ЯРД ПЕРКАЛЯ
Счастье подобно бабочке.
Чем больше ловишь его, тем больше оно ускользает.
Но если вы перенесете свое внимание на другие вещи,
Оно придет и тихонько сядет вам на плечо.
Виктор Франкл
В здании человеческого счастья
дружба возводит стены, а любовь образует купол.
Козьма Прутков
Тихое утро, пахнущего мятой рассвета, обнимало еще сонные улицы города, на холодном бетоне появились капли росы, казалось, здания провели ночь в порыве страсти. Странное щебетание городских птиц, напоминало звук не настроенного пианино. Третья ночь без сна. Ломает кости но не от сонной неги, а от дикой усталости, все вокруг происходит будто в замедленной съемке, черное кофе уже стало инстинктом, календарь с крестиками на датах, стал напоминать поле для игры в крестики нолики, странно мне это незачем но я каждый раз вычеркиваю даты из календаря, обвожу их. С мягким шипением горячие кофе наполнило кружку, напиток начала дня, отождествлялся с началом периода глупых звонков и бессмысленных разговоров, малозначащих по большей части для меня встреч. Мысли уже ухватывались за необходимость совершения каких-то дел. Трудно сказать, сделаю ли я их, но пока они выплывали из сознания как корабль из дымчатого тумана.
Я глянул на свою ладонь, испещренную длинными и короткими линиями, что они значат для меня, аналогичный вопрос меня волновал и относительно волос на руках и ногах, цвета глаз, крупиц моей никчемной души, совокупность которых делали из меня – меня.
Я, я, я и еще раз я, обособленное для всех вокруг существо, с не самой лучшей мыслительной машинкой в голове. Счастья, здоровья и любви, читаю я с открытки подаренной мне на день рождение две недели назад. Тогда мое сознание воспринимало это как строки полные искренней веры в меня, чей - то надежды в мою будущность. Сейчас лишь бессмысленные и эгоистичные касания пером, картона открытки, дабы расположить к себе. Дружба, как и любовь, тяжелое бремя для человечества, которое не может претворить их в жизнь и именно поэтому люди желают это друг другу, пусть мол все помучаются, осознают что дружбы и любви нет. Догма, убеждение рождают мнение, мнение – теорию, женщины и мужчины играют свадьбы, создают семьи, рождают детей, не из-за любви к друг другу, а из подсознательного страха перед богами не дай боже они заподозрят что на нашем голубом шаре не осталось любви и дружбы от сердца. Друг в школе, в институте, но не друг в жизни, ибо за стенами этих гнилых учреждений лишь запудривающих мозги, кончается общность интересов тебя и твоего друга, начинается череда других лиц именуемых подругами и друзьями, по сути бездушных и эфемерных творений, их мысли слова поддержки блеф, ложь. Ложь по моему это последнее чем жив этот мир, как у нищего на паперти, есть одна лишь душонка, так и у нас в квартирах, частных домах, виллах, машинах, самолетах, кораблях есть только одно ложь мы за нее держимся. Благодаря вселенскому ее масштабу, мы называем людей братьями и сестрами. Мы поцелуем прокаженного, в губы, мы выращиваем Даунов, дебилов, лишь для того чтобы стало больше лжецов. Мы сажаем в тюрьмы, именно мы подписываем приговор, а не судья, оступившимся людям, лишь потому что они не умеют лгать как мы. Мир прекрасное творение, притом гениальное творение никто не разгадал это мистическое таинство его сотворения, так же никто не разгадал природу лжи. Отмеряемое стрелками часов время уже далеко отнесло меня от того дня, когда я переоценил себя и мир вокруг, жизнь, за которую я до этого неистово хватался, оказалась лишь пеплом в пепельнице, мусором в помойном ведре. Жизнь казалась мне девушкой изящный силуэт которой таял на пустынной улице уходя все дальше от меня. Реальность, в которой я сейчас нахожусь есть совокупность физических свойств тел, мне чужда красота, искусство, для меня есть только этот растаявший в дали силуэт. Даже ночь и день потеряли границу между собой, но до сих пор ими движет одно – время, глупое неистовое время. Мечта, главная звезда на небе, вывод из мыслей и разговоров, если мысль и разговор не порождает мечты, это уже не мысль и не разговор. Стряхивая пыль с книжной полки своей жизни, мы пытаемся отыскать книгу о своем самом счастливом моменте жизни. Бог наверное сейчас ухмыльнется там у себе на небесах, но у меня был один такой момент безграничного счастья я до сих пор не могу понять был ли это сон или реальность, но то что это правда было нет сомнения.
