Как казаки казну спасали

Тонна "сечевого" золота до сих пор лежит в донской земле
2003-04-28 / Мария Бондаренко

Рассказы о сокровищах, зарытых в донскую землю запорожцами, которые спасались от немилости Екатерины Великой, во многом кажутся легендарными. В них переплелись вымыслы и конкретные исторические факты более чем двухвековой давности. И хотя туманные описания приводятся рядом с указанием точных географических координат, но вот прошли столетия, а обоз тот "денежный" до сих пор и не найден.

Камни для императрицы

В 1775 году великая самодержица Российской империи прекратила существование вольницы Запорожской Сечи. Сечь была обречена давно. И знала об этом. Теснимая и гонимая, исподволь готовилась она к "исходу" за пределы досягаемости самодержавия. И потому пуще собственного глаза берегли сечевые казаки свою казну - "золотой запас". Строя планы уйти за пределы России, они мечтали возродить "вольную республику", выкупив "кусок" территории в одной из стран Востока, Австралии, а то и Американского континента. И во всех таких планах вопрос средств был ключевым.
Необыкновенно тщательно была продумана эвакуация казны. В дорогу ушло два обоза. Один - на Каспий, другой - в южном направлении, к Черному морю. В каждом обозе было по три подводы, запряженные волами и охраняемые десятками всадников.
Обозы увозили по 32 залитых смолой бочонка, которые, по преданию, были доверху заполнены золотыми дукатами, венецианскими и флорентийскими цехинами, драгоценностями. Охрана была доверена молодым, но закаленным в сражениях бойцам войска запорожского, в преданности которых не сомневались атаманы. Но лишь самые поверенные в тайну казачьей казны атаманы знали, что "южный" обоз обречен на встречу с неприятелем и гибель. Его бочонки вместо злата и камней были заполнены песком и камнем. Расчет был на то, что перехваченный груз будет нераспечатанным отправлен в Северную столицу, и, пока туда дойдет, будет выиграно достаточно времени, чтобы основной груз ушел благополучно.

А путь казачьей казне предстоял не близкий: через Дон - на Каспий, а там морем - в Персию. Пройти незамеченным к Черному морю было очень сложно, слишком много стояло там российских войск. А дорога через Дон казалась соблазнительной еще и потому, что был здесь расчет на братьев-казаков, чьи основные войска к тому же ушли к берегам крымским.
…Но редели запорожские дозоры в стычках с верными матушке государыне донскими казаками. И кони донские были резвее запорожских, и воины - не менее храбры. Поняв, что братья-казаки их добром не пропустят, запорожцы решили переждать зиму в глухих урочищах и балках правого, "горного", как тогда называли, берега Дона. Но расчет оказался ошибочным. За зиму часть ослабевших от холода и голода казаков погибла в многочисленных стычках, другие попали в плен. А сам обоз исчез бесследно. Даже лютые пытки не смогли вырвать у пленников тайны его захоронения. Предполагается, что оставшиеся в живых запорожцы, вероятнее всего, схоронили ценный груз в надежном месте, а сами ушли налегке на Тамань к казакам-некрасовцам с надеждой в скором времени вернуться за ним. Дошел ли кто из них до далекой Тамани, неизвестно. Самим же некрасовцам уже через год пришлось бежать в Турцию.

Так и осталась та тайна нераскрытой, до сих пор будоража воображение слушателей этой легенды. Тем более что слухи о несметных сокровищах, дразня кладоискателей, время от времени вроде бы подтверждались неожиданными находками. Находились пещеры с запутанными таинственными ходами, но в них, увы, встречались только древние предметы. А в балке Сухой Чалтырь (недалеко от Ростова) даже были обнаружены кости нескольких волов. По остаткам упряжи находку отнесли к украинско-запорожскому происхождению. И поиски долго велись именно в этом районе.

"Золотая" татуировка

Новые искатели запорожского клада пополняли списки неудачников, словно и впрямь клад, как утверждает донской краевед Эдуард Чистов, был заговоренным. По его данным, к поиску золота запорожского в конце XIX века приступило даже специально созданное в Ростове акционерное общество. Оно подошло к поискам основательно. В результате аналитических исследований, архивных и иных изысканий, свидетельствует Эдуард Чистов, было установлено: казна запорожцев действительно существовала и исчезла в нижнем течении Дона на его правом берегу; казна состояла из 32 дубовых бочонков, весом 2 пуда каждый; половина бочонков была заполнена золотыми флорентийскими и венецианскими дукатами и цехинами, причем их количество было настолько значительным, что если бы они "всплыли" в какой-либо стране мира, то непременно были бы отмечены нумизматами; общий вес золота и драгоценных камней казны составлял одну тонну.

