27 января - снятие блокады Ленинграда


 

Блокада Ленинграда

(осада города немецкими, финскими и испанскими войсками во время Великой Отечественной войны города)

длилась с 8 сентября 1941 по 27 января 1944 - 879 дней. 

1 млн 200 тысяч умерших от голода.

"Память блокадного подростка"

/Непридуманные рассказы о войне/http://www.world-war.ru/article_555.html

"Однажды утром, ранее обычного, мы почти одновременно проснулись с братом – не от стука метронома, а от странного, давно забытого запаха какой-то печености.

Маму застали на кухне вынимающей из духовки с противня лепешки черноватого цвета, явно мучного происхождения.

- Мама, откуда это?

- Да вот вечером разбирала антресоли и обнаружила старый мучной клей для обоев, вроде для еды пригоден, целых три пачки.

У нас радостно заблестели глаза. Даня быстро приготовила чай, и мы сели за завтрак. Но мама дала только по три небольших кругляшки, сказав. Что на первый раз хватит. Странный вкус лепешек, с примесью горчинки, нам ничего не говорил. Я уже понимал, что в то время ленинградцы ни на вкус, ни на запах пищи не обращали внимания, лишь бы можно было жевать. Ту же горечь мы восприняли за счет того, что они просто подгорели. Мама мне положила в карман две штуки, предупредив, чтобы в школе я их запил обязательно водой. Запить так запить, какая разница, и я ни о чем не подумал.

Вечером пришел отец и принес пайку хлеба в 500 граммов. Его перевели на другой объект, и он снялся с питания в столовой. Поздно вечером я услышал, как он за что-то отчитывал маму. Разобрал только слова:

— Как ты могла? Как ты могла?

И ответ мамы:

— А что было делать, ведь это единственный выход.

Когда она вышла из комнаты, глаза ее были заплаканными.

— Папа, в чем дело? Почему мама плачет?

— Ничего, мальчики, мама просто разволновалась, - ответил отец, не вдаваясь в подробности.

Забегая вперед, скажу, что в те дни эти лепешки оказались спасительными для каждого из нас. Никакой другой пищи в доме не было.

Действительная история появления этих лепешек открылась совершенно случайно уже после войны, в конце 1946 года, после моего возвращения из армии и после смерти отца.

Как-то, перебирая на этажерке книги, в одном из томов Тургенева я нашел странную записку, написанную маминым неровным почерком. К глубокому сожалению, она не сохранилась, поэтому ее содержание привожу по памяти:

«Дорогой Саша ( это мама обращалась к отцу), любимые мои мальчики, не вините меня, иначе поступить я не могла. Этот клей не употребляйте, он яд (это было трижды подчеркнуто). Саша, определи мальчиков, постарайся, чтобы они не разлучались. Ноннульку отдай в дом малютки. Все документы на этажерке. Очень хочу, чтобы вы все выжили и помнили свою мамочку, которая вас всех горячо любит».

Мне был 21 год, я уже повоевал, брату Анатолию было 17, но мы разревелись как маленькие, поняв, что эта записка из тех блокадных дней.

— Мама, что это за записка, почему ты ее написала?

И мама рассказала, что в двадцатых числах декабря, не зная, где отец и что с ним, не имея в доме ни одной крошки еды и видя наше плачевное состояние и постепенно убывающие силы, понимая. Что так долго не протянуть, она стала перебирать на антресолях разные пакеты, разыскивая что-нибудь съедобное, и натолкнулась на коробки с обойным клеем. Я эти довоенные коробки помню очень хорошо. Грубая серая бумага с надписью «Клей для обоев». На лицевой стороне пакета красная жирная черта, поверх которой слово «яд» и скорчившийся клоп.

Так вот, обнаружив этот клей, мама решила испробовать его на себе. Когда мы улеглись спать, она заварила клей, накатала лепешек и обжарила их на противне в духовке, доведя почти до обугливания.

Попробовала сама. Всю ночь не спала. Почувствовала, что все обошлось благополучно и никаких осложнений не наступило, утром, осмелев, повторила задуманную операцию. А записку написала на всякий случай, чтобы предупредить нас.

— Мама, как ты могла на такое решиться?

— А что было делать? Медленно вымирать по одному? Ну ладно, хватит об этом, - подвела она черту, - иначе я поступить не могла.

Почему мы не отравились? Не знаю. То ли для наших истощенных организмов доли яда стали питательными, то ли мамин кулинарный прием – прокаливание смеси до возможно допустимых пределов - сделал съедобным этот клей. Во всяком случае, клей оказался для нас спасительным."

 

P.S.: Изнеженное и избалованное наше поколение уже может привередничать в еде. У современных подростков  другие заботы - им не надо воевать и выживать в варварских условиях. И не живется ведь спокойно, дурью маемся. Кто-то клей нюхает, кто-то худеет до анорексии...
Давайте вспомним времена войны, когда у людей ничего не было лучшего, кроме близких людей и взаимовыручки. Вот когда обнаруживаются истинные ценности!