Я прощался со своими друзьями, на выходе из ресторана арендованного по случаю дня рождения, по мере того как пустели зал, я тоже пустел делав своим единственным желанием, упасть в кровать освободится от этого дышащего официальностью помещения, зал опустел, с шумом вышла последняя группа пожелав мне напоследок удачи. Зал стих но за одним столиком в глубине зала еще кто-то сидел, я подошел поближе эта была Элизабет, душа почему-то влюбленная в меня, я в нее тоже был влюблен, но мы не говорили об этом друг другу, держались все время на расстоянии, что еще усиливало наше чувство. Но видимо сегодня Элизабет что-то поняла для себя, и решила этим поделиться не буду забегать вперед, вот как все началось или кончилось или вошло в кульминационный момент:
- ты еще остаешься?- спросил я, усталым голосом, в ответ мне прозвучал робкий расстроенный голос.
- Лион, объясни мне, как долго мы с тобой общаемся?
- 5 лет, а что и почему ты такая грустная - спросил я, оживившись и сев, напротив нее.
Лион, поедем в Куршевель?
Конечно, mon ami.
Лион ты меня любишь?- вопрос остановил мне на мгновение сердце я взглянул в ее глаза в них горели два огонька, сжигавшие меня режущие и колющие влюбляющие, наверное в них отражалась бесконечность, самого прекрасного если не сказать божественно теплого медового заката, бодрящего малинного рассвета, грусть прекрасной ночи с желтой растлевающей сердце лунной улыбкой. В эту тысячную долю секунды я понял, что не смогу сказать правду, я опасался этой увиденной бесконечности. Прожить сто лет увидеть, моря, океаны, страны, лица ничто по сравнению с этим вечно светлым небом, с облаками обнятыми улыбкой солнца, цена этого видения, жизнь моего плененного сердца, но я солгал в этот вечер, солгал, разбил мозаику, стекла храма, лицемеря самому прекрасному ее пазлу. Я начал корить себя, за то, что умер, пал в глазах ангела сидящего передо мной.
Нет.
Я тебя тоже, потому как любовь истинна только тогда, когда взаимна, но ради того чтобы ты когда-нибудь полюбил меня, напиши книгу о том что я тебе сейчас расскажу, querido mio amigo. Нет дай мне лучше свою руку, только прошу обещай мне не о чем не жалеть.- я удивленно глядя и по-дурацки хлопая глазами положил руку на стол перед ней, ее нежные пальцы обняли ее как нежная лоза винограда, оплетает водосточную ржавую, холодную трубу не богатого дома в пригороде Ниццы, нагретыми на солнце листочками.
Что ты хочешь этим сказать?
Ты главное помни, рядом бьется сердце бога, но дьявола сердце бьется неистовее и быстрее. Дай бог тебе не стать им искушенным.- она улыбнулась, так же загадочно как Монна Лиза, по ее нежной белой щечке потекла слеза.
Вспышки не было и не было помутнения сознания, вокруг все закрутилось свечи на стенах ресторана, вращались вокруг меня, образуя световые линии, Элизабет растаяла, превратившись в какое-то пятно краски. Потом стало темно, в этой пугающей темноте я понял, не было времени ибо, она не дышала как темнота ночи, она была безмолвна совсем никак темнота ночи, гробовая тишина, запах смерти, если она пахнет пустотой, немая отупляющая темнота. Я открываю глаза трудно, сказать, что я испытал удивление, страх, боль, бессилие, но это было что-то холодящее душу я был в белой абсолютно белой комнате без стен потолка, пола окон и дверей, пространство белое пустое, оказалось сложнее воспринять, чем последнюю обитель тленного тела. Мысль тупая приглушающаяся потрясение начала резать сознание. Врезаясь, в плоть ее нож по нервным окончаниям поднимался к центру бредовых идей, безрассудств – мозгу, где мысль воссела на свой трон подобно крови плоти дитя царского алькова, после смерти родителей. «где я?» произнес я вслух или про себя но мне показалось что я крикнул изо всех сил, резануло перепонки и теплая кровь потекла из уха. Передо мной появился старик в белом костюме, черной рубашке, с издевающейся улыбкой он заговорил со мной.
«здравствуй Лион, не надо кричать, если ты здесь, то твои дела дерьмо, которое ты сам и будешь сейчас убирать»
- кто вы?- мои слова звучали уже не так громко
- твое удивление понятно, не хочется платить за свои ошибки? Но придется.
- я повторю свой вопрос кто ты такой, почему я здесь, какие ошибки я должен перед тобой исправлять - спросил я злясь.