В начале XX века в распоряжение акционерного общества попал любопытный документ - карта места предполагаемого клада. Увлекательная и таинственная история этого документа составила бы сюжет отличного детектива. Предание говорит о том, что в конце XVIII века, когда на Дон пришли крымские армяне и начали обживать окрестности крепости Димитрия Ростовского, заложив свой город Нахичевань, прибился к ним мастеровой человек не их роду-племени, но хорошо знавший Крым. Откуда он пришел, никто не знал. Говорят, что именно он выбрал место под строительство монастыря Сурб-Хач и активно участвовал в его возведении, да там и поселился. Не раз намекал этот человек настоятелю монастыря, что владеет большой тайной, обет о сокрытии которой дал в молодости. Предполагалось, что откроется он перед смертью. Но в одну из зим вместе с монастырскими работниками человек тот отправился за дровами для обители. В пути их застала пурга, и они вынуждены были переждать непогоду в балке. Там на них напала стая волков. Когда истекающего кровью старика привезли в монастырь, он был уже без сознания. Обмывая коченеющее тело, монахи обнаружили на нем странную татуировку. Присмотревшись, поняли, что это довольно-таки точная карта. Ее скопировали, но
разгадать тогда не смогли. К разгадке приблизились члены акционерного общества, но довершить дело до конца не успели: грянула война, затем революция. В Гражданскую войну карта ушла за границу и вернулась в Ростов, как утверждает Эдуард Чистов, спустя 20 лет вместе с оккупантами, захватившими город.

Воры-кладоискатели

…В один из дней 1942 года несколько румынских военнослужащих, находившихся в составе оккупационных войск в Ростове, были задержаны при странных обстоятельствах: в каком-то месте они усиленно шарили миноискателем. В руках у них была странная карта, рисунок на которой напоминал женский силуэт. Миноискатель оказался украден на немецком складе. Немцы воровство карали беспощадно. Румын расстреляли, а их карту вместе с "делом" вернули румынскому командованию. Картой оно заинтересовалось. Но карта до этого уже побывала в руках гражданского сотрудника немецкой администрации, который, будучи местным жителем, поделился своим мнением со знакомым приятелем-краеведом, хорошо знавшим историю поисков запорожского клада. Приятелям хватило времени на то, чтобы изъять из дела подлинник, а на его место положить подделку. По словам Эдуарда Чистова, этот человек остался жив и, пройдя через суровые испытания, сохранил карту, но до сих пор молчит об этом...

источник :Как казаки казну спасали

Тонна "сечевого" золота до сих пор лежит в донской земле
2003-04-28 / Мария Бондаренко

Рассказы о сокровищах, зарытых в донскую землю запорожцами, которые спасались от немилости Екатерины Великой, во многом кажутся легендарными. В них переплелись вымыслы и конкретные исторические факты более чем двухвековой давности. И хотя туманные описания приводятся рядом с указанием точных географических координат, но вот прошли столетия, а обоз тот "денежный" до сих пор и не найден.

Камни для императрицы

В 1775 году великая самодержица Российской империи прекратила существование вольницы Запорожской Сечи. Сечь была обречена давно. И знала об этом. Теснимая и гонимая, исподволь готовилась она к "исходу" за пределы досягаемости самодержавия. И потому пуще собственного глаза берегли сечевые казаки свою казну - "золотой запас". Строя планы уйти за пределы России, они мечтали возродить "вольную республику", выкупив "кусок" территории в одной из стран Востока, Австралии, а то и Американского континента. И во всех таких планах вопрос средств был ключевым.
Необыкновенно тщательно была продумана эвакуация казны. В дорогу ушло два обоза. Один - на Каспий, другой - в южном направлении, к Черному морю. В каждом обозе было по три подводы, запряженные волами и охраняемые десятками всадников.
Обозы увозили по 32 залитых смолой бочонка, которые, по преданию, были доверху заполнены золотыми дукатами, венецианскими и флорентийскими цехинами, драгоценностями. Охрана была доверена молодым, но закаленным в сражениях бойцам войска запорожского, в преданности которых не сомневались атаманы. Но лишь самые поверенные в тайну казачьей казны атаманы знали, что "южный" обоз обречен на встречу с неприятелем и гибель. Его бочонки вместо злата и камней были заполнены песком и камнем. Расчет был на то, что перехваченный груз будет нераспечатанным отправлен в Северную столицу, и, пока туда дойдет, будет выиграно достаточно времени, чтобы основной груз ушел благополучно.

