Затрезвонил телефон, и я отложив недоеденный бутерброд не спеша побрел на звук. Алло, пап – раздался жизнерадостный голос – сегодня пятница. Может шашлыки сегодня зажарим? Ты как, а?

- Шашлык? Ну, что, можно. Ты когда приедешь?

- Ну, постараюсь пораньше конечно, а там как получится.

Настроение, испорченное непонятно чем еще с утра, резко поднялось. Сынок мой, это звонил он. С которым мы играли в волейбол, ездили на море, на рыбалку а потом и работали вместе. Ностальгические воспоминания заставили меня шмыгнуть носом и вытереть намокшие глаза.

Сегодня мы с сыном пожарим мяска, сядем за столик на улице, который поставил мой отец, Серегин дед, выпьем водочки, поговорим. Господи, как же мне нравится, когда мы сидим с Серегой вот так, вдвоем, вспоминаем прошлое, когда он мне рассказывает о своей работе, шутит. Даааа, стоило дожить до своих шестидесяти лет, что бы понять, что такое настоящее счастье.

Сколько время…только два часа дня. Это же еще целых семь часов! Целая эпоха!

Господи, надо же мангал приготовить к приезду Сережки, угли. Я неуклюже засуетился, чем вызвал подозрительный взгляд жены.

Что, опять пить будете? – сварливо поинтересовалась она. Ольга, собственно как и все женщины в трех поколениях не одобряли подобные посиделки. Да мы же по немного, произнес я и шмыгнул в сарай, где традиционно стоял мешок угля.

Несмотря на подпорченное женой настроение на душе было хорошо и спокойно. Вот приедет Сережка, сынок мой, господи, ему уже двадцать семь лет! Целых двадцать семь!

Я вспомнил свои двадцать семь, Север, как сутками работал в карьере, как выполнял план, как с отцом летал на охоту, рыбалку, как в обычно строгих отцовских глазах проскальзывало что то такое, от чего я понимал, отец безумно меня любит. За всю жизнь он так не разу мне об этом и не сказал, но по глазам я все видел и понимал.

Вот же как – подумал я – а ведь и я Сережке тоже никогда не говорил, что люблю его. Люблю больше жизни.

Потом я вспомнил работу в Москве, офис, друзей, авто.ру, свои попытки графоманства. Хорошо, хоть Сережа не знает про мое «писательство». Я хмыкнул, вспомнив как стучал по клавиатуре боясь не успеть за ускользающей мыслью.
Потом поймав себя на мысли, что воспоминания очень часто что то начали одолевать меня, я переключился на предстоящую встречу, но почему то думалось о том, что и дед мой так же ждал приезда отца на дачу. И отец ждал меня. А теперь и я сына.

Как же летит время! Я присел на какой то ящик в углу сарая, прислонился к стене и прикрыл глаза.

Как же все таки хорошо! Сынок приедет, приедет специально посидеть со мной, с отцом! И не смотря на то, что мог бы поехать с друзьями куда нибудь в бар, на речку, он приедет ко мне!

Я кряхтя поднялся и начал готовился к приезду Сережи, уголь….мангал….стол, все должно быть готово к его приезду. Точно так же как готовились к приезду своих сыновей мой дед и мой отец. И теперь я.

Готовясь к встрече, я вспомнил, как летом, кажется в начале июля 2006 года, сидя в офисе….

…..я взял телефон, набрал знакомый номер. Алло, пап, сегодня пятница. Может шашлыки сегодня зажарим? Ты как, а?


LI 5.09.15

Здоровенная московская сторожевая и кот жили душа в душу. Пес периодически своим лопатообразным языком вылизывал кота до такой степени, что домой тот приходит весь мокрый и с ирокезом торчащим в небо. Когда кот находился в доме, пес терпеливо ждал его за дверью, потому, что в дом ему входить запрещалось.

Как только кот осторожно выходил на улицу, пес радовался, неуклюже прыгал вокруг и опять наводил ирокез котику.

Взаимную любовь подкреплял холодильник, который стоял под металлическим навесом и в котором хранилось мясо для животинок. При открывании старенький холодильник скрипел дверцей и кот наперегонки с псом бежали к нему, садились рядышком и ждали, когда хозяин накормит их вкусненьким.

Много много лет эта традиция оставалось неизменной, но однажды хозяина два дня не было дома, и четвероногие обитатели дачи сильно проголодались. Они сидели у забора навострив ушки в ожидании услышать знакомые хозяйские шаги, после которых обязательно должен был последовать долгожданный скрип дверцы их холодильника.

