Однажды Коля ушел гулять и долго не возвращался. Его мама начала нехило беспокоиться и тревожиться, и стала расспрашивать у сидящих рядом отвратительных страых сплетниц, мол, не видели ли вы моего Колю, они отвечали, что нет. Мать пошла дальше, за дом, поинтересовалась у местных ребятишек, игравших на лугу. Ответ был опять отрицательным. В конце концов мать оббегала весь город, жутко вымоталась и устала, ее слезы праткически не просыхали от бурного потока соленых слез. Остановившись у киоска, мать купила пирожок с мясом. Поглощав его с аппетитом, она начала понемногу успокаиваться, теплый ароматный пирог пришелся как нельзя кстати после изнуряющих исканий, как вдруг её язык нащупал что-то твердое внутри пирожка. Она выплюнула это себе на ладонь и увидела ноготь, на котором едва краснела какая-то буковка. Это была буква "Л", и тут мать вдруг припомнила, что сегодня утром она, вспоминая свое детство, ради шутки начала вырисовывать буковки собственного имени. Посмотрев на свой ноготь, она обнаружила, что его нет, а на его месте зияет страшная кровавая рана, отвратительно чернея по краям
Она не успела взглянуть на свой ноготь, как ее рассудок пронзила ужасающая мысль о том, что она съела свое собственное мясо, которое было в её пирожке, а когда она уяснила, что она должна быть мясом в пирожке, то поняла, что ее мясо съело себя.
В общем, поняв рекурсию, она сошла с ума, из ее глаз хлынули потоки кровавой пены, а её сын возвращавшись домой поутру, вдоволь нагулявшись за ночь с телками, увидел какой-то пирожок, валяющийся вощле киоска, покрытый омерзительной кровавой пеной. Коля скривился от омерзения, сперва плюнул в окровавленный пирог, а потом что было сил, вдавил его в грязь и прикрыл жухлой травой.
Когда Коля вернулся домой, отвратительный бабки что-то жевали и ухмылялись черными ртами.

А потом мы решили пойти в заброшенную общагу. Было уже около полуночи и крыша здания сливалась с ночным небом. От этого казалось, что общага уходит высоко вверх и не имеет конца. Включив фонарики мы зашли внутрь. Общага была заброшена всего пару лет назад, поэтому во многих комнатах еще оставались вещи бывших жильцов. В основном конечно всякий хлам: тряпки, бутылки, разбитая аппаратура. Сергей с Оксаной оторвались вперед. Похоже просто хотели уединится, блядь. Ну и хер на них. Я поднялся на этаж выше и предо мной предстал длинный коридор. Лунный свет отражался только в дальнем окне и немного из открытых дверных проёмов. Я вдруг ощутил странное чувство. Наверное именно это чувство называют "мурашки по коже". Коридор был совершенно пустой и просматриваемый во всю длину, но мне непреодолимо захотелось убежать. Ноги как будто сами завели меня в какую-то комнату. Это была обычная заброшенная комната. Матрац на полу, куча мусора. Но она вся была обклеена тетрадными листами. В основном на них были рисунки. Странные, непонятные рисунки. Как будто сумасшедший изобразил на бумаге все, что творилось в его голове. На некоторых листах было что-то написано. Подойдя ближе я посветил фонариком и попробовал прочитать.
"Я думал, если не буду верить, то они исчезнут. Но нет. НЕТ. Они так же реальны как и этот лист бумаги. Сколько я уже здесь взаперти? Неделя, две? Еды осталось дней на пять. Три дня назад я перестал слышать Антона из соседней комнаты. Он просто перестал отвечать на мой крик. Может он!? Может он вышел в коридор, пока я спал? Нет, это же безумие. Даже сейчас я слышу их шептание, их скрежет. Они еще там, в коридоре."
Мое чтение оборвал шум из коридора. Поняв, что это мои приятели, я чуть расслабился и вышел им навстречу. И остолбенел. Прямо на меня смотрели несколько злобных, подсвеченных светом моего фонаря, глаз. Несмотря на свет моего фонаря, их худощавые фигуры были едва различимы. Я начал пятится назад и в это же мгновение эти существа ринулись в мою сторону. Задевая стены, разрывая кожу на плечах, я ворвался обратно в комнату и захлопнув дверь задвинул засов. В ту же секунду на дверь обрушились удары и раздался ужасный, пробирающий до костей стон. Подпирая дверь плечом я рыдал от ужаса и отчаяния. Это продолжалось, казалось, вечность. Но вдруг резко все стихло. Я осел на пол и потерял сознание. Очнувшись я долго лежал на полу, не в силах открыть глаза и пошевелится. За дверью была полная тишина, но я знал, что они где-то там.
"Если ты читаешь эту запись, убегай от сюда! ПРЯМО СЕЙЧАС РАЗВОРАЧИВАЙСЯ И УНОСИ НОГИ! Возможно у тебя еще есть шанс."