- ты в зазеркалье- старик рассмеялся. Я сжал кулаки с целью накинуться на этого старика, попытка встать не удалась, болели ноги и глаза- Лион это уж слишком, расслабься драться тебе не зачем, и я в плохом настроении чтобы воспринимать как шутку твои фамильярные обращения на «ты», ладно лжецам чужды праведные и вежливые мысли.
Удивление, сковало мысли, старик молчал, а я задался вопросом, волновавшим еще до начала этой сбивающей с толку беседы «где я?»
Старик медленно, дробя слова на слоги, произнес:
-здравствуй Лион, где ты догадайся сам, я Эдмонд, по крайней мере, так меня зовет Элизабет, которую ты обидел, сегодня, ладно поднимайся, хватит лежать объясню тебе суть твоего визита сюда, ты должен пройти несколько испытаний, знаешь, они, просты и помогут тебе в кое чем разобраться.
- Эдмонд я умер я в раю или в аду?- сорвался с моих дрожащих губ вопрос.
- ба, что ж ты парень, извини, что напугал, ты живее меня, ты в одном хорошем месте. – сказал старик добродушно.- ладно буду до конца откровенен с тобой ты в праведной мысли, место где решаются не справедливости, если человек безответственен и не может собраться с мыслями, говорить правду или нет, любить или нет, не буду пускаться в долгое перечисление жизненных вопросов имеющих полярные ответы, просто скажу тебе, что здесь ты поймешь природу вещей и научишься нести ответственность за слова.
- простите, вы сказали, что я обидел Элизабет, чем же?- голос продолжал звучать удивленно.
- ты ей соврал и разбил ей этим сердце, сейчас она плачет и думает о тебе, ее потрясение и боль раздавило твою психику, ты об этом не знаешь пока, именно поэтому ты сейчас в ее праведной мысли.
- не думал что у нее так пусто в голове- я усмехнулся, Эдмонд подавляющем взглядом ругающего ученика учителя глянул на меня разбив о рифы не понимания корабль моей нервной веселости – простите, что я должен делать? Что за испытания?
- 12 испытаний включают в себя повышающиеся от начала уровень сложности, первый этап девять уровней направлены на повышение твоего сознания. Т.е ты проживаешь девять судеб. 10 испытание уровень праведника своего рода жизнь, в которой ты спасаешь людей от искушения, 11 испытание комната мыслей и 12 суд. Не советую тебе в первых десяти жизнях накладывать руки на себя ибо из-за этого страшнее будет приговор суда. После каждой пройденной жизни ты возвращаешься сюда, я даю тебе ключ к следующей. В каждой жизни ты имеешь право на помощь духовного наставника, так же он будет защищать тебя на суде. Приговор будет выносить архангел Элизабет, с которым ты проведешь 11 этап. Каждая жизнь, является отражением части твоей поэтому тебе будет не сложно их проживать, по крайней мере, проще чем оценивать.
- и что же т.е я на сеансе у психолога, которой в конце раскроет сущность моей проблемы?
- фактически да, но здесь ты и не в силах отказаться от сеанса перенести его.- меня начала настораживать одна вещь сколько я здесь проведу времени на этапах, если брать среднюю жизнь то это лет пятьдесят, в итоге я уйду от сюда глубоким старцем. Эдмонд прочитал мою мысль и успокоил меня- твое пребывание здесь будет равно одной секунде земной, т.е ты вернешься туда от куда мы тебя забрали спустя ровно одну секунду.
- спасибо утешили - произнес я – а когда начинать?
- Когда будешь готов. Тебе нужно сейчас поговорить с Чармэн, чтобы она взяла твое тело на хранение, не теряй номерок от гардероба. – старик усмехнулся. Где-то вдалеке этой пустоты появилась женская фигура в черном бальном платье, она быстро приблизилась и спросила у Эдмонда.
- какое тело мне надо забрать?- Эдмонд указал рукой на меня
- этого молодого человека.
-почему здесь все читают мысли друг друга- спросил я заметив эту странность, чармен взяла меня за руку со словами.
- потому что мы части одной мысли, мы часть единого целого, твое тело номер 5001, не забудь. – не успев ничего сказать ей как она исчезла, с моим телом которое упаковало в коробочку по размерам подходящую к обручальному кольцу. Эдмонд произнес
- обернись, вот дверь к началу пути. И помни слова Монтеня: « Что касается смерти, то ощущать ее мы не можем; мы постигаем ее только рассудком, ибо от жизни она отделена не более чем мгновением».