Целый день они сидели рядышком, огромная московская сторожевая и беспородный котик, изредка переглядываясь и тяжело вздыхая. Они понимали друг друга без слов.

И вот раздались долгожданные шаги, щелкнул замок и отворилась калитка. Кот и пес традиционно, как сотни раз до этого кинулись к холодильнику и сели рядышком.
Огромная собака и маленький котик.

Как сотни раз до этого скрипнула дверца холодильника, хозяин протянул кусок мяса собаке, держа в другой руке мясо для котика. Котик вытянул шейку ловя вкснющий запах мяса, представляя как он сейчас будет его есть. Ммммм, какой изумительно пахнет мясо, которое хозяин дает псу. Мое наверно пахнет так же! Котик еще чуть чуть вытянул шейку ловя аромат еды, еще чуть чуть подвинулся в сторону собачьей порции…

Пес так и не понял, что произошло. Инстинкты, сидевшие в нем сработали намного быстрее мысли…

Резкий поворот головы, щелканье клыков, и переломанный пополам котик тихо лег возле так и не попробованного мяса.

Пес минуту соображал что случилось, все еще не веря в произошедшее трогал лохматой лапой мертвого кота и тихо поскуливал.

Потом, не тронув еду он тихо пошел к себе в вольер и лег свернувшись калачиком.

Через несколько дней он умер.

LI 5.09.15

В очередные выходные и плюс еще пять дней в счет отпуска полетел я на рыбалку. МИ-8 как транспортное средство нами использовалось регулярно, поэтому в количестве нужных нам на рыбалке вещей мы как то себя не ограничивали. А нафига ограничивать то? Самим не таскать, только довезти до вертушки, да по прилету выгрузить. Поэтому помимо традиционной водки набирали мы мноооого всего. И спальники, и одеяла шерстяные, и палатки, а уж продуктов было - стратегический запас харчей города Москвы и рядом не лежал. Ну и как правило эти продукты складывались в ящики из под взрывчатки, которые прекрасно подходили для этой цели. Они закрывались на защелки, были сделаны из дерева и по бокам имели ручки для переноски. На пятерых человек приходилось около десятка таких ящиков, которые кроме всего прочего служили еще и столиком во время полета.

Так было и в этот раз. Взлетели, поставили ящик. Нарезали сала, хлеба, разлили водки. Выпили. Традиционно, к нам присоединился технарь вертолетный. Потом еще выпили. И еще. В общем полет проходил в теплой, дружественной обстановке. Стало жарко, открыли окна.
Прилетели! – заорал капитан, показывая пальцем вниз. Вертолет завис в метре над землей и нам любезно предложили покинуть его.

Надо отметить, что заброска страждущих порыбачить не всегда санкционирована, поэтому вертолет не садится на землю, и рыбакам приходится в авральном режиме выкидывать из него вещи, и потом еще придавливать их своими телами, дабы ветром от лопастей не разметало по тайге их скудный скарб.

В общем вертолет завис и капитан пуча глаза недвусмысленно показал нам ручкой, типа валите отсюда поскорее.

Отрепетированными движениями я открыл дверь, спрыгнул на землю и приготовился принимать вылетающий из недр вертолета груз.

Обычно в такой ситуации на земле принимают груз несколько человек, а один его подает. Но в этот раз сморенные водкой товарищи посчитали, что я один смогу принять пол вертолета вещей, и со спокойной совестью начали выгрузку.

Когда в меня полетели мешки с сетями, я терпел. Когда в меня летели палатки я терпел. Терпел я так же, когда в меня летели и спальники. Но, б, когда я увидел, что сейчас начнется самое веселое - выгрузка ящиков, я заорал. Но, кто же из за шума винтов меня услышит? Как потом они говорили, что моя злобная гримаса была интерпретирована как – Ну чо вы там копаетесь? Давайте, кидайте шустрее!

Интерпретаторы хреновы.

Ящик с консервами, который я и от земли то отрывал с трудом, как небесный подарок вылетел из вертолета и…. Блин, надо было валить оттуда подальше, но нет же, что то меня дернуло его поймать. Ускорение плюс вес помноженное на что то, уже не помню, надвигались на меня со скоростью прищемившего яйца барана.

Чуда не произошло. Я принял ящик на грудь, и сверкнув в воздухе копытами полетел вместе с ним дальше. Обнявшись как влюбленные, мы с тарой, которая даже скорость не изменила, летели в кучу вещей, до этого выгруженных с вертушки.

Йопс – грохнулся я в кучу и в позе детеныша коалы обнимающего загривок матери мгновенно скрылся под палатками-мешками и прочей дребеденью. Ящик, как и положено лежал у меня на животе и приносил некоторый дискомфорт.