Оказавшись в абсолютной тишине, задержи дыхание и не шевелись. Через несколько секунд ты заметишь, что тишина тоже по-своему звучит, как своего рода звон. Это не есть что-то особенное, этот звон слышат все. Образованный человек объяснит это тем, что таким образом твой слух реагирует на отсутствие стимуляции, создавая своего рода заполнитель.

Но на самом деле нигде на Земле нет абсолютной тишины, а этот звон скрывает от тебя кое-что очень любопытное, и при должной настойчивости ты можешь узнать, что именно. Когда ты окажешься в тишине в следующий раз, попробуй где-то с минуту орать изо всех сил, а затем внезапно замолчать.

Для каждого это происходит по-своему. Некоторые ничего не слышат десятки раз подряд, другие начинают слышать это сразу или после пары попыток. Бывает и так, что некоторые с первого раза различают слова. То, что ты услышишь, будет голосом, повествующим о том, что ещё не произошло, как если бы спортивный комментатор описывал то, что случится через десять секунд.

Неплохо звучит, правда? Научившись со временем различать этот голос, ты мог бы избегать любой единовременной опасности и легко находить свой подход к людям. Со временем ты научишься слышать этот голос хоть за гулом взлетающей ракеты.

Уверен, ты сейчас думаешь, а в чём же здесь наёбка? Может, один звук этого голоса сведёт меня с ума? Может, он в ужасающих подробностях будет раз за разом пересказывать детали моей смерти? Нет, это всё хуита. Но, видишь ли, если есть голос, то должен быть и кто-то (или что-то), его издающий. И по мере того, как ты научишься слышать что-то новое, ты станешь и видеть что-то новое.

А оно станет видеть тебя.

Оксана блондинка. Она приехала с родителями с Украины, закончила 11 классов, поступила в ЛЭТИ на заочный, и теперь работает менеджером по продажам в одной весьма успешной компании. У неё есть парень, мы однажды пили с ним пиво.
Парня зовут Дима, эту историю он-то мне и поведал:
Когда Оксаны не было дома, к нему зашёл друг, Артём. Артём гей и фашист. Не отрицаю что оба эти качества редко можно встретить в одном человеке, и он этим гордится. В тот вечер Артём был немного возбуждён их, удачно прошедшей, стрелкой на Звёздном рынке. И уже достаточно, для себя, принял алкоголя. От алкоголя у Артёма сносит крышу, принадлежность к монголоидному типу даёт о себе знать, и его вечно тянет на всякие приключения. В тот вечер Артёму захотелось заняться сексом с девушкой и он подбил Диму на поход для поиска подходящей кандидатуры. Так как Дима уже выпил свои две резервные банки пива, а больше ничего не осталось, да и хотелось ещё, в качестве лишнего повода добежать до ларька, он согласился, и начал одеваться. В этот момент Артём заметил лежащую возле двери бейсбольную биту, и попросил Диму одолжить её на бессрочное пользование. Поскольку ни Дима, ни Артём не играли в бейсбол, а машина, в которой та бита ездила под водительским сидением, гнила на одном из пустырей Фрунзенского района, Дима безотказно махнул рукой. Он ещё не знал, какую ошибку совершает.
По дороге к ларьку им не встретилось ни одной девушки. И они решили дойти до метро, в полной уверенности что хотя бы там кого-то встретят. Вечерело, тучи затягивали и без того серое небо, накрапывал мелкий дождик. Неожиданно для обоих на дорогу перед ними выскочил велосипедист, чуть не наехал на Диму, но вовремя взял вправо, и помчался дальше.
Артём выругался, как умел, у него было не очень с русским.
- Ах ты ж бля!
И запустил биту в велосипедиста. Кидал он хорошо, попал в голову метров с двадцати, они увидели как отскочила бита, и задребезжала по асфальту, потом велосипед, полетел в одну сторону, человек в другую. Они оба бросились к нему.
Диму трясло, он знал, что сегодня обязательно что-нибудь да случится. Его конечно били, он конечно уже несколько раз бывал в милиции, да и что будет. Дождь, темно, никого нет рядом. Но все равно стало морозно и он начал медленно трезветь. Артём уже добежал до велосипедиста, стащил с него шлем, и закричал:
- Смотри, это ж баба!
У девушки были разодраны локти, и порваны штаны на коленях. К счастью, как заметил Дима, шлем защитил её от удара, да и упала она вполне удачно, без особых травм.
Девушка только и успела закричать:
- Что вы делаете! Помогите!
На этот крик Артём машинально впечатал ей кулаком в живот. У девушки перехватило дыхание, она согнулась и начала извиваться на асфальте. Подбежал Дима.
- Ты чё делаешь? Это же баба!
Артём зло зашипел
- Ну и чё?
Подхватил девушку, скинул велосипед с дорожки в кусты, и понёс едва шевелящееся тело в этом же направлении. Дима потерялся. Он достал сигарету, закурил… по волосам на лицо струилась вода. Было темно. Первая сигарета сломалась, он достал вторую. И тут до него начало доходить, что они наделали.
Он огляделся по сторонам, увидел свою биту. Подхватил её, и бросился в кусты. Там он едва разглядел силуэт Артема, стаскивающего одежду с бледного тела девушки, размахнулся, и со всей силы ударил его битой по затылку. Сначала ему показалось что удар не произвёл на Артема никакого эффекта. Тот выпрямился, развернулся, посмотрел Диме в глаза. У Димы затряслись коленки и холодок пробежал внизу живота. Но в тот же момент Артём беззвучно завалился рядом, чуть не накрыв своей тушей девушку. Дима бросил биту, начал поднимать девушку, к которой постепенно возвращалось сознание. Девушка снова попыталась закричать, но Дима успокоил
- Тссс.. пойдём. Выдернул её из кустов, схватил её велосипед, и взяв под руку, медленно повёл в неизвестном направлении. Сейчас им обоим было не важно, куда идти. Они шли молча, иногда поглядывая друг на друга. Они остановились только на минуту, когда Дима снял свою куртку, и набросил ей на плечи. Она ничего не сказала, покорно закуталась в неё и засунула руку в карман, а вторую положила на плечо Димы.
Прошло не меньше часа, после того как девушка смогла окончательно успокоиться, и разрыдалась. Дима не знал, что говорить тёткам в таком случае, он не был сентиментальным человеком, и предложил ей сигарету. Девушка не отказалась, они оба закурили, она не переставала плакать, и чуть отдышавшись, проглатывая слова, смогла произнести