Я увидел за своей спиной дверь, подошел к ней глубоко вздохнул и вошел в нее. Где я, почему я лежу прямо под солнцем, вокруг нет травы, лишь горячий песок заставляет, содрогнутся внутри от какого-то страха. Напротив меня лежит камень и смотрит на меня, странно у камня есть глаза, значит, он должен слышать, докатился, собрался разговаривать с камнями я кричу:
- простите, мистер камень где я? – камень оценивающее глянул на меня
- какой я тебе мистер камень? И вообще граниту не пристало разговаривать с кусочком безмозглой насыпи.
-простите, зачем вы мне грубите?
- а тебе ли не все ли равно дожидайся своего часа когда, тебя разрушит ветер солнце или дожди.
Диалог явно не складывался и я стал ждать чего-то или кого, к тому же если на то пошло, то эти испытания не таки уж сложны, подумаешь, подождать лет десять и превратиться в труху. Солнце пекло, кусок гранита ругался с муравьями, которые его облепили с ног до головы, нет скорее от нижнего выступа до верхнего выступа. Ну и по делом ему будет. И так значит я уже сформировавшийся в социальном плане камень имею место под солнцем и что я должен делать? Подбежала собака, что она собирается делать? – эй не надо меня нюхать- я в приступе ярости, попытался кинуть себя в нее но ничего не вышло, собака решила справить на мне свои физиологические потребности : «боже как унизительно», я откашливаюсь, мой сосед кусок гранита отогнав муравьев, катается со смеху и сквозь приступы смеха говорит «ну ты и придурок, собаки тебя не слышат, более высокий уровень организации». Мне стало обидно, и я решил уснуть, «ненавижу собак и гранит» - крутилось у меня в голове. Одно славно процесс разрушения начался. Шум дождя, дождь замочил мое каменное тело, я проснулся светила луна, нежно и тепло она улыбалась мне, Элизабет, это имя кружило мне голову, пьяня и согревая, как она сейчас далека, как смутно я восстанавливаю ее образ - любимый до боли. Мимо луны проносятся тучи, то закрывая, то открывая ее взгляд, неподалеку посапывает кусок гранита, тишина интересно есть ли дело миру вокруг до меня мокнущего камня, такого маленького и одинокого, я не жалею себя, знаю что после этой каменной жизни у меня будет другая. Просто цель моего пребывания, что-нибудь я значу для этой вселенной, с ее многоликостью, своеобразием, в моменты моей человеческой жизни я задавался этим вопросом. Но не так как теперь, смешно ли со стороны слышать и думать о том, о чем мечтает камень, немой, бездушный, на самом деле суть этого состояния, не в том кто ты есть на самом деле, а в том осознаешь ли, ты кто ты есть. Вот я лежу тут и лишен обоняния, собственного запаха, чувствительности кожи, не могу ходить, а размышляю как человек. Я попытался сдвинуться с места но ничего не вышло, может позвать ангела хранителя, будет хоть с кем поговорить, я кричу: « мистер ангел хранитель вы меня слышите?». Шум дождя в ответ, видимо старик Эдмонд меня обманул, ладно буду спать. Я пробуждаюсь, слыша крик гранита, его опять облепили муравьи, теперь я над ним смеюсь, палящее солнце разогревает меня до температуры кипения воды, а я смеюсь и мне не больно. Вдруг тень загораживает солнце, я вижу лицо мальчугана смотрящего на меня. Он хватает меня, мое сердце замирает, точнее тело замирает или я так думаю, что что-то замирает, ладно не буду претворяться простачком. Я испугался каждой своей частицей и начал кричать, вопить не пойми что, мальчуган размахнулся и кинул меня в воду я иду ко дну, странное дело за что мне это я ведь просто лежал и никого не трогал, идиот выместил на мне свою ярость, я расстроенный жду столкновения с дном, я кружась в невообразимом танце иду ко дну, вот так быть смиренным не можешь ни кому дать сдачи. Дно темнота так пугает, мне почему – то дико захотелось увидеть солнце кусок гранита, ту собачонку, которую встретил в начале своего каменного пути, муравьев, хоть они меня и раздражали, зато теперь я могу двигаться, меня куда-то несет течение, во всем надо видеть положительные стороны. Я валяюсь на берегу весь в трещинах, как неумолимо время кажется, еще недавно меня заковали в цепи, сделав камнем а прошло уже по моим подсчетам лет тридцать, грустно осознавать то что река, омывавшая меня, вытачивавшая мое тело, пересохла, трудно поверить что и у камня есть конец. Что я сделал для мира, ничего лишь придал ему веса на один маленький жалкий камешек, я чувствую как песчинки осыпаются с меня, становится грустно, как в осенний дождливый вечер. Трудно поверить, но я только находясь в теле