне его никогда не скроить в единое целое. Никогда, я уже не здесь. Я умер, растворился во времени и пространстве и мне хорошо от этого… честно...

Я бреду по звездам в полной тишине
Я бреду по звездам в полной темноте
Капелька света упала в ладонь
Капелька света - ты будешь со мной
Злобный оскал одичавших вершин
Бешеный лай пролетевших машин
Сон или явь, бред или плач
Мир, озверевший от неудач.
Ворон вдали прокричал: "Умерла!"
Сполохи улиц сказали: "Судьба..."
Мертвые губы не могут кричать,
Этим губам
Не дано целовать
Этим рукам
Не дано обнимать

Таинственных трав сладковатый запах,
Дурманящий дым костра,
Треножник на мощных орлиных лапах…
- Пора?

Пора. И летит над равниной снежной
Мой голос. Рыдай, скорбя:
Из дыма и пламени тку прилежно
Тебя.

Не иглы, не воск, только дым и травы,
Алтарь и круги руин.
И власть над судьбой. Я имею право.
Один.

Нездешние, злобные силы будит
Колдующий малефик.
Кто был под пятой твоей прахом, будет
Велик.

А я чувствую смерть, она рядом,
Она дышит в лицо мне, смотрит в глаза.
Рваный саван накинут на тощие плечи,
Мне до смерти осталось четыре шага.
Я шагну к ней в объятия, и мы вознесемся,
Полетим над землею, исчезнем навек,
Там в обители Смерти в тишине и покое
Погружение в вечность обретет человек.
Ну а жизнь на планете все будет тянуться,
Будут войны, раздоры и бессмыслица дней
В этом мире давно уже жизнь скоротечна,
И свой срок, как и всем полагается ей.
И живые не будут помнить о мертвых,
Знать о тех, кто ушел навсегда,
Но любой в свое время столкнется со Смертью,
Ощутит ее рядом, также как я.