А путь казачьей казне предстоял не близкий: через Дон - на Каспий, а там морем - в Персию. Пройти незамеченным к Черному морю было очень сложно, слишком много стояло там российских войск. А дорога через Дон казалась соблазнительной еще и потому, что был здесь расчет на братьев-казаков, чьи основные войска к тому же ушли к берегам крымским.
…Но редели запорожские дозоры в стычках с верными матушке государыне донскими казаками. И кони донские были резвее запорожских, и воины - не менее храбры. Поняв, что братья-казаки их добром не пропустят, запорожцы решили переждать зиму в глухих урочищах и балках правого, "горного", как тогда называли, берега Дона. Но расчет оказался ошибочным. За зиму часть ослабевших от холода и голода казаков погибла в многочисленных стычках, другие попали в плен. А сам обоз исчез бесследно. Даже лютые пытки не смогли вырвать у пленников тайны его захоронения. Предполагается, что оставшиеся в живых запорожцы, вероятнее всего, схоронили ценный груз в надежном месте, а сами ушли налегке на Тамань к казакам-некрасовцам с надеждой в скором времени вернуться за ним. Дошел ли кто из них до далекой Тамани, неизвестно. Самим же некрасовцам уже через год пришлось бежать в Турцию.

Так и осталась та тайна нераскрытой, до сих пор будоража воображение слушателей этой легенды. Тем более что слухи о несметных сокровищах, дразня кладоискателей, время от времени вроде бы подтверждались неожиданными находками. Находились пещеры с запутанными таинственными ходами, но в них, увы, встречались только древние предметы. А в балке Сухой Чалтырь (недалеко от Ростова) даже были обнаружены кости нескольких волов. По остаткам упряжи находку отнесли к украинско-запорожскому происхождению. И поиски долго велись именно в этом районе.

"Золотая" татуировка

Новые искатели запорожского клада пополняли списки неудачников, словно и впрямь клад, как утверждает донской краевед Эдуард Чистов, был заговоренным. По его данным, к поиску золота запорожского в конце XIX века приступило даже специально созданное в Ростове акционерное общество. Оно подошло к поискам основательно. В результате аналитических исследований, архивных и иных изысканий, свидетельствует Эдуард Чистов, было установлено: казна запорожцев действительно существовала и исчезла в нижнем течении Дона на его правом берегу; казна состояла из 32 дубовых бочонков, весом 2 пуда каждый; половина бочонков была заполнена золотыми флорентийскими и венецианскими дукатами и цехинами, причем их количество было настолько значительным, что если бы они "всплыли" в какой-либо стране мира, то непременно были бы отмечены нумизматами; общий вес золота и драгоценных камней казны составлял одну тонну.

В начале XX века в распоряжение акционерного общества попал любопытный документ - карта места предполагаемого клада. Увлекательная и таинственная история этого документа составила бы сюжет отличного детектива. Предание говорит о том, что в конце XVIII века, когда на Дон пришли крымские армяне и начали обживать окрестности крепости Димитрия Ростовского, заложив свой город Нахичевань, прибился к ним мастеровой человек не их роду-племени, но хорошо знавший Крым. Откуда он пришел, никто не знал. Говорят, что именно он выбрал место под строительство монастыря Сурб-Хач и активно участвовал в его возведении, да там и поселился. Не раз намекал этот человек настоятелю монастыря, что владеет большой тайной, обет о сокрытии которой дал в молодости. Предполагалось, что откроется он перед смертью. Но в одну из зим вместе с монастырскими работниками человек тот отправился за дровами для обители. В пути их застала пурга, и они вынуждены были переждать непогоду в балке. Там на них напала стая волков. Когда истекающего кровью старика привезли в монастырь, он был уже без сознания. Обмывая коченеющее тело, монахи обнаружили на нем странную татуировку. Присмотревшись, поняли, что это довольно-таки точная карта. Ее скопировали, но
разгадать тогда не смогли. К разгадке приблизились члены акционерного общества, но довершить дело до конца не успели: грянула война, затем революция. В Гражданскую войну карта ушла за границу и вернулась в Ростов, как утверждает Эдуард Чистов, спустя 20 лет вместе с оккупантами, захватившими город.

Воры-кладоискатели

…В один из дней 1942 года несколько румынских военнослужащих, находившихся в составе оккупационных войск в Ростове, были задержаны при странных обстоятельствах: в каком-то месте они усиленно шарили миноискателем. В руках у них была странная карта, рисунок на которой напоминал женский силуэт. Миноискатель оказался украден на немецком складе. Немцы воровство карали беспощадно. Румын расстреляли, а их карту вместе с "делом" вернули румынскому командованию. Картой оно заинтересовалось. Но карта до этого уже побывала в руках гражданского сотрудника немецкой администрации, который, будучи местным жителем, поделился своим мнением со знакомым приятелем-краеведом, хорошо знавшим историю поисков запорожского клада. Приятелям хватило времени на то, чтобы изъять из дела подлинник, а на его место положить подделку. По словам Эдуарда Чистова, этот человек остался жив и, пройдя через суровые испытания, сохранил карту, но до сих пор молчит об этом.