Я попытался выбраться из поглотившей меня кучи, ага, хренушки там.

А аврал продолжался. Заметив, что меня нет, Алексеич, как боле менее трезвый выскочил из вертолета и встал на место павшего бойца. То есть меня.

А в это время я скинул с себя ящик и предпринял попытку встать. Я уже даже нашел точку опоры и немного привстал, как Алексеич здраво рассудив, что надо все валить в одну кучу, не глядя отправил ящик в сторону сваленных вещей. Из которых я, с таким трудом уже почти выбрался.

Только я стряхнул первый ящик, как на его место со снайперской точностью приземлился второй.

Йопт!!! – крякнул я, но мой слабый кряк естественно никто не услышал. Осторожно выглянув из под ящика я с ужасом увидел летящего в меня его собрата.

Хрясь! – и поверх лежащего на брюхе ящика взгромоздился второй. Это уже становилось тяжело. Кишки и прочий ливер от давления начали искать выход наружу.

Водка! – сквозь шум винтов донеслось до меня – где водка?!

- Серега! Серега ее уже принял! – заорал Алексеич, и я понял, что первый, недеццки весящий ящик был с водкой. И еще одну вещь я понял. Я понял, что если водка уже выгружена, то с остальными ящиками они церемониться не будут. И я оказался прав, Нострадамус хренов.

В следующая минута была посвящена превращению меня в камбалу, потому, что ящики летели, как дерьмо с гусиной стаи, и на удивление ложились кучно надо мной. Один ящик открылся и в мой разинутый в крике рот залетела луковица.. Теперь я стал похож на камбалу жрущую лук. Ну и кроме всего прочего какая то особо шустрая банка с тушенкой зарядила мне в лоб. Так, что я был камбалой жрущей лук и с тушенкой на лбу.

Потом меня накрыло оставшимися одеялами и прочим тряпьем так хорошо, что звук винтов стал намного глуше. А может это перепонки от натуги лопнули.

Все! – донеслось до меня, взлетай! Это Алексеич давал пилоту отмашку.

Я знал, что будет сейчас, но помешать этому не мог. Что бы ветром от взлетающей машины не разметало вещи, мои товарищи…ага, правильно… Эти под сотню килограммов тела со всего размаху плюхнулись на кучу шмоток и раскинули руки, дабы придавить как можно больший объем. Морские звезды , пля!

Я , находившийся в этом бутерброде где то ближе к земле, почувствовал как вот вот, и писец почтит меня своим присутствием лично.

Вертушка улетела, вой стих.

Мля! – заорал нетрезвый голос – Серегу в вертолете забыли. Я хотел сказать, что вот он я, тут, живой, но луковица плотно забитая в пасть как чопик в скамейку не то, что говорить, а даже дышать нормально не позволяла.

ХЗ, сколько бы я выбирался из под этой кучи, если бы кто то не предложил «дернуть стопочку»

Что бы «дернуть стопочку», надо было из под кучи достать ящик. Тот самый, который я первым поймал.

Откинув пару тряпок он наткнулся на мою руку. Ч-ч-что это? – задал он мудрый вопрос.
Щас, вот, дай тока вылезти, и сей же момент я расскажу, что это – глухо донеслось до него из вод тряпья.

Пля? – озадачился он – Пля, Серега! Моментально раскидав кучу, они вытащили меня плоского как тетрадный лист наружу.

Сцуки – я выплюнул луковицу в сторону загибающихся рыбаков.

LI 5.09.15

По весне, уже было более-менее тепло, полетели мы на охоту. Мы, это я, Юра и Коля. Палатка, рюкзаки, спальники, Вобщем все как у взрослых. Выбросили нас на небольшом полуострове, с одной стороны которого примыкала сопка, а с другой огибала скованная льдом река.

Поставили палатку, растопили печку, шулема наварили. Ессно, ноль пять открыли, сидим, обедаем.

Прошел день, но ни кря-кря, ни га-га, ни даже ква-ква не услышали.
Ниче, успокоил всех Юра залезая в спальник, с утра птица попрет, как голодный в харчевню.

Кое в чем он оказался прав, с утра поперла. Но не птица. Из за аномально теплой погоды попер лед на реке.

Вы когда нибудь видели, как вскрывается узкая река с двухметровым льдом? Нет? Значит так. Никакого оглушающего треска ломающегося льда нет. Так, трещит понемногу, громко конечно, но далеко не Рамштайн. И вот лед тронулся.

