Мир узнал имена авторов, чьи исследования «не могут или не должны быть воспроизведены», а достижения «заставляют вас сначала засмеяться, а потом — задуматься».

Церемония вручения ежегодной Игнобелевской премии (Ig Nobel Prize), организаторами которой выступают издатели «Анналов невероятных исследований» (Annals of Improbable Research), проходит в Гарварде. В присутствии четверых настоящих Нобелевских лауреатов, которые приветствуют «коллег» бурными аплодисментами, рёвом дуделок и рукопожатиями.

Как обычно, не обходиться без скабрезностей: «открытия» опять касаются выделения экскрементов, яичек и дурных запахов. Видимо, без этого Игнобелевка кажется организаторам несмешной. Ну и ладно.

Переходим непосредственно к лауреатам. Мы собрали всю информацию и иллюстрации, какие только можно было найти. Такого подробного отчёта по Ig Nobel 2005 вы не найдёте больше нигде.

Физика

Премия дана за эксперимент, начатый в 1927 году ныне покойным профессором университета Квинсленда (University of Queensland) Томасом Парнеллом (Thomas Parnell) и продолженный Джоном Мэйнстоуном (John Mainstone).

Экспериментом с падающей каплей (Pitch Drop Experiment) австралийские учёные решили показать, что привычные материалы могут обладать удивительными свойствами. Например, смола, которую используют для гидроизоляции лодок.

При комнатной температуре эта смола твёрдый и ломкий материал — она крошится под ударом молотка. Но оказалось, что всё при той же температуре смола фактически является жидкостью, хотя и в 100 миллиардов раз более вязкой, чем вода.

Профессор Парнелл нагрел образец смолы, залил его в стеклянную воронку и накрыл всё это дело прозрачным колпаком. И стали действительно образовываться капли смолы и падать — по одной каждые девять лет. Правда, самого «акта падения» никто своими глазами так ни разу и не увидел.

Медицина

Этот приз взял Грэг Миллер (Greg A. Miller) из Миссури, который придумал и запатентовал Neuticles — искусственные яички, которые имплантируются кастрированным собакам посредством «революционной» процедуры.

Миллер сообщает, что его безопасным, практичным и недорогим изобретением воспользовались больше 100 тысяч владельцев домашних животных, поскольку «Neuticles позволяют вашему любимцу выглядеть естественно, сохранить самоуважение и оправиться от связанной с кастрацией травмы».

Стоят яички, кстати сказать, недёшево: в зависимости от модели и размера цены находятся в пределах $73 до $549 за пару.

Тема яичек, между прочим, фигурировала в итогах премии-2002: тогда лондонский профессор был награждён «за чудовищную уравновешенность». проявленную при исследовании на тему «Асимметрия мужских яичек в природе и в скульптуре Древнего мира». Благодатная, стало быть, почва.

Премия мира

Она досталась англичанам: доктору Питеру Симмонсу (Peter Simmons) и Клэр Ринд (Claire Rind), паре нейробиологов из университета Ньюкасла (University of Newcastle upon Tyne).

Эти учёные отличились тем, что показывали отдельным представителям азиатской перелётной саранчи (Locusta migratoria) эпизоды из «Звёздных войн», вместе с тем стимулируя и контролируя визуальные нейроны LGMD и DCMD.

Таким способом Симмонс и Ринд пытались понять, как насекомым удаётся так быстро обрабатывать изображения, чтобы избежать столкновений на огромной скорости.

Исследователи многое выяснили и надеются кое-что позаимствовать у саранчи для создания датчиков, которые повысят безопасность на автодорогах. В общем-то, ничего дурного и смешного.

Кое-какую информацию об экспериментах с саранчой и Star Wars вы найдёте в этом PDF-документе (292 килобайта). О том, как хорьки смотрели «Матрицу», мы рассказывали в этой статье.

Двое из четырёх лауреатов премии по биологии. Бенджамин Смит (слева) и Крейг Вилльямс.

Биология

Тут повезло швейцарскому доктору Бенджамину Смиту (Benjamin Smith) и трём его коллегам из Австралии — Крейгу Вилльямсу (Craig Williams) и Майклу Тайлеру (Mike Tyler) и Брайану Вильямсу (Brian Williams).

В прошлом году эта четвёрка опубликовала исследование «О пахучих секрециях лягушек, их возможных функциях и филогенетическом значении».

