1.

На холмах заревых таинственную быль я вязью начертал пурпурно-ярких знаков. Шафран и кардамон, и томную ваниль вмешал я в омег мой и в сон багряных маков. За стол торжеств я сел с ликующим лицом, и пью я терпкий мёд, и сладкий яд вкушаю, и в пиршественный ковш, наполненный вином, играющую кровь по капле я вливаю. Спешите все на мой весёлый фестиваль! Восславим Айсу мы, и все её капризы. Нам пьяная     печаль откроет шумный бал, последние срывая дерзко с тела ризы. Любуйтесь остротой сгибаемых локтей, дивитесь на её полуденную кожу! Я муки жгучие, и лакомства страстей, и пряности ядов медлительно умножу. Под звоны мандолин, под стоны звонких арф изысканных личин развязывайте банты, - на мраморном полу рубино-алый шарф, у ясписных колонн нагие флагелланты.                                           Амшей Нюренберг. Пир Соломона, 1915 год.