Вслушайся в меня, как в дождь,
и так же слушай – полуотрешенно –
капeль, шуршание,
вода, как воздух, и, как воздух, время,
не закатился день,
не наступила ночь,
личины сумерек
за поворотом,
личины времени
в изгибе притормозившего стиха,
вслушайся в меня, как в дождь,
услышь не слыша
и вглядись в себя,
уснув, когда настороже все чувства,
накрапывает слогов капель,
дуновенье воды и невесомых слов:
мы, те, что были, те, что есть,
дни, годы, этот миг,
легчайшее время, безмерная тоска,
вслушайся в меня, как в дождь,
все так же блестит влажный асфальт,
пар поднимается и плывет,
опускается ночь твоим колеблемым станом,
вглядываясь в меня твоими глазами,
ночи подобно лицо твое,
оплывающей молнии подобны волосы твои,
перебежав улицу, ты входишь в меня,
каплями скатываешься с моих век,
вслушайся в меня, как в дождь,
блестит асфальт, ты перебегаешь улицу,
это туман плывет по улицам,
это ночь прикорнула в твоей кровати,
это прибой твоего дыхания,
твои пальцы стекают по моему лбу,
твои пальцы сжимают мои глаза,
твои пальцы приподнимают веки времени
к все новым встречам и воскресениям,
вслушайся в меня, как в дождь,
годы проходят, возвращаясь в каждом мгновении,
слышишь свои шаги где-то рядом?
Мы слышим их и там и здесь,
в том времени, и нашем, и другом,
вслушайся в шаги времени
по дорогам, что исчезают без следа,
слушай, как по террасе барабанит дождь,
ночь набирает силу в аллее,
луч свил гнездо в листве,
сад, вздрагивая, скользит
- входи, твоя тень легла на страницу.

Октавио Пас

Напротив моих окон, позади фруктовых деревьев, за домами и за рекой, три холма подпирают спокойное небо. Бурые и желтые тона, прямоугольники пашни и посевов, проезжие дороги, заросли кустарника, отдельные деревья. Обширный склон, на котором колосится пшеница, до самой вершины расчерчен однородными волнами.

В пейзаже появляется дождь, его ниспадающие нити перечеркивают все части неба. Я вижу, как склонили свои головы крупные золотые подсолнухи, и как темнеет холмистый горизонт, когда на него падает дрожащая тень. Дождь идет над поселком, вода танцует между крайними домами Койлако и стеной холмов; вихрь проносится по крышам, врывается в усадьбы, на игровые площадки; рядом с рекой, между кустами и камнями, непогода наполняет поля печальными призраками.

Дождь, сердечный товарищ мечтателей и отчаявшихся, закадычный приятель
бездельников и домоседов, заставь своих стеклянных бабочек взмыть над металлами земли и разбей их на мелкие осколки, пробегись по реям и мачтам, усыпь звездами жилища и крыши, истреби желание действовать и приди на помощь одиночеству тех, кто сидит у окна, испросив твоего присутствия, подпирая лоб руками. Мне знакомо твое неисчислимое лицо, я узнаю тебя по голосу, я — твой часовой, я просыпаюсь по призыву твоего ужасающего урагана, и продолжаю спать, когда ты идешь по дорогам и кровлям домов, позвякиваешь докучливыми колокольцами, омываешь пыль с ночных плодов и скрываешь под толщей воды пути своих быстротечных и бесчувственных
странствий.

Тяжелые капли повисли, как плоды, на ветвях среди мокрых листьев; пахнет сырой землей и жимолостью; я открываю наружную дверь, ведущую к вывороченным сливам, и шагаю под мокрыми зелеными ветвями. Над головой внезапно появляется небо, похожее на дно моей голубой чашки, только что омытое дождем; поддерживаемое ветвями, оно выглядит угрожающе хрупким. За мной увязалась собака, вся в каплях воды, точно какое-то растение. Она отряхивается дождиком около кукурузной делянки и огибает шеренгу подсолнухов, которые незамедлительно склоняют к моей груди свои большие кокарды.

Потрясающий день, ты появляешься после, когда становится ясно, что вода скрывается бегством, и ты скрытно преследуешь ураган, мчишься по направлению к холмам и подбираешь два золотых кольца, потерянных кем-то в поселковой луже.

Пабло Неруда и Томас Лаго "Одиночество поселков"

из romantik3