Команда обратилась к герпетологам (профессионалам и любителям) с просьбой предоставить информацию о лягушках, которые явно чем-то пахнут. Кроме того, добровольцам было предложено прочувствовать запах лягушек в состоянии стресса и описать эти «ароматы».

В общей сложности была исследована 131 разновидность из 30 родов. Запахи разнились: от приятных цветочных до резких и отталкивающих. Были изучены соотношения этих запахов и их биологические роли.

Экономика

Дизайнер Гаури Нанда (Gauri Nanda) из Массачусетского технологического (MIT) был награждён за будильник Clocky, который уезжает от владельца и прячется, не давая себя утихомирить.

Таким образом, непослушные часики гарантируют, что человек встанет с кровати. А экономика тут в том, что теоретически Clocky способен добавить несколько часов к рабочему дню.

Честно говоря, устройство Нанды не так чтобы очень — бывают будильники и поинтереснее. Есть, к примеру, мозговой будильник — он следит за ритмами сна. Но «Анналам невероятных исследований», наверное, виднее.

Питание

В этой номинации победителем стал доктор из Токио по имени Йосиро Накамац (Yoshiro Nakamats — он укоротил фамилию на букву, был Накамацу). Игнобелевку ему присудили за то, что доктор фотографировал и затем анализировал всё, что ел в течение 34 с лишним лет. Вот ведь чудак, а?

Но с Накамац не всё так просто. У этого японского изобретателя рекордное количество патентов — больше 3 тысяч. Причём одно из них, датированное 1950 годом, не что иное, как дискета. Ест Накамац только один раз в день, потребляя около 700 калорий. О своём питании доктор говорит следующее:

"Я действительно фотографирую каждый кусок пищи прежде, чем его съесть. Требуется примерно трое суток, чтобы тело и сознание восприняли эффект воздействия пищи, — объясняет доктор. — Я проверяю своё физическое и психическое состояние ежедневно и рассматриваю фотографии того, что я съел за три дня до этого. Основываясь на полученных данных, я непрерывно регулирую свою диету, дабы сосредоточиться на продуктах, которые стимулируют моё сознание, чтобы оно работало лучше".

Профессор Кёсслер доказал, что плавать в воде и сиропе можно с одинаковым успехом.

Химия

Лауреаты — профессор Эдвард Кёсслер (Edward Cussler) и его студент Брайан Джеттельфингер (Brian (Gettelfinger), оба из университета Миннесоты (University of Minnesota). Они доказали, что плавание в густой смеси так же легко, как в воде.

Для этого исследователи заполнили 25-метровый плавательный бассейн 300 килограммами гуаровой смолы, после чего запустили в эти «сопли» 16 пловцов-добровольцев. Их результаты в воде и сиропе отличались, но не больше, чем на 4%.

История сельского хозяйства

Джеймс Уотсон (James Watson), глава школы истории, философии и политики новозеландского университета Мэйсси (School of History, Philosophy and Politics). Он провёл исследование под названием «Значение взрывающихся брюк Ричарда Бакли: размышления об аспекте технологических изменений в новозеландском молочном животноводстве между мировыми войнами». Ничего себе названьице, да?

Джеймс Уотсон — автор истории о взрывающихся брюках — радуется, что с его штанами всё в порядке.

А дело такое. В 1931 году фермеры Новой Зеландии с удивлением обнаружили, что их брюки начали взрываться. Некоторые взрывались во время стирки, другие при соприкосновении с огнём, третьи непосредственно во время ношения.

Один из фермеров по имени Ричард Бакли (Richard Buckley) пережил взрыв своих брюк и сумел быстро от них избавиться. Он не пострадал и, похоже, стал инициатором расследования причин аномалии.

Выяснилось, что практически все фермеры, пытаясь защитить пастбища от сорняка, который убивал их коров, использовали хлорат натрия.

Он эффективно уничтожал сорняки, но в качестве сильного окисляющего агента попадал на одежду. И когда хлорат смешивался с органическим материалом — в данном случае хлопком брюк — формировалась взрывчатая смесь. Хорошая история.

Немецкий и венгерский учёный всерьёз подошли к решению насущной проблемы полётов пингвиньего дерьма.

Гидрогазодинамика

Профессор биологии из Международного университета Бремена (UIB) Виктор Бенно Мейер-Рохов (Victor Benno Meyer-Rochow) и его коллега из венгерского университета (E