2006 09. März Feuilleton «Берлинер Цайтунг»
И что же может пианист Алексей Ботвинов?
Ян Брахман

Изучение фортепианной музыки часто начинается с Двенадцати детских пре-людий Иоганна Себастьяна Баха, построение и движение которых были раз-работаны для упражнений нескольких его сыновей, которые должны вырас-ти впоследствии в мастеров, достойных отца. Для того чтобы исполнить эту «музыку в себе» перед слушателями, требуется незаурядное мастерство пиа-ниста и чувство большого художника. Передать веселье, радость сердечно, с украшениями в стиле барокко и показать тонкие линии, как мастер миниа-тюры, которому удалось уместить более ста лиц на вишневой косточке – это потребует уровня пианизма Григория Соколова…

Выступивший как пианист во вторник в Камерном зале Филармонии Алексей Ботвинов, доказал , что это не всегда бывает так.
Уже в первой До-мажорной Прелюдии слышно, что точность отделки дета-лей не является сильной стороной пианиста. Его правая рука, которая только что резко срывала тихие шестнадцатые, явно маскировалась вибрирующей левой. Это можно объяснить только недостатком профессионализма пиани-ста, с такими сложностями он больше не должен выступать. Точность в ор-наментации явно не является сильной стороной Ботвинова.
Кроме того, в Вариациях Иоганнеса Брамса на тему Генделя даже в теме трели и мелизматика исполнены чрезвычайно грязно.
В первой вариации, за счёт избытка педали, тема вышла настолько смазан-ной, что практически больше уже не слышится и не вызывает интереса слу-шателя.
Шокировали 24-я и 25-я вариации: превращение каждого контура темы в общую звуковую кашу в конце концов вяло затихает… Частично это впечат-ление является виной акустических неудобств зала: когда отраженный звук значительно превышает прямой звук со сцены, это влияет наиболее резко когда восприятие пунктирной линии старых мастеров требует для слушате-лей ватных тампонов.
Неожиданно приятно порадовал Ботвинов собственными темя адаптациями песен Сергея Рахманинова – они были исполнены со стилем и вкусом и даже неожиданно чисто.
Авторские гармонии часто альтерированы, мелодии загрунтована и вызыва-ет необходимость выделения подголосков. Ботвинов пришел и к протяжному кантабиле, например, в нежной Прелюдии Рахманинова соль мажор – были в этот вечер и приятные моменты!
На высоте была бы Элегия Opus 3 Рахманинова (если бы не гармонический «крюк» в левой руке).
Правда, у Ботвинова есть общая досадная тенденция осаживать темп в тех-нически сложных местах - никаких признаков технической свободы.
Скверным пианистом Ботвинова не назовёшь, он, скорее, на уровне Элен Гримо (грязная и нерабочая левая рука) или Альфреда Бренделя (ужасающие украшения) - это товарец среднего уровня.

http://www.berlinonline.de/berliner-zeitung/archiv/.bin/dump.fcgi/2006/0309/feuilleton/0062/index.html