* Марина.
* Дима, сказал Дима и протянул руку. Марина улыбнулась.
* Ты это, извини за моего друга, он вообще девушек не трогает обычно, просто сегодня пьяный был. Пойдём, я провожу тебя до домой, а завтра попробую починить твой велик. Девушка согласилась, хотя, Дима понимал что она его всего лишь боится. Они дошли до её подъезда примерно за пол часа. Дима помог затащить велосипед на лестничную площадку. Марина открывала дверь. Как только замок щёлкнул, в подъезде послышались посторонние шорохи. Дима глянулся и слетел с лестницы вниз. Марина не успела закричать, с нижнего пролёта Дима увидел как кто-то втолкнул её и велосипед в квартиру. Это был Артём, который, оказывается всю дорогу шёл за ними. Дверь захлопнулась а Дима остался на лестнице. Он лежал и смотрел на белую штукатурку потолка, слушал капли дождя, которые барабанили по подоконнику лестничного окошка, и что-то густое и тёплое текло по лицу, в рот, который наполнялся солёной тёплой жижей… Ему было легко, почему-то вспомнился санаторий в Зеленогорске, где во время тихого часа он показывал девочкам свою пипиську, а когда заходила воспитатель, они прятались под одеяла и притворялись спящими.
* Дима, вставай! Это я, твоя мама. Пора завтракать.
* Мама, мама, можно я ещё посплю?
* Дима, ты опоздаешь в школу.
* Но мама! Какая школа?!

Диму передёрнуло. Сколько времени прошло, час, два больше? Показалось минута. Где он? И сколько он тут лежит? Дождь, подъезд. Что-то липкое на лице. Это кровь. Дима попытался подняться, но споткнулся обо что-то и снова чуть не упал.
- Блять, выругался он. Это была та самая бита. Он снова схватил её, и бросился к двери. К счастью дверь была не закрыта.
Дима запнулся о порог и влетел в коридор. Было темно и тихо. Он прислушался, кто-то всхлипывал. Он начал шарить рукой в поисках выключателя, а когда раздался щелчок и зажегся свет, то увидел сидящую на полу Марину, в руках у неё был кухонный нож, а рядом в лужи крови лежал Артем.
Внезапно для себя Дима почувствовал сильное возбуждение. То ли кровь повсюду, то ли полуобнажённая девушка с ножом. Он расстегнул штаны и бросился на Марину. Марина была уже слишком слаба, и не могла кричать и сопротивляться. Дима прижал её к полу, и начал трахать. Он крепко сжимал её запястья, не сбавляя темпа, пока не кончил… Они лежали так какое-то время, Марина гладила его грудь и лезла целоваться. Дима снова почувствовал возбуждение, и вошёл в неё ещё раз.
Потом они перебрались на кровать, и уснули лишь под утро, на перепачканных кровью простынях.
Диме снился сон про то, как напротив дома останавливается милицейский автобус, из него выбегают люди с автоматами, бегут к ним, стаскивают его с кровати, и защёлкивают на руках браслеты. Он проснулся около пяти вечера, Марина ещё спала. Он поцеловал её, и пошёл в душ. Вымылся. Нашёл чистый спортивный костюм у неё в шкафу, переступил через тело Артёма, и вышел, тихонько захлопнув дверь.
На улице было солнечно и тихо, он осторожно пробрался через заросли зелени к своему дому, постоянно оглядываясь, ему казалось что кто-то следит за ним, идёт рядом, дышит в затылок. Но никого не было.
Когда он открыл дверь, то услышал шум радио, и почувствовал приятный запах, это Оксана вернулась с работы и что-то готовила на кухне. Он снял ботинки, бесшумно пробрался на кухню. Подкрался к Оксане из-за спины. Зажал ей рукой рот и несколько раз всадил нож в живот.