Льдины все разного размера поворачиваются вокруг своей оси и естественно места им между берегов не хватает. Что происходит? А происходит то, что масса льда напираемая сзади начинает выталкивать крайние льдины на берег. Льдины, толщиной два метра, как огромные белые рептилии выползают на крутые берега и направляются в тайгу. Сзади их уже подталкивают новые льдины, за ними еще и еще. Никакой суеты никаких резких движений. Медленно, не ощущая преград они ползут на берега срезая деревья как нож морковку. Мощь стихии завораживает.
Мы с открытыми ртами смотрели на это ледяное представление, пока кто то не обернулся назад.

Да-а-а, а Архимед то совсем был не дурак. Ой, не дурак он был.

Потому, что вода вытесненная сотнями тонн льда начала искать себе другой путь. И она его нашла. Видно с ее точки зрения, это было лучшее место и она радостно зажурчала вдоль берега через наш полуостровок, отрезая его от суши.

- А ведь это писец – раздалось пророчество Юры.

- Угу – подтвердил Коля – писец в полном его обличии.

Я ничего не сказал. Только молча наблюдал как вокруг нас поднимается вода, а мы, как Робинзон, Пятница и их шелудивый попугай стояли посереди уже острова и разевали клювы.

- Ули стоим?!! – заорал кто то – сваливать надо!!!

И точно, вода прибывавшая на глазах подсказывала, что сваливать действительно надо. Причем чем быстрее, тем лучше.

Со скоростью застигнутых рассветом тараканов мы в один миг разобрали палатку, собрали вещи и покидали все в резиновую лодку. Место в лодке не осталось, но оно и не нужно было, поскольку при таком течении переправляться в лодке было равносильно самоубийству.

Коля, как самый высокий столкнул лодку с берега и попер ее на другую сторону шагая рядом. Ну, шагая это громко сказано. Перебирая ногами как птенец в масляной луже он шел поперек течения успевая во время остановиться, что бы пропустить перед собой льдину.

Видно в новой русло река выталкивала не такой толстый лед, потому, что толщина льдин там не превышала одного метра.

Вторым, почти налегке, пошел Юра. А спустя некоторое время и я шагнул в уже порядком поднявшуюся воду. Вот тут то я впервые пожалел, что мой бараний вес уже несколько лет держится на одном уровне. Любая мало-мальски достойная льдина толкала меня в бедро и стаскивала на пару метров вниз. А вниз было нельзя, поскольку там сходились оба рукава реки образуя бурное течение.

- Серегаааа!!! – раздался с берега вопль. Я повернул голову и тут же пополнил реку парой литров сторонней жидкостью. И было от чего.

Не спеша, цепляясь за дно на меня надвигался айсберг на вершине которого сидела чайка и с интересом патологоанатома смотрела на меня.

- Рули ннаа, пернатая!!! – взвизгнул я начиная понимать чувства капитана Титаника. Чайка переступила с ноги на ногу, прищурила глаз но курс не изменила.

- Лови! – раздался крик и с берега в меня полетела сучковатая палка.

- Поймал! – заорал я когда палка оказалась у меня в руках.

Честно говоря, стоя посереди реки с дубьем в руках я не представлял себе, как оно мне поможет. Ну если только по кумполу себе врезать, что бы долго не мучиться.

Я продолжал стоять с этой палкой, ощущая себя гаишником с хрустальным хреном с руках посереди перекрестка, а друзья на берегу что то пытались мне сказать и показать, но посереди реки хруст льда не позволял услышать умные мысли с берега.

- Не слышууу! – заорал я – повторитеее!

И они повторили.

Спасибо, друзья, прошептал я и слеза благодарности скатилась по щеке, когда Юрка с аналогичной дубиной в руке и выражением лица студента-гинеколога на практических занятиях ткнул этой палкой в Колину сторону. На что тот, взмахнув руками, с трагический миной и крестьянской грацией начал приседая плавно обходить Юрку, не забывая при этом делать руками загадочные пасы.

- Балеруны хреновы! – ругнулся я, меня сейчас расплющит, а они там мертвого лебедя репетируют.

Мне уже стало совсем тоскливо, да и льдина с чайкой приблизилась на критичное расстояние. А на берегу один актер-недоучка продолжал тыкать палкой в сторону во второго, который глядя недобро на меня грациозно огибал товарища.
Наконец я понял язык жестов. Я понял!!! Идиоты!

Уперевшись палкой в льдину и немного изменив ее курс я с радостью заметил как она начала огибать (ай, Коля, сцуко, как натурально то изображал льдину!) меня.
Чайка, жаждавшая жертв, с досады нагадила на льдину и расправив крылья полетела. В зад ей вращаясь врезалась уже не нужная мне палка.