камня, осознал, насколько грустна осеняя пора с ее золотым листопадом, с каплями стекающими по листку дерева. Очень становится холодно и одиноко, я думал все эти годы лишь об одной Элизабет, растворившейся, где-то в без телесном растворе времени и пространства, именно из-за нее я здесь в этих обстоятельствах и сам факт видимо заключается не в моей лжи, а именно в том, что ночь и день и кружащийся в воздухе лист и капли росы целующие меня каждое летнее утро и снежинки, укрывающие меня зимой, они все живы во мне так же живы и любимы как стоящий в глазах фотоснимок Элизабет, такой родной, но одинокой где-то, где-то там в моем сердце. Я начал понимать сейчас почему я стал камень, ведь только камень может любить все вокруг, но не уметь об этом говорить, этакий скромняга малыш щебень, и таких камней как я беспредельное множество, мы настолько близки к миру травы, муравьев, в общем всякой мелочи, которые люди со своей высоты в несколько футов, просто не замечают, топчут и давят, обидно и хочется кричать от боли когда видишь поломанный колосок, раздавленного муравья. Чувствую что уже дрожу, скоро я распадусь на крупинки и умру, не много жаль, понимать что целым миром был для тебя человек а ты побоялся ему в этом признаться от этого сейчас грустно и уже совсем тяжело осознавать, что ты не в силах что сейчас изменить, долгий путь со встречами с кнутами и пряниками ждет по старинной мудрой дороге познания истинной ценности масштаба вселенной заключенной в воспоминании о любимой девушке, ждет впереди. Ведь великолепие признано лишь тогда, когда о его великолепии сложены песни, книги, когда о нем поет весь мир. Вот она смерть маленького камня, подул ветер, глубокий вздох и темнота уже виденная, только сейчас какая-то она радостная то ли оттого что уже не пугает, то ли от осознания того что я сумел что-то понять. Открываю глаза и вижу опять белая комната, однообразный холод белых стен, Эдмонд стоит и разговаривает с кем-то меня он видимо, не замечает, я говорю ему: « Эдмонд что мне делать дальше?» Эдмонд поворачивает голову в мою сторону и с наигранной любезностью, хотя вряд ли он стал бы со мной любезничать
- А-А-А, Лион, ты вернулся должен тебя кое с кем познакомить -
подходит ко мне и тащит к своему собеседнику. – Знакомься Лион это Пабло, Пабло это Лион. – мы обменялись абсолютно безразличными и взглядами со словами
- очень приятно, я вас раньше нигде не встречал?
Эдмонд начал рассказывать мне про Пабло, мол, в этой правдивой мысли он почти сам главный, знает все о жизни каждого клиента, меня удивило одно маленький щуплый с детскими частями тела, видимо его мать была модернисткой, из чрева которой он хотел вылезти. Интересно, а у меня в голове есть та
кое же место, надо как-нибудь найти этого Эдмонда и пустить на испытания, я хоть посмеюсь над ним, как он, над моими человеческими страхами выставляя меня дурачком смеялся в начале, не успел я подумать как Эдмонд уже переключился на разговор со мной:
- Лион Пабло здесь не случайно он следит за твоими мыслями на земле и передает их мне я твой куратор в праведной мысли, если мысли твои на этапах будут растлевающими грубыми и не цензурными мы их вставляем отчет для суда. В каменной жизни их у тебя всего лишь шестьсот.
- мои мысли как каменные или какие они там были, рассматривались?
Теперь заговорил Пабло, что-то припукивая себе под нос своим маленьким ртом.
- мысль один из самых материальных объектов она более вещественна чем ты, я, эдмод и эта комната. Ты с первого своего взгляда на этот мир выбрасываешь в него свои мысли, они множатся, стираются, передаются, но это лишь только для тебя для нас это целая энциклопедия о жизни, мы закрываем глаза на твои порочные действия будь ты даже педофилом наркоманом, нам все равно нам нужны твои мысли, богу все равно кто ты в этой жизни ему важны твои помыслы. Хочешь ли ты этого или нет но жизнь любого человека это лирика, поэма, проза, мелодия мыслей.
- простите, чему вы хотите меня научить, вере в бога, в дьявола или вы хотите сказать что мысль есть высшая правда и истина и она сродни началу жизни? Я считаю что бога нет и вас нет это все иллюзии, в которые вы заставляете меня уверовать.
Эдмонд, что хмыкнул и вслед за этим произнес:
- Лион хочешь ты этого или нет, но природа вещей построена на иллюзии.
- Почему? – я спросил с нескрываемым удивлением.
- посмотри на дерево.
- какое дерево здесь нет не одного?! – я начал внутренне паниковать – хватит морочить мне голову с какой стати я должен видеть здесь дерево, его нет!
