Время ночь. Мама ушла. Нежно внимательная, веселая, с усталыми от монотонной работы, бессонниц и одиночества глазами. Чувствуя, что папа дома, малыш затаился в своей комнате, c нетерпением посматривая на волшебные черные пластинки. Папа ушел, окинув брезгливым взглядом замирающего малыша. Здорово! Тонкие пальчики хватают черные пластинки, нанизывают на орбиту проигрывателя, нажимают чудо-кнопку и вот … по немыслимой орбите всё быстрее вертится неведомая, похожая на Юпитер планета. Мама сидит за холодным металлическим пестрящим красными и зелеными сиренками пультом. Она управляет лифтами, может с кем угодно заговорить, кто едет в них, в страшном ночном городе. Время ночь. Мама одна … и к ней в окно лезут, перебрасываясь советами, деловые бандиты … или неслышно маньяк с глазами как сиренки на пульте. Нет!!! Вертись! Вертись! Вертись, сновиденная планета! Откуда ни возьмись и черная кошка, гуляющая сама по себе, зеленея дикими мудрыми глазками, и жалкий добрый старик Тыква, обиженный откормышем доном Помидором, и принцесса, не любившая слушать радостно-тоскливые флейты соловьев и вдыхать кровавую, как заря, росистость роз.

Время ночь. Она, тоненькая, c торчащими тугими косичками, балуясь, схватила малыша за нос. Она увела малыша в ночь. С ней не страшны бандиты в городе, разбойники в лесу, пираты на море. Она ведала тайны трав, варила колдовское зелье и животворящее снадобье. Её мама была звездой , а папа, капитан, уплыл в небо. Малыш увидела это в её глазах, нечаянно, любуясь черными стрелками её ресниц. Вдруг она сказала: "Не смотри,- впервые не разделив с малышом волшебного снадобья, - мне пора". Чтобы не глядеть в её манящие, как лунное море, глаза, малыш ослеп.

Время ночь. Малыш у окна. К нему пришел он. Мудрый, как дед Мороз, хорошенький, как Снегурочка, то темный, мутный по-осеннему, то колодезно-чистый, бездонный. Он сказал малышу: "Если не хочешь делать уроки или там… есть кашу, то не надо, пустяки, дело житейское." Предложил умять все конфеты в доме и, как друг-заговорщик, положил горячие ручки на зябкие одинокие коленки малыша. Малышу так горячо радостно, так хочется подарить тревожному другу голубого львёнка, чтобы неодиноко и сладко было засыпать по ночам. Почувствовав, что друг улетел в окно, малыш перестал чувствовать.

Время ночь. Стук в дверь. "Сегодня же такой праздник! А ты дома…". Он сверкал глазами, вестник нового года. "Надо идти, идти и идти!" Он привел малыша на бал-маскарад. Малыш был единственный без маски и ему стало стыдно за себя. А медвежонок всё знакомил и знакомил малыша с кавалерами и дамами так, что в закружившейся голове малыша все перепутались, но он понял, что это друзья. На ходу сочиняя кричалки, сопелки, рычалки и пыхтелки, медвежонок шёл так быстро, ведь ему стольким надо было их прочесть, что малыш потерялся в толпе, пожалел об уходящем друге, испугался, вздумал было бежать домой, но не смог сделать и шагу. Малыш понял, что перед ним кто-то красивый, как солнце, недвижимый, как горы. Если б малыш мог видеть! В чертах незнакомца мерещилась то волчья звероватость, то военная выправка. Он сказал, что не надо терять время на танцы с этими мальчиками и девочками в масках, а надо учить уроки и мыть руки, чтобы быть лучше их всех и бежать далеко впереди них… но малыш не дослушал куда бежать.

Тишина. Малыш плачет, как ночной дождь. Навстречу его сердечку бьется горячее детское сердечко его друзей, которые тоскуют по нему. Малыш угадывает болезненную нежность их любви, касаясь щекой бледной прохладной подушки.