Ну теперь фигня дело, я вытер пот и не обнаружив на горизонте подобных айсбергов, смело но очень осторожно и не спеша поковылял к берегу не забывая боковым зрением контролировать проплывающие объекты.

Льдина. Эту пропустим перед собой. Бревно. Пусть сзади плывет. Еще одно. Поняв, что не спереди не сзади я его пропустить не успеваю, я встал в нему, извините, задом и раскорячил ноги в надежде, что этот топляк проплывет между ними. Как я и рассчитал, он проплыл. Но не весь.

Удар под коленки был не то, что бы сильным, но в купе с неслабым течением сделал свое дело. Удивленно крякнув я оседлал мокрую древесину, под коленки уперлись толстые сучки, которыми бревно и врезалось в меня.

Притонув под моим весом топляк зацепился ветками за дно и начал плавно разворачиваться вокруг них.

Друзей на берегу била истерика. Я конечно понимаю, им смешно, а я тут, как ковбой на осле, держусь за него и пукнуть боюсь, что бы в воду не свалиться.
Наконец береговые спасатели посовещавшись кинули мне веревку. С пятого раза я ее поймал. Зная свою хроническую везучесть я сразу запретил им привязывать к концу веревки что нибудь тяжелое. Понятное дело, веревку с грузом поймать легче, но из за упомянутой везучести я бы точно поймал ее лбом.

Сделав петлю и зацепив ее на кисти я дал отмашку. Веревка натянулась. Топляк сидел крепко.

Натяжение возросло. Бревно не поддавалось.

И тогда они дернули.

Пля, да если бы я смог предугадать их действия, я бы на карачках по дну дошел, целее был бы. Я и с бревна мог бы спрыгнуть, но и так мокрый до пояса, я не хотел вымокнуть весь.

Два здоровенных лба рванули веревку на конце которой вымпелом болталась моя легкая тушка. Как не переваренный желудь из медвежьей задницы я стартанул с бревна и устремился к берегу параллельно воде. Юрка с Колей не отпуская веревку бежали от берега в лес, а я едва касаясь воды летел за ними.
Какие нна льдины? Их я крошил в ледяную крошку своим хлебальничком. Все встретившееся на моем пути не имело шансов уцелеть.

Чайка сделав круг вернулась, видимо в надежде что меня все таки приложило об льдину, но увидя реинкарнацию бетмена она разинув глаза и раззявив клюв зашептала – «свят, свят, свят…» и не оглядываясь рванула к горизонту.
До берега меня дотянули. Обсушили. Налили.

И больше не разу, несмотря на мои настоятельные просьбы, я не увидел в исполнении этих двух серьезных людей танец который они исполнили на берегу – «Похмельный Д’Артаньян против мертвого лебедя»

LI 5.09.15

Далеко далеко, где то на краю нашей ниразу не объятой Родины пошли мы на шашлыки. Осень, романтичный лес желтел листвой как рожа больного желтухой, при каждом шаге ноги проваливались в мох и редкие кустики весело щекотали иацы даже через брюки. Комары пораженные буйством весенних красок рассевшись на этих кустиках смотрели выпученными глазами на осеннюю красоту, в восхищении водили жалом и не решались нарушить трепетный баланс между изумительными красками осени и громкими матюками людей выгружающих из багажника снедь и сопутствующий инвентарь.

Место, которое мы облюбовали для шашлыка находилось на берегу большого озера, на водной глади которого плавал на резиновой лодке какой то неутомимый охотник и жирные утки. Периодически оттуда были слышны выстрелы после которых до нас доносилось горестное завывание в очередной раз промахнувшегося Телля. Утки, хоть и были жирными как свиньи но реакцией обладали как журналисты на халявном фуршете метающие со стола бутерброды с черной икрой.

Со временем мы перестали обращать внимание на звуки выстрелов и протяжные завывания косоглазого снайпера.

Нет ничего лучше теплого осеннего дня, когда глаз радует живописный берег озера, красно-желтый лес, сочные, поджаристые куски мяса, обилие зелени в многочисленных тарелках и холодная бутылка водки стоящая на столе.
Открыли вторую, разлили, взяли по шампуру и стопке. Нууу – начал тост Серега – давайте выпьем за…..

Нушозаипаныеуткииии!!! – прервал его рев раздавшийся с озера. Мы одновременно повернули головы в направлении крика. С первого взгляда стало понятно, что Очень Осторожный и Самый Меткий охотник в очередной раз не смог подкрасться в плавающей стае, и жирные неповоротливые утки опять нагадили ему в нежную и ранимую душу. Презрительно посмотрев на неудачника, они махнули крылами полетели в направлении к нам. Во, как раз в нам на мангал летят – пошутил Серега – щас еще и шулем из уточки сварим.