- смотри внимательнее – я попытался сконцентрироваться, и передо мной появилось дерево с пышной зеленой кроной каждый листочек которого, был слегка подсвечен солнцем , удивление сменилось страхом, я дрожащим голосом произнес
- вижу.
- Лион ты только что создал своей мыслью дерево, просто твоя мысль о дереве смогла выйти наружу - родиться. Понимаешь миром управляют мысли они созидают и уничтожают, ты видишь вокруг себя белую комнату не потому что она пуста, а потому что ты ее такой создал, ты боялся пустоты, страх оказался сильнее твоих мыслей. Поэтому ты создал пустоту.
- т.е как я вас понимаю здесь я могу строить и следовательно могу ломать?
- Лион боже ты как ребенок – Эдмонд усмехнулся. – Ты даже не можешь определиться, что хочешь узнать, ладно вывалю на тебя кучу ответов, сам потом разберешься – я стал напряженно слушать, - ты знаешь что вода кипит при ста градусах, ты знаешь что если налить масло на бумагу, то на ней останется след ты знаешь, что солнце встает на востоке, этих ты знаешь множество, ты постигал все это не путем размышлений, а путем выслушивания и принятия к сведению, вроде неписанной истины. Но за этим всем стоит длительный мыслительный процесс других людей научивших этому тебя. Т.е. древние люди из любопытства решили нагреть воду, в итоге она становилась теплой потом горячей, потом закипала они стали размышлять над этим и пришли к выводу что вода может кипеть лишь при ста градусах, но лишь после того как создали термометр, потом люди решили кипятить воду в горах, она закипала раньше чем достигала нужной температуры ста градусов так появилось исключение из правил, причиной тому давление. И таких явлений на земле и в космосе множество и каждое из них имеет первооснову, следствие, вывод, и способность к обрастанию теориями. Знаешь очень трудно сказать, есть бог или нет, но первооснова есть вера в существование творца, следствие заповеди, вывод в этих заповедях есть толк, смысл, а следовательно и повод для размышлений и трудно сказать сколько на сегодняшний дней религиозных теорий может возникнуть, вот тебе и способность к обрастанию теориями. Но для этого всего нужны мысли, не буду заниматься софистикой чтобы окончательно тебя запутать, просто для того чтобы мысль была общепринятой множество людей должны думать так же, если этому множеству появиться противопоставление то появятся еще теории и этот снежный ком будет становится все больше, пока не появится солнце которое его растопит, это иллюстрирует то что труд миллионов умов окажется напрасным, и именно ради веры в то что не напрасны их труды мы сейчас здесь, ты солгал Элизабет и это малозначимо, таких как она и таких как ты миллионы вечно лгущих друг другу по поводу и без, важно лишь то что именно из всех этих людей ты попрекал святыню трусливой ложью, ты плюнул в лицо любви и это было бы не так печально если бы ты не сидел после этого оглушенным, тысячная доля секунда съевшего тебя страха, отправила тебя сюда и даже здесь ты слеп, каждый раз вопрошаешь заставляем ли мы тебя верить в догмы, в обще во что-то верить, понимаешь нам плевать что ты для себя уяснишь, как поведешь себя при встрече с Элизабет, для нас важно одно будешь ли ты искренен с ней, будешь ты кричать ей о любви или продолжать лгать нам все равно, главное, чтобы ты просто осознал насколько сильна мысль, и какую ответственность накладывает эта сила.
- я это понимаю, не проще ли вам было меня отпустить со своими страхами глупой ложью обратно не заставляя меня страдать, думать сейчас о том что как плохо я поступил если именно этого хотите, то я это уже понял и видит бог что я не лгу, да и зачем мне вам лгать мне все равно до ваших слов мыслей и глупой полемики вы сказали, что избежите софистики, на самом деле вы только этим и занимаетесь, как вы сказали, вывалите на мою голову кучу ответов, да именно так?! Но вот только ошибочка вышла, ваши ответы не на те вопросы. Я скажу больше вы фанатик - веры в непонятно во что, для вас жизнь человека не стоит и ломаного гроша, даже жизнь Элизабет, за праведность которой вы ратуете, заставляя меня ползать на коленях в просьбах расшифровать ваши пространные тезисы и метафоры, а я вам должен поверить. – я испытал удовлетворение которое испытывает вандал размалевав памятник, как ребенок сломавший машинку у того которому завидует. На лице Эдмонда выразилось удивление, нависло молчание, если бы только не врезавшийся в фонотеку, смех Пабло, мы бы так и стояли глупыми статуями.