Я точно знаю, что эта тварь следит за мной.
С самого детства я играю с ней в прятки. Когда я ложусь спать, она начинает что то шептать мне на ухо.
А я боюсь открыть глаза. Она всегда говорит, что если мы посмотрим друг другу в глаза, я стану её обедом.И она делает всё, чтобы я посмотрел. Сегодня, например, когда я часа в 4 утра пошёл в туале её холодная рука схватила меня за щиколотку, оцарапав её. Я хотел посмотреть вниз, туда где валялось тело этой твари. Хотел. Но понил, что меня ждёт после этого. Иногда ночью эта тварь забирается на потолок прямо над моей кроватью. Я держу глаза закрытыми, но чувствую, как она пристально смотрит, слышу её отвратительное лязганье зубов, слышу как она как будто принюхивается, слышу её тихие спокойные рассказы о том, какими вкусными были её предыдущие жкртвы, о том, что онитоже не хотели смотреть. Когда я слышу ночью шум воды, топот чьих то мокрых ног, чьё то хрипящее дыхание, я знаю, что это пришла тварь.
Всё это не случайно, я - её ужин, вопрос лишь только в том, когда это случится.
Совсем скоро. вчера очью она опять приходила. своим противным шепотом, она рассказал, что я , возможно проживу чуть чуть дольше, она нашла кого то повкуснее меня. Потом я услышал чавкающие звуки её походки. За стенкой в соседней квартире раздался, судя по всему кричала соседкая девчёнка, яслышал, ей недавно исполнилось 10. Через несколько секунд всё стихло и я опять услышал чавкающие звуки, и затем, шёпот твари, довольный, даже радостный.От неё тошнотворно пахло железом. Она сказала, что даже если я не открою глаза, она найдёт кем поужинать.

Я не знаю, кто это был. Я даже понятия не имею, был ли это человек. Я знаю только одно: он действительно есть, и встреча с ним — самое страшное, что может случиться с тобой.
В общем, однажды, я сломал ногу. Вот просто тупо так по синьке решил поспайдерменичать и упал примерно с уровня 3-4 этажа, при этом сломав себе пятку (наверно, самый ебучий перелом из несерьезных). Врачи определили мне сидеть в гипсе 3 месяца. Ну что ж, судьба. Сидя дома, ничем не занимаясь, быстро потерял режим и ложился спать, когда взбредет в голову. И как-то мартовской ночью (было полчетвертого, я это четко запомнил) решил я на костылях прогуляться в подъезд покурить. Надо сказать, что дом мой — обычная девятиэтажка в спальном быдлорайоне, и уже давно нет дебилов, которые ставят в подъездах лампочки, ибо все равно соседи спиздят. Из-за этого по ночам в подъезде нашем темно, причем так, что двери напротив не видно. В общем, вышел я, прошел общий коридор и оказался в подъезде. Поставил костыли к стенке, а сам оперся спиной на дверь. И когда прикуривал сигарету, краем глаза на лестнице, ведущей вверх, заметил силуэт. Силуэт явно принадлежал мужчине, и что-то в нем было не так. Я, в принципе, никогда трусом не был и во всякую чушь особо не верил. Поэтому решил, что просто какой-то пьяненький мужик возвращается домой. Ну, думаю, хер с ним, пусть валит. Стою…10 секунд проходит, в темноте никаких шагов не слышно, а света от уголька сигареты недостаточно, чтобы его толком разглядеть. Ну, я решил зажечь зажигалку. Смотрю: до сих пор стоит, причем не лицом ко мне, а спиной, и нога одна на верхней ступени. В такой позе, как будто он поднимался и, услышав меня, замер в полушаге. Вот тогда-то и посыпались первые кирпичи, но виду я не подал, а решил наорать на него. Почему-то я до сих пор считал, что это просто алкаш, а на тот факт, что он не шевелится уже полминуты, хотя стоит в неудобной позе, я не обратил внимания. Крикнув ему что-то типа «хули ты тут встал?», я пригляделся к нему внимательней. И в этот, сука, момент это «существо» повернулось ко мне лицом. Я замер, я ничем не мог пошевелить, даже дышать перестал. И все из-за его лица — оно было страшным: чёрные глаза, бледная кожа, вместо носа и губ были только очертания, именно очертания, как будто их просто дорисовали, причем такой неумелой рукой. Зажигалка погасла, но легче мне от этого не стало. Его лицо в кромешной темноте я видел четко, как днем. Нихуя толком не видно: ни его фигуры, ни лестницы, ни лифта, только каждая мелкая деталь его ебучего лица. Сколько я оставил там кирпичей — одному богу известно. Вывела меня из ступора обожженная сигаретой рука, но я все еще боялся пошевелиться, стоял и понимал, что если дернусь, то случится что-то очень плохое. Тут он повернулся ко мне всем телом, и, естественно, я не выдержал. Без костылей, с загипсованной ногой, я за секунду допрыгал на одной ноге до двери в свою квартиру, захлопнул ее и вжался в самый дальний уголок коридорчика. Так и сидел, если не спиздеть, минут двадцать. Потихоньку ужас откатил. Я отдышался, посмотрел на трясущиеся руки, вспомнил, что так и не покурил, и достал сигарету. Подымив и полностью успокоившись, подумал, как же я нелепо выгляжу — здоровый парень вжался в угол как котенок, да и вообще, пережитый момент я уже почти что полностью списал на расшатанное воображение из-за двухмесячного одиночества и в душе смеялся над собой. Тут вспомнились костыли, которые остались стоять в подъезде. Ну, думаю, надо сходить, а то спиздят по-любому. Подскочил к двери, уже решил ее открыть, но тут что-то меня остановило. Думаю, чем черт не шутит, гляну-ка я в глазок. И посмотрел… Да, Анон, да. Как в самом паршивом пиндосском быдлоужастике. Я посмотрел… и в 5 сантиметрах от меня, смотря мне прямо в глаза, было его лицо…
Что было дальше, мне рассказали уже родители. Их разбудил звонок по телефону в половину пятого ночи, из трубки был слышен мой истерический голос, говорящий полную белиберду. Батек резко сорвался ко мне. По дороге зацепил наряд ментов, сказав, что на меня напали. Когда приехали, дверь была закрыта, отец открыл своим ключом. В коридоре валялись вещи, скинутые с вешалки, и мой гипс (!!!), каким-то образом снятый с моей ноги. Телефон был разбит вдребезги, причем сотовый тоже. Меня нашли полностью невменяемым в углу туалета. Отпоили водкой и отправили в больницу на наркологическую экспертизу. Естественно, ничего не нашли и уже решили ставить мне шизофрению, но тут вмешался отец. В общем, все закончилось вполне нормально. С тех пор, Анон, я боюсь и каждый раз, когда выхожу из светлого и шумного лифта в мертвую тишину темного подъезда, жду появление страшных, полностью черных глаз. Когда выношу мусор поздним вечером, жду, что за углом у мусоропровода стоит он. Как всегда повернутый спиной, чуть сгорбившись, в какой-то странной и нелепой позе. И его лицо. Спокойное, нечеловеческое, бледное…
Я не знаю, кто это был. Я даже понятия не имею, был ли это человек. Я знаю только одно: он действительно есть, и встреча с ним — самое страшное, что может случится со мной.

