В колонках играет - fleur, raison d`etre, beatlesНочь обнимает меня ухватом-руками, скользкая, красивая, тёмная, наступающая, приступающая к погрызению моих помыслов каждый из которых превосходен и совершенен. Если я всё-таки мёртвая, ночь любит меня как дочь, я пришла к ней, положила голову на колени ей, тогда ночь теперь моя защитница, а защитница моя настоящая там где-то и я не знаю сколько успело произойти с моей смерти. У меня здесь почти шестое января, зима, 23:52. Как же мне понять, жива ли я?
Ладонями скользит инаколесие, инакомыслие, противница всех, значит такой и после смерти остаюсь, тихая. Чтобы отрицать не надо оорать, рядится в чёрное или яркое или ещё что-то там. Кому-то достаточно существовать так, как хочется, пошлятина, развратина. Моя защитница на земле, а я её воображаю в моём воображаемом Интернете и воображаемом телефоне-пластиковой игрушке. Если я умерла, я же не поверю, что она не здесь. Значит, всегда ночами буду чувствовать запах её? А если я жива, то всё ещё хорошо. Но мне чем-то даже нравится эта неопределённость, она как наркотик действует для меня, путает, до мурашек, опять ржала в постели, скрючившись будто от боли, мне было ужасно страшно, просто до кошмара, просто дементор в изголовьи, а я смеялась, и мне было так немыслимо хорошо.
Испарения запутали меня, как прикосновение губ к большому бокалу глинтвейна. Вино потом льётся по руке сквозь стекло и видишь уже случившуюся смерть в стекле. Нет, детка, мы умрём вместе. Хотя если это и есть страна мёртвых, она мне нравится, тем более что твоего отсутствия не нарисовано. Хотя просто так мне было бы страшно умирать без тебя. С другой стороны, если я умерла, я не помню этого, и не хочу вспоминать, хотя если я вдруг правда умерла и это вспомню, это будет удовольствие сродни ... .
В горле я кушаю паучьими жвалками упоение тобою. Оно питает меня. Именем, обликом, воспоминанием. Оно ненавязчивое и лёгкое. Вспомнила кучу простых песенок которые нравились в детстве или просто нравились но я не говорила об этом. Я хочу их. Упоение тебя легче любых самых маленьких бабочек, оно как газ, невероятно приятное, газ заполняет комнаты и меня тоже до основания. В моём прекрасном мире, в моей стране мёртвых нет ничего лучше.
А может, здесь и не жизнь? И есть страна мёртвых? Откуда нам знать, нам никто не скажет. Все мы попали в безоблачное плетение лемнискаты, бесконечности недожареных змей, аппетитных зубов их и капель слюны, бесконечность кроется в уничтожающей любви, несомненно. локти локти локти роднят нас с микробами. иди и сражайся, война миров в моих организмах. Опережение мягкой посадки, и притолока повисла уже. Обернись и увидишь, как они следуют за Вифлеемской звездой. Послезавтра Рождество, кому-то так хочется к нему ёлку дохнуть, а не получаетсЯ, ну они не скучают, конструируют лучше ёлок, неподвижные искромёты зашибленные аркми фейерверков, хватит жрать, вы отвратительны. Когда мужчина ест - это выглядит всегда ужасно. Они отвратительные существа, конечно конечно, женоподобные только красивые и то потому что в мужской сути физической и разумной смысла нет, хотя чёрт их вообще знает, я не знаю и не хочу. Я улетаю. Я жду завтрашнюю пару позора и потом чёрт знает, только бы, только бы, а то вдруг я правда умерла и не увижу мою защитницу больше? Не не не, так нельзя, нежелательно, нехорошо, обидно, ядовито, буриме, рифмованные концы, искусство порнографическое тоже что ли? Обозначение завуалировано тонкими паучьими ножками. Да что всё пауки и пауки, прицепилась.
Спокойной ночи.