- Лион, Я вот что вам скажу, Эдмонд говорил, оперируя мыслями Элизабет, той которую ты любишь и ее слова есть слова Эдмонда, ведь то где мы сейчас ничто иное как мысль Элизабет одна единственная мысль, которая родилась в ней после того как ты солгал, и эта мысль направлена лишь для понимания того искренен ли ты с ней до конца, вот собственно и все, наша задача помочь ей прийти к нужному выводу по поводу тебя способен ли ты что – то делать искренне и от сердца, если не способен то бог тебе судья, если же способен то придай своей мысли точную алмазную огранку, а уж какой она будет лживой или правдивой неважно. Главное что идет от сердца а остальное все примеси в слитке. – Пабло улыбнулся.
- а почему бы ей не принять меня таким какой я есть, ведь я ее принимаю?
- как видишь на, это есть причины.- Эдмонд вновь вернулся, к своему напускному всезнайству – тебя ждет следующий этап.
Вновь предо мной дверь я взялся за ее ручку и вновь вздохнув,? когда впервые в нее вошел, отправился на следующий жизненный этап.
Тепло, приятное тепло наполняет тело, чувствуется просто огромный прилив сил, я чувствую что за теплой темнотой, течет жизнь. Я открываю глаза. Вокруг миллионы деревьев, с распустившимися, бело-розовыми цветками, все они белым ковром будто накрывают людей толпящихся под деревьями. Такая странная почтительная тишина, будто накрывает меня, мне кажется, что это настолько святая тишина, что даже не стоит начинать что-то выяснять. Цветущая сакура, я никогда не видел ее, никогда не касался, никогда не испытывал этого трепета восхищения перед чем-то бесконечно прекрасным, сладкий аромат вокруг. Вкус и цвет истинной красоты, я чувствую что я часть этого великолепия, я цветок сакуры, я понял это в ту минуту когда маленькая японская девчонка стала тянуть ко мне руки, а родители отталкивали и запрещали ей меня трогать. Мне перехватило дыхание, я пытаюсь дышать часто, но вижу лишь вокруг миллионы моих цветочных братьев. Я слышу как один из цветков заговорил со мной.
-Здравствуй, друг, согласись красиво – голос его был очень грустным – ты только что распустился и наверное испытываешь удивление – грусть передалась мне – знал бы как велика плата за эту величественную красоту.
-Простите, пока что я только восхищаюсь этой красотой и не могу понять о чем вы.
-миллионы цветков этого дерева говорили так же как ты еще вчера, все ждали когда ты расцветешь, так грустно это сейчас наблюдать.
-почему, что-то не так?
-как раз именно так как должно быть с твоим появлением начинается конец нашего цветения, мы жили именно этим моментом поэтому в нас нет сожаления, нам просто грустно чувствовать, что это девчонка сейчас тянувшаяся к нам, что люди предсказавшие дату когда мы распустимся, забудут о нас.
-по-моему это очевидно и не стоит этому удивляться, будь мы сейчас просто камнями, мы бы рассуждали так же что как тяжело быть малозначащим камнем.
-камни молчат именно потому что лишены красоты, почему говорят об обвалах в горах, о землетрясениях все потому что камни одиноки в своем каменном холоде и хотят умереть.
- вы думаете, что между нами и камнями есть разница?
-нет мы одиноки в своей красоте, понимаешь наше существование просто более влиятельно на жизнь этих пьющих сакэ японцев, на жизнь этих фотографирующих туристов, шелест наших лепестков насыщает их вдохновением, кормит плодами многоликих муз.
- я вас не понимаю в чем же проблема?
- а ты ни видишь, один человек сейчас зарисует крону нашего дерева, другой сложит о ней стихи, но достаточно подуть ветру или пойти дождю, наше цветение прекратится, люди разойдутся к себе домой, где будут так же как мы испытывать рассвет и закат своей, мы как юность этих людей, мы мгновение, вспышка света в царстве тьмы. Мы отражаем их жизнь.
- я всегда думал что в этом мире нет вечного, все когда-нибудь уходит в лету
- только не красота, она не должна умирать, цветок это совершенство формы цвета и запаха. О нас складывают песни и мы не можем быть нетронуты этим. Когда-то давно эти деревья в этой аллеи, сажались с целью увеличить эту красоту воздать ей хвалу, потом эти деревья под влиянием Мэйцзы вырубались, дабы показать, что люди могут управлять красотой. Но совершенство форм сохранило нас, люди и сейчас восхищаются нами. Все потому что красота миллиардов наших братьев, что были здесь до нас, показала, что мы та чистая красота без вымыслов и без вычурных суждений.
- по-моему наслаждение, которое нам нужно доставить миллионам этих людей и есть то ради чего цвели наши братья.