Это произошло, когда я учился в институте. Институт технический, и специальность моя - литейное производство металлов. Настала пора проходить производственную практику. Рассылали нас по многим областям - от Кубани до Кургана. Мне выпало сомнительное счастье поехать в городок в Пермской области, где знакомый нашего завкафедрой купил площади маленького мёртвого завода и налаживал производство всякой мелкой херни. Мне было всё равно, куда ехать, и я направился туда. Поезд, автобус. Добро пожаловать в ебеня, короче. Крошечный город тысяч на пять человек, делать абсолютно нечего. На тот момент хозяин завода получил какой-то заказ, и требовалась работа в три смены. Найти достаточно работников в городе не вышло - кто бухает, кто слишком старый. Да и денег много не платят. Соответственно, меня бросили затыкать ночную смену.
Завод долго не работал, спизжено было всё, что можно было унести, и большая часть цехов была пустой. Нас работало человек десять - в основном престарелые рабочие, которые трудились здесь до развала, ну и я.
Через неделю работы примерно в 2 часа ночи в сушильной печи сломалась подача мазута и работа встала. Тишина, народ потихоньку разошёлся по цеху. У печи остались я и напарник - Василий Сергеевич, дядька лет шестидесяти на вид. Сидим, значит, и тут я слышу хлопок и громкое шипение снаружи цеха. Василий Сергеевич обернулся к воротам цеха и стал прислушиваться. Через полминуты - повтор: громкий хлопок и шипение. Дед повернулся ко мне, и я увидел, что он напуган. Он спрсил:
-Ты слышишь что-нибудь?
-Слышу хлопки и шипение. А что происходит?
-Так пар в котельной стравливали. Хлопает клапан и потом пар шипит.
-Ясно.
Хлопок. Шипение. Василия Сергеевича передёргивает. Я ничего не понимаю, и начинаю высирать кирпич.
-Что-то не так? - спросил я.
-Котельная с девяносто пятого года не работатет. Там половину оборудования спиздили давно.
Василиия Сергеевича трясло.
Хлопок. Шипение.
Я удвоил производство кирпичей. Потому что вспомнил, что котельная - это здание в 20 метрах от цеха, со сломанной дверю, выбитыми окнами и кучей ржавого хлама внутри - я заглядывал туда в первый день, когда шатался по заводу.
-Надо посмотреть,- без энтузиазма сказал я.
-Как хочешь. Я не пойду.
Хлопок. И дикий крик.
Мы одновременно вскочили и кинулись к противоположным воротам цеха. Остальная смена мчалась изо всех углов цеха наперегонки с нами. Всей толпой мы выскочили на воздух и побежали к проходной. Оттуда бежал охранник. Он крикнул:
-Что тут, блядь, происходит?
Все одновременно стали говорить про шипение и крик. Оказалось, что охрана на проходной услышала хлопки и шипение и однн охранник пошёл проверить, что происходит.
Тут трясти стало всех, потому что кричал, скорее всего, тот охранник.
Охранник с проходной был с помповым дробовиком, он взял его наизготовку и медленно пошёл вокруг цеха к котельной. Рабочие быстро пошли к проходной. Меня вдруг стало любопытно, и я двинулся за охранником. Дрожал при этом так, что зубы щёлкали. Мы обогнули цех. Окна второго уровня котельной мерцали, как будто там горел огонь. -Пожар? - сказал охранник неуверенно. Хлопок. Шипение. Вблизи звук был громким, как у турбины самолёта. Мы оба подпрыгнули. -Тогда нижние окна тоже должны гореть,- сказал я, - Там нет перекрытия, просто окна в два уровня. Хлопок. Шипение. На этот раз мне показалось, что громче. Я прыжком развернулся и полетел к проходной. Не думал, что могу так быстро бегать. Охранник прибежал сразу за мной. Мы просидели в караулке до рассвета вместе с начальником караула. Телефон ещё не провели, и вызвать помощь было невозможно. Хлопки, правда, не повторялись. Утром пришла дневная смена рабочих и охраны. Вызвали милицию и всей толпой пошли к котельной. Кто посмелее - зашли внутрь. Там, на площадке эстакады вокруг котла, нашли труп первого охранника. Как он туда попал - непонятно, лестница на эстакаду была сломана. Позже сказали, что он умер от обширного ожога паром. Все отказались больше работать в ночь. Практика закончилась, я уехал и больше там никогда не был.

