Знаете, когда я ребёнком ходила в гости, я любила играть в "горячо-холодно". Когда ищешь в чужой комнате какую-нибудь фиговину, а тебе орут: "Холодно! Холодно! Теплее! Тепле-е-ей!", и, как апофеоз, истошное: "Горячо-о-о-о!". Что-то в этом есть такое, не знаю.
- Я вам сейчас девочку пришлю, - говорила в трубку руководительница литстудии. - Ту, которая... ага, да, которая Светлана.
Я стояла тихонечко рядышком и стремительно начинала нервничать. Мои стихи переместились на дискету вместе со стихами ещё нескольких студийцев, дискета была вручена вместе с адресом, напутствиями и пожеланием удачи.
Ставропольский филиал Союза Писателей помещается ровно в трёх с половиной комнатах. Зато у них есть впечатляющая вывеска, железная дверь и необьятная мраморная лестница - на пару с адвокатской конторой.
Я потыкалась в кабинеты, перепугала нескольких адвокатов, потом нашла всё-таки нужную тётеньку и, подзаткнув свои драгоценные комплексы, сумела адекватно объяснить, кто я такая и что тут делаю. Услышав про литстудию, тётенька вздохнула тяжело и горько. Я её понимаю.
Главный редактор в краткой, но выразительной беседе, дала понять, что сдались мы этому Союзу, как собаке пятая нога, а ещё пригласила в четверг смотреть постановку студентов-актёров.
Я отдала дискету, объяснила где там кто и в четверг обещалась прийти.
Вышла на улицу и подумала вдруг, что юбку для такого случая лучше было надеть подлиннее. На улице было двадцать-с-чем-то градусов, много людей, и мужичок-охранник насвистывал хриплый, но увлекательный мотив.
А жизнь, зараза, упрятала где-то что-то хорошее и теперь покрикивает, видя, как я слепо рыщу в поисках. Холодно, Света! Холодно! А вот так теплей. А вот так опять холодно. Да-да, тепло, тепло.
Тепло.