Может и сварили бы, но психика охотника оказалась чересчур нежной, и не выдержав утиного издевательства, что то в ней надломилось.

Ну мля, писец вам пришел, пернатые твари!!! – от истеричного вопля охотника рыба повыскакивала из озера и попрятались на деревьях – мля буду, если не иопну одну из вас!!!! – продолжал пугать глупых птах неугомонный любитель утятины. Птахи ржали и какали сверху на его обещания.

Выскочив на берег, он не целясь бабахнул в стаю, секунду назад спугнутую им с озера, и о чудо! Попал!! Из стаи, пролетающей над нами вывалилась одна утка и раненая начала пикировать вниз, куда то за нас.

Ааааа, пля, получила, сцуконааа?!??! – торжествующий вопль счастливца кувалдой ударил по ушам и плотной волной понесся дальше. В Африке испуганно насторожились самцы слонов, а самки радостно задрав хвосты кинулись на зов.
Мы, как стая сусликов стояли и смотрели на великое противостояние Человека и Природы.

А в это время Человек, краем мозга сообразил, что подранок щас скроется в лесу и найти ее будет потом проблематично. Нас он не видел в упор. Утка – это все, что он сейчас видел, все, о чем он щас думал.

Не отводя взгляда от падающей птицы он с проворством пациента психиатрической клиники совершающего побег, ломанулся к месту предполагаемого падения утки на ходу вскидывая ружье.

Утка падала в лес. К ней гигантскими скачками летел охотник с поднятым ружьем. А между ними, в береговой рощице стояли мы, такая, блин, вся невидимая толпа людей на фоне дымящегося мангала.

От меня куй уйдешь!!! – проревел этот лесной Бонифаций и пальнул навскидку с сторону падающей утки.

Мы люди молодые не жалующиеся на реакцию, и поэтому когда дробь хлестанула по мангалу, то мы уже лежали гудками к верху громко интересуясь друг у друга. Откуда?! Тут?! Взялся?!!! Этот?!! Боря Моисеев?!!!

А этот неутомимый лесной скакун уже приблизился на расстояние метров тридцати, и судя по матюкам перезаряжал ружье.

Растопчет ведь, сцуко! – раздался голос Сереги – и не заметит. Угу – подтвердил я выплюнув килограмм моха из рта, куда он набился при падении.
Перезаряжает – заметил я - щас палить начнет, сцуконнна. А вот куй ему!
Мужик аж газанул в штаны неожиданности когда почти у него из под ног, как штрафная рота в атаку, встали уже трезвые ребятки с глазами, обещающими продолжительное и крайне болезненное гомосексуальное действо.

Вот вы идете и встречаете людей. Что вы сделаете? Ну хотя бы поздороваетесь, про погоду поговорите там, про комаров ненасытных.

Нет. Он ничего не сказал. Ни слова ни пол слова.

Он молча развернулся и кинулся к своей лодке. Мы ломанулись за ним, ощущая как от него исходит запах страха подозрительно напоминающий сероводород.

Инстинкт, помогший выжить на земле людям, гнал мужика со скоростью совершенно нереальной для человека обремененного болотными сапогами и ружьем.

С аццким выражением лица, пискнув что то нечленораздельное и газанув на последок (пля, человек-скунс какой то!) он оттолкнулся от берега и полетел в свою лодку.

Мы однозначно не успевали догнать и вломить напуганному хантеру за мох в моей пасти и лужу под Серегой. Напуганный хантер, сцуко, быстрый как оргазм!

Но небеса не оставили нас своей милостью и положили на берег корягу замысловатой конфигурации. Серега, сообразив, что коряга полетит гораздо быстрее, чем бежим мы, схватил ее и крякнув от натуги запустил в след отступающему хантеру, который в данный момент приземлялся в спасительной лодке.
Прыгнув в лодку, от чего она довольно резво отчалила от берега, и осознав свою полную безопасность, он с глумливой ухмылкой повернулся к нам и показал средний палец.

Знаете за что я люблю тяжелые деревяхи? За то, что тяжелым деревяхам глубоко пох, что им показывают, куда их посылают, что о них думают. Им главное долететь и встретится с чем надо.

И она встретилась. Красиво вращаясь, ну прмм бумеранг, она с гулким- бамммммм – соприкоснулась с интеллектуальным лбом удачливого хантера, отчего оный беззвучно прилег на борт лодки и затих в филосовских раздумьях.

Небольшие волны покачивали лодку, и в такт волнам покачивался человек с ружьем так и не успев стереть с лица глумливую ухмылку.

LI 5.09.15

Жара градусов тридцать. Да и хрен бы с этой жарой, но уж очень доставали комары. Эти твари долбили нас, как дембеля вокзальных шлюх. Они умудрялись залезать в штанину и проделав нелегкий путь наверх, кусали в шею. Поэтому, несмотря на жару, приходилось закутываться очень плотно.

Шел пятый день охоты.

Жара и комары достали окончательно, и уйдя за три километра я разделся до «в чем мать родила». Сложил одежду на берегу и полез в воду.

Ооооо! Какое это наслаждение лежать голым на перекате, на глубине сантиметров в двадцать, в ледяной северной речке. Лежать, смотреть в чистое небо и думать не о чем. Комары, офигевшие от такой наглости жертвы ушли на совещание, а я лежал и дремал. Может быть я и уснул бы, но мешали гольяны, то и дело бьющиеся в иаца, поэтому то и дело приходилось отгонять их. Любопытные рыбки на минуту отплывали, а затем поняв, что им не чего не грозит с удвоенной силой атаковали меня.

Вдруг вдалеке послышался рокот вертолета. Поскольку нас должны были забрать только через неделю то я особо не забеспокоился. Ну летит себе куда то по своим делам.

Рокот нарастал. Я раскрыл полусонные глаза и уставился на небо.
Вдруг из за сопки, закладывая красивый вирах стремительно появился вертолет и завис надо мной.

И вот лежу я , значит, в позе морской звезды как раненый ихтиандр пялюсь на пилотов, а из открытой двери на меня смотрят офигевшие рожи. Я конечно могу их понять, в трехстах километрах от ближайшего жилья увидать в реке такое! Ну посмотрели, поудивлялись. Ну и валите отсюда! Но нет. Эти недоумки что то там засуетились, закопошились и я с ужасом увидел наставленные на меня объективы фотоаппаратов и видеокамер!

Блин, для календаря что ли снимать собрались? – мелькнуло в голове. Вот неудобно то как получилось…. А куда деваться? Голышом бежать на берег? Ну нет! Нет ничего унизительней бегущего голого человека. Решение остаться, скажу честно, далось мне не легко, но приняв его я продолжал спокойно разглядывать зависший надо мной вертолет, как будто они тут каждые десять минут пролетают, и надоели уже пуще комаров.

Только лишь ладошки я сделал домиком и прикрыл ими причинное место.
Гольяны задрав головы и увидя вертолет, что то закричали пуская пузыри и махнув хвостиками понеслись к берегу.

А я лежал, голый, как курица на противне, и мысленно гнал этих не в меру любопытных товарищей прочь.

Наконец, сделав кучу снимков голого мужика в тайге, эта толпа кино- фото - операторов взяла курс на свою точку.

Рассказ пилота:

Взял по приказу начальства на борт несколько иностранцев и повез с экскурсией в соседний поселок. Пока летели, вспомнил, что вас недавно забросил. Дай думаю, проведаю, тем более от курса почти и отклоняться не надо. Лечу низко, что бы эти буржуины дети, красоты природы рассмотрели.

Пролетаем сопку, смотрю, оппа, кто то отмокает. Ну значит все в порядке, выпили накануне, теперь в водичке балдеют. Только хотел на курс лечь, как эти недоумки что то орут по ненашенски и на тебя показывают. А переводчик мне переводит. Говорит, наши гости спрашивают, кто это. Ну а ваша заброска несанкционированна, и что бы не спалиться, возьми и ляпни - да снежный человек это! Их здесь много. Тут эти дятлы как накинулись на меня, давай доказывать, что снежные люди волосатые и размерами поболе, руками машут, слюной брызжут. Ну я им и говорю, что это у вас там, они волосатые. А наши на лето шерсть скидывают, а к зиме обрастают. И вообще, продолжаю, вы живого йетти видели? Нет? Вот то то же! А я таких (кивает на меня) постоянно вижу.

Хосподи, как они засуетились, ручонками машут, орут что то такое, что и переводчик перевести не смог. Полезли в сумки, подоставали фотоаппараты и видеокамеры.

Глаза пучат, орут, что им срочно надо приземлится, чтоб значит зафиксировать йети в среде его обитания.

Ну думаю, влип. Ну, раз уж начал врать… Говорю, что нельзя к ним подходить, пугливые они очень. Вот напугаем детеныша (опять, гад, на меня кивает) и у него потом от страха что то там происходит и детей у него больше не будет.
Поутихли буржуины, начали сверху снимать.

А снизу на них смотрел удивленными глазами ничего не подозревающий детеныш йетти.

LI 5.09.15

Эта, есть такая штука, марку не знаю,
в простонародье танкетка. Или танк.
На таких геологи романтично рассекают по говнам России
Оно на гусеницах. В кабине разговаривать
невозможно – лязг и грохот. Кузов тентованый.
В Ём люди сидят. Лежат. Пиют.

День первый.
Рыбалка, охота… Много времени я провел там.. Даже иногда охотился и рыбачил.
На рыбалку пешком? Та не смешите мои иацы! Ежели недалеко, то на танкетке. Ну а ежели далече, то на вертухе. В этот раз было рядом, верст 200, поэтому подшаманив накануне танкетку, в шесть нуль нуль загрохотали в сторону на север. Пока водитель с нереального бодуна остервенело дергал рычаги в кабине, мы уютно устроившись в кузове и под лязг траков приступили к рыбалке. Рыбачилось хорошо, и поэтому через пару часов мы уже были готовы наступить на ногу бенгальскому тигру, а за вторую разорвать его.
В семь нуль-нуль съехав с дороги и проехав пару км водитель решил, что он в пустыне, и ессно сразу булькнул в небольшую в диаметре но глубокую лужу.
Етить его налево, решил водила, и заглушив танк проорал нам, что все, %»№%№;№;!!!
Серег – ты у нас самый младой, послышалось из глубины кузова – сходи, выясни че этот му№»к так разорался.
Утром на Севере романтично…. Градусов пять плюса и тума-а-а-а-н.
Кто то услужливо откинул задний полог.
Кто то налил стопарик.
Почему орал этот «муд№к» я понял сразу, как только выпрыгнул с заднего борта. Воды было как раз до него. До борта.
Собсно это я успел заметить еще в полете. Ни%*я себе!!! – растопырив руки заорал я когда понял что сейчас предстоит. А предстояло окунуться в романтику.
Вот в эту романтику я и окунулся по самые ухи. В прямом смысле. Когда я погружался в воду, перед глазами отчетливо предстали все родственники водителя, аж до седьмого колена. Особенно матери их матерей.
Мой радостный вопль разбудил стаю куропаток и озадачил сидящих в кузове. То, что они еще не просекли ситуацию я понял тогда, когда очередной гонец, посланный узнать, «что эти два муд№ка раскричались» аккуратно опустился рядом со мной на дно.
Из воды мы вылезли.
Потом вынимали оттуда танк.
Потом пили и сушились. Зубы стучали, водка не брала.


День второй.
Просохнув и подкрепившись мы мчались на всех порах вдоль кромки воды какой то речки. Народ продолжал обедать в кузове, а я сидел наверху.

Отступление. Между кабиной и тентом есть довольно таки немало места. Кроме решеток на впуск и выпуск воздуха для двигателя, там еще стояла скамейка.

Вот на этой скамейке, с ружом наперевес и сидел я, подставляя лицо набегающим потокам воздуха, и щурясь как китаец.
Пьяненький водитель привычно дергал рычаги, из кузова доносилось нестройное пение. Наша ракета летела к цели.
Мне бы спуститься к народу, да упицца вусмерть. Да кто ж знал…
Пролетая очередной поворот вдоль реки водитель немного отклонился от маршрута, и танк прокладывая дорогу ломанулся через лесок.
Ветки хлестали по роже, от некоторых я успевал увернуться, от некоторых нет.
Это было мое дерево. Вернее не дерево, а ветка которая росла горизонтально, как раз на уровне моей улыбки. Уворачиваясь от мелких веточек я ессно ее не заметил. В очередной раз, подняв голову я понял – это писец. Причем полный и бесповоротный.
И не успев погасить улыбку я принял в репу этот дар природы. Иопанама-а-а-ать!!! – только и успел взвизгнуть я – как удар в бубен вырвал из седла молодого казака. Веселой каруселью я прокатился по верху тента и со всей дури пи#$%лся на мох. Ружье еще продолжало кувыркаться в воздухе. Я лежа на спине с выпученными как у рака глазами следил за его полетом. Ну за что, хосподи? – пронеслось в голове, когда ружье грохнулось сверху. Хе-пля – вылетел из меня последний воздух.
Лежа в обнимку с ружом мы тоскливо наблюдали как вдали скрывается танк. Или мне показалось, но из кузова пели что то про «отряд не заметил потери бойца»
Они вернулись. По традиции отметив это дело мы продолжили наслаждаться охотой.

Большой размер Большой размер