У взрослых это называется любовью. Никогда не понимал, чего с этой любовью все носятся? И по телеку и по радио только и слышно – любовь, любовь… Мне-то от их любви что? Мама целует его при каждом удобном случае, а меня только на ночь и утром. Он вообще на меня не обращает никакого внимания, а если обращает, то смотрит, как на урода. Козел!
Он появился три года назад. Откуда он взялся, не знаю. Мама говорила, что они вместе работали. Еще она говорит, что у него очень романтичная профессия – сыщик. Подумаешь, мент поганый! Ненавижу ментов! Один из них нашу школу охраняет. Противный до жути и тупой совсем. Мне недавно подзатыльник отвесил. А за что? За то, что рисовал на стене школы? Ну и что? Я же не убил никого и не ограбил…
Где же это мама с ним работала, она ведь сыщиком никогда не была?
Впрочем, не важно, где она его подцепила. С того дня мне стало невыносимо плохо. Этот жирный кабан с какой-то красной книжкой и пистолетом стал смыслом жизни моей мамы. А я?
Когда она развелась с папой, ее смыслом жизни стал я. Она всегда смотрела на меня так, что мне становилось очень тепло. Теперь так она смотрит на него, а мне достается только удивленно-печальное выражение ее глаз.
Она стала часто на меня кричать. Раньше я мог делать, что хотел, а теперь она придумала какой-то режим, какие-то обязанности, стала постоянно от меня чего-то требовать, утверждая, что я уже взрослый.
Я-то знаю, когда надо быть с ней взрослым, а когда ребенком. Раньше мне всегда это удавалось, но с появлением в доме этого мужика у меня ничего не получается.
Этот гад раскалывает меня с полпинка.
Злит меня это ужасно!
Не хочу я его!
Не хочу!
Как я ни старался показать себя во всей красе, он от нас не уходит, а мама смотрит на него со все большим обожанием, а на меня со все большим расстройством, запрещая мне все больше и больше.
Почему меня называют взрослым, но не дают делать то, что делают взрослые?
Она спокойно заходит в мою комнату, когда дверь закрыта. Когда же я зашел в их спальню ночью, то на меня наорали и наказали – неделю не смотрел телевизор. А что мне было делать, когда мама кричала? Может, он ее убивал? Чем они там занимались? Мне же интересно…
Теперь дверь в спальню они закрывают на ключ.
Я им не нужен
Но мне нужна моя мама.
Папа приезжает ко мне редко, потому что зарабатывает деньги и ему часто не хватает времени повидаться со мной. Но мама, мама-то всегда рядом и я хочу, чтобы так было всегда. Чтобы она всегда была рядом со мной. Со мной, а не с этим кретином!
Она раньше была ближе и роднее. Она, конечно, меньше улыбалась, но ее улыбки были адресованы только мне. Она хуже одевалась, но как здорово одевала меня. Она поздно приходила с работы, но все свободное время была со мной. Все ее жалели и говорили, что я «единственная ее отрада».
Так было сладко в те дни!...
Теперь она блестит, как тульский пряник, глядя на него! По-настоящему искренне она улыбается мне только тогда, когда отправляет меня к бабушке в деревню.
Чем околдовал ее этот жуткий, огромный мужик?
Я ненавижу его!
Вчера мама выпорола меня ремнем. Я орал, как резаный. Мне, правда, было больше обидно, чем больно. Ведь это он рассказал ей, кто украл у него деньги и часы. Как догадался только, паразит! Зато, какую классную игру для «Сони Плэй Стэйшн» я выменял у Вовки из параллельного класса. На большее его часов не хватило. Дешевка!
Когда он пришел с работы, мама все ему рассказала и стала заставлять меня просить у него прощения. Вот уж, дудки! Я закатил истерику, разбросал все вещи в своей комнате, громко хлопнул дверью в комнату и обозвал маму «шлюхой». Я мало понимал, что значит это слово, но Вовка из параллельного объяснил, что так называют женщин, которые спят с мужчинами, а мужчины на них не женятся и только деньги дают и подарки дарят. А что? И правильно! Папа был женат на маме, спал с ней и денег не давал, а этот что? Маму, правда, сильно обидело это слово и она заплакала. А потом в комнату вошел он…
Нет, он не бил меня, но как же больно оттаскал за ухо, говоря всякие обидные слова! Я притворился, что все понял, попросил у всех прощения и лег на кровать плакать дальше. Мысль у меня была только одна – я отомщу. Не знаю как, но отомщу! За себя и за маму!
Незаметно для себя я уснул. Я чувствовал во сне, как мама раздевает меня и целует. На моих губах осталась маленькая соленая капля.
Ночью мне приснилось, как на белом фоне расцветает красный цветок. Он был таким ярким, что я не мог на него смотреть. В то же время он был очень красивый и я не отрывал глаз. Этот цветок, хоть и был ярко-красным, но успокоил меня и потом мне больше ничего не снилось.
Сегодня рано утром мама ушла в магазин. Сегодня выходной у нее и у него, судя по тому, что он громко храпит в спальне. Ненавижу этот храп! Я встал, чтобы закрыть дверь в спальню поплотнее, потому что когда этот боров выходной, он спит до обеда, а мама постоянно заставляет меня не кричать и говорить тише. А что я сделаю, если у меня голос такой? И нечего спать до обеда! Я хочу телек смотреть!
Когда я тихонько собирался прикрыть дверь, в щелку я увидел его пистолет, лежащий на комоде. Он был в кобуре. Пару раз он давал мне его смотреть, вынимая обойму, но в остальное время прятал. Сейчас он был так близко!...
Я открыл дверь чуть шире и вошел. Он ничего не слышал. Вынув пистолет из кобуры, я взял его обеими руками, как это делают в боевиках. Он лежал на кровати лицом к стене и меня видеть не мог. К тому же, он крепко спал.
Я направил пистолет в сторону его затылка.
Как бы мне хотелось видеть его сейчас стоящим передо мной на коленях. Мне бы понравились его трясущиеся губы и робкое: «Не стреляй, пожалуйста». Я бы остался непреклонен и сделал бы два выстрела – за себя и за маму.
Раз! – за меня!
Два! – за маму!
Как сильно дернулся пистолет в моей руке! И дернулся ровно два раза. Я его чуть не выронил.
Мне показалось, что я увидел повтор моего сна – на белом фоне стремительно расцветал ярко-красный цветок…

Еду в Смоленск оформлять машину. Солнечный летний день, на заднем сиденье - еда, напитки, теплое одеяло. Возможно, придется переночевать.Перекуры, сон минут на двадцать, бутерброд. снова в путь. стабильно - 160. Ровная прямая дорога.Через несколько часов таможня. оформление. скучные лица. бумаги, ксерокс. оплата издержек. водители огромных фур. сигареты, очереди, ожидание. далеко заполночь - обратно.
Машин мало. встречные водители вежливо переключаются на ближний свет. Вдруг в свете фар на обочине - дед с ведрами. что-то продает. останавливаюсь, выхожу.Ведра пустые. Дед сидит на стульчике, хихикает и смотрит в сторону, на вопросы не отвечает. Бросаю в ведро десять рублей, сажусь в машину, еду дальше.Начинаю засыпать. знаю, что в таких случаях ехать дальше нельзя. через некоторое время - сьезд с шоссе, осторожно сьезжаю.Асфальтовая дорога выводит на странный пустырь. по краям - лес. ухабистая земляная площадка. останавливаюсь в центре, раскладываю задние кресла, расстилаю одеяло.Тихо.Почему-то не хочется выключать свет.Докуриваю сигарету, ложусь, выключаю лампу и фары. некоторое время верчусь, потом засыпаю, сон темный как лес вокруг машины.
Просыпаюсь от того, что машина раскачивается. слышен смех. детский смех, забавный и зловещий одновременно. стекла запотели, ничего не видно. приближаюсь к окну, пытаюсь что-то рассмотреть. в это время по стеклу с другой стороны вдруг бьет детская ладонь, и сползает вниз, оставляя за собой чистую полосу. кричу. не переставая кричать, перебираюсь на переднее сиденье. судорожно ищу ключи. нигде нет. хлопаю себя по карманам.Смех не прекращается. машина раскачивается все сильнее. откуда-то пахнет гарью.
Ключи - в зажигании. мотор ревет. автоматически врубаю фары.
Перед машиной плотной шеренгой стоят дети. их человек двадцать. одеты в старые, еще советского образца, казенные пижамы. на их лицах и одежде черные пятна.Задняя передача. по ухабам, завывая движком. детские фигуры удаляются, одна из них машет рукой. вылетаю на шоссе, газ в пол, лечу как сумасшедший. только сейчас замечаю, что льет дождь.Пост ДПС. Сворачиваю к нему, чуть не врезаюсь в стену, выскакиваю, бросаюсь к удивленному постовому, сбивчиво рассказываю, что произошло. Он смеется, проверяет меня на алкоголь. заводит к себе, предлагает отдохнуть. наливает мне кофе, закуривает. интересуется, где это было. Я рассказываю. Он внимательно слушает, потом мрачнеет, переглядывается с напарником. Потом они рассказывают мне, что в том месте был детский интернат он сгорел в конце восьмидесятых, почти все воспитанники погибли.Несмотря на это, меня уверяют, что мне просто приснился кошмар.
Я соглашаюсь. Здесь, в тепле, в компании вооруженных гаишников все кажется действительно сном.Через некоторое время я благодарю их, собираюсь и выхожу к машине.
На капоте, почти уже смытые дождем, видны отпечатки перепачканных сажей маленьких детских ладошек.

Когда я проходил службу в пограничных войсках, меня отправили в командировку на дальнюю заставу, на границе с Молдавией. Застава возле леса, ближайшее село в двадцати километрах. Вокруг ни души, только десять рядовых, постоянно пьяный прапорщик и начальник заставы. В наряд, в лес, ходили в основном днем, ночью только по тревоге. И еще был пост по заставе. На ночь, с 22.00 до 6.00 выставлялся часовой. Ну и вот стоял я на посту, время было уже заполночь. Скучно, спать хочется, ну думаю, пойду в "летнюю кухню" покимарю часик, все равно тихо, спокойно. Вид из окон кухни как раз охватывал двор заставы и часть леса. Так что примостился я у окна, в случае чего, думаю, выбегу, если вдруг прапорщик проверку поста устроит. Начал уже было засыпать, когда услышал непонятные звуки, несущиеся со двора. То ли сопение, то ли хрипение. И тихое такое, на грани слышимости. А ночью тихо так, каждый шорох слышно. Стал я пристально всматриваться в окно, и тут почувствовал как волосы встают дыбом, по коже неприятный холодок. Со стороны леса во двор медленно выползало непонятное существо. Сначала я подумал что это собака, вернее хотел верить в это. Потому что просто не мог смирится и поверить в то что вижу. Тем временем существо, с коротенькими лапками и непонятной кашей из шерсти и мяса вместо морды, продолжало ползти не замечая меня. Ужас всего происходящего сковал мое тело, я боялся даже моргнуть. Мелькала мысль, что это всего лишь сон, но я знал что это не сон и это приводило меня в еще больший ужас. Достигнув середины двора существо остановилось и начало внюхиваться в воздух. Оно медленно вертело головой, в свете луны стали видны подрагивания его ноздрей. И это страшное, непереносимое сопение. Черт! Я был уже на грани помешательства, мое тело начало дрожать и я выронил из рук зажигалку. Резко повернув морду в мою сторону, существо уставилось прямо на меня. Только теперь я отчетливо увидел его морду. Глаза, маленькие злобные огоньки. Пасть, растягивающуюся в какой-то дьявольской улыбке. Оно начало двигаться в мою сторону. Я отскочил от окна и забился в угол комнаты. Отчетливо слыша сопение, я с ужасом смотрел на входной проем, заходя я не закрыл входную дверь. Возможно еще было время вскочить и захлопнуть её, но я не мог, меня сковал ужас. Так прошла кажется вечность, и тут резким движением, из дверного проема высунулась морда этой твари. С этим ужасающим взглядом и улыбкой. Да, да, именно с гребаной улыбкой. Я заорал и потерял сознание.
Утром солдаты обнаружили следы, ведущие в лес, как будто кто-то тащил мешок. Дальше след обрывался. Моё тело так и не нашли. Я и сам не понял, что произошло той страшной ночью. Я не знаю где я сейчас. Я не ощущаю своего тела. Не знаю кто я или что я теперь. Вокруг меня только темнота и смрад. Иногда, откуда-то сверху я слышу отдаленные голоса, они кажутся мне знакомыми.