- нет, наши братья были звеном в цепи, частицей света в его потоке этой жизни, любящих и ценящих, а так же ненавидящих эту красоту людей. Мы мелодия, мы поэзия мы само совершенство богатства форм, мы крупицы целого и наш короткий век свидетельство тому величию, до которого нас вознесли творения этих художников и писателей.
Цветок замолчал, я вглядывался в толщею пепельных облаков, что там в этом небе, если там есть бог он видит и удивляется одному из самых своих гениальных творений цветущей сакуре. Я начинаю уставать, сонная нега сковывает мое тело, возле ствола моего дерева устанавливают светильник, чтобы он подсвечивал нас в темноте. Насколько же ненасытны люди, хотят выжать еще больше сока из уже сморщенного и иссушенного апельсина. Сумерки медленно перетекли в ночь, сожглись фонари, такая тихая безмолвная красота, виденная днем переросла в какую-то убийственную форму. Я засыпаю, как прошел мой первый день бытности цветком сакуры, трудно сказать он вознес меня до небес, заставил родиться прекрасным и от прелести рожденных вместе со мной умирать, топя в моем одиноком ледяном сердце, грусть которая медленно растекалась и обжигало душу. Я вспоминал, Элизабет, воспоминание которое уже становиться глухим и размытым. Будто послевкусие после любимого блюда, в котором множество полутонов, но одно общее впечатление медленно согревает тело. Элизабет бесконечно прекрасный цвет сакуры, я бы вечно совершал ханами перед ней. Она кажется такой совершенной и такой далекой, как я для той девочки тянувшейся ко мне сегодня днем. Простите за сумбурность моих последних слов. Но этих слов так мало, чтобы пояснить малую часть того, чем я восхищаюсь сейчас.
Сон не приходил то ли из-за галдящих туристов, то ли просто от грусти, которая как плесень въедалась в мое цветочное тело. Дышать трудно сладкий очаровательный запах уже смещался с запахом сакэ, но все ничего если бы еще подсвечивающая лампа не нагревала этот приторный становящийся рвотным запах. Я научился у камня слушать и смиренно наблюдать даже незначительные изменения в мире вокруг, я слышу мелодию настроения окружающего великолепия, я вижу насколько сильно это великолепие действует, на людей. Чему я учусь у японской сакуры скорее всего тому насколько зыблемо это великолепие, насколько оно не вечно. Мне вспоминаются вечера которые я проводил с Элизабет, какими мимолетными казались эти минуты пресловутого человеческого счастья. И какими далекими они кажутся сейчас. Видимо тот кто посылает и дарует нам вечную благодать, разъединяет нас на большие расстояния чтобы проверить истинно ли наше чувство. Особенно сейчас когда чувствуешь себя немым бесчувственным цветком в этом кричащем о своей вере любви надежде мире. Люди восхищаются мной потому что я символ чего-то близкого и родного им, но такого далекого. Символ их юности ушедшей. Сейчас она стоит в стороне и понимает, насколько она любима и насколько она любит этих людей, проживших с ней пору безоглядного погружения в волшебство, родного очага, материнского тепла. И чем старее люди тем роднее и любимее для них воспоминание о молодости.
В состояние камня я так же грезил об Элизабет, как о чем-то далеком от меня как о звездах на небе. Но сейчас я понимаю чем она дальше от меня тем сильнее я ее люблю. Наше вселенная расширяется увеличивается, так же и образ Элизабет, становится все теплее и теплее для моего закованного в эти путы хитросплетений моей жизни, сейчас я понимаю что для того чтобы сделать один небольшой шаг не достаточно одной даже человеческой жизни, какой бы насыщенной она не была, нужно прожить цепь состояний начиная от камня и заканчивая этим пресловутым судом, судом нравственном о котором я пока имею только смутное представление. Жизнь дана для того чтобы ощутить именно цепь состояний. Как видите я оказался толстокожим и мне нужно грубо ткнуть носом в эти состояния. Сейчас я живу в мысли Элизабет именно потому что она прожила уже эту цепь состояния визуализируя, созерцая окунаясь в глубины не изведанных и потаенных чувств, запахов и цветов. Сейчас она учит меня этому, заставляя именно пройти через все эти запахи и цвета, возможно в следующей жизни я узнаю что-то о людских чувствах. И это приподнимет занавес, разгонит туман на сцене, где мое не понимание и боязнь чувств нависла над моим сознанием домокловым мечом. Сцена с которой я сейчас говорю, на этой сцене погибали самоотдаваясь игре в жизнь актеры почище меня. А почему же я до сих пор говорю о вещах не присущих моему сознанию в той реальной жизни. Я затерявшейся в иллюзорном мире, планете, вселенной рассуждаю, об основах человеческой морали сравнивая с