Хочется уехать куда-нибудь в далекий домик в заснеженном лесу, чтобы огонь горел, и дрова трещали, и пахло смолой и кофейной пенкой… И большой лохматый пес положит свою голову на мои колени, и мы будем сидеть и слушать, как поют в огне дрова…
Хочу собаку, большую лохматую собаку… У меня однажды был пес, большой добрый пес с заломленным ухом. Он любил долгие прогулки, таскал в зубах пластиковую бутылку, зимой зарывал ее в снег, а потом выкапывал, забираясь в сугроб по самые уши… А еще он очень не любил, когда его хозяйка качалась на качелях и «поучал» меня громким лаем не повторять сего безобразия… Казалось бы, прошло уже несколько лет, как у меня больше нет собаки, а так и не смогла поселить в своем доме лохматого друга, другого лохматого…
Много говорят о кошках и собаках, говорят, что кошки умны, независимы, гуляют сами по себе и только позволяют себя любить, а собаки – глупые подлизы, готовые за почесывание собственного пуза отдать все… Глуп тот, кто писал это, и кто думает так… У них, как у людей – у каждого свой характер, и своя жизнь… Мой пес был очень горд, он не терпел фамильярности, и на заигрывания отвечал презрительным молчанием, а то и зубастой улыбкой… Он ничего не боялся, разве только грозы… Его единственная слабость – он любил меня. Он не лез с нежностями и не требовал ласки, он просто знал, когда мне плохо, и тогда клал мне на колени свою большую тяжелую голову и сопел в ладонь черным носом… Мурка моя, черная сердитая Мурка…
Когда я узнала, что дед взял для меня щенка, я потратила несколько дней, выбирая ему имя, а потом оказалось, что у него уже есть имя – Амур, Мурка… Начала вспоминать, оказалось, так много всего было… Как он плакал первую ночь, когда его привезли, и как я сидела с ним всю ночь и уговаривала его, и рассказывала, как ему будет хорошо, как много интересного здесь… Как много километров мы с ним отмахали в нашем лесу, он находил ежей и глухо возмущался, когда ежи отказывали ему в приветствии… Он был сердитый пес, угрюмый и очень независимый, и не признавал намордника… Но он любил меня, и слушался, пусть не во всем был со мной согласен… Ему бесполезно было приказывать, можно было советоваться, просить…
Черт, оказывается, до сих пор больно!!! Мой черный пес, мой милый черный мальчик… Он любил меня, а меня не было с ним, когда он уходил… и не знаю, есть ли собачий рай... не знаю, на каком свете…
Что же ты натворил, дружок, что же ты натворил... мальчик мой
