И увидел месяц лукавый, притаившийся у ворот, как свою посмертную славу я меняла на вечер тот. Теперь меня позабудут, и книги сгниют в шкафу. Ахматовской звать не будут ни улицу, ни строфу.                                                                                                                                                                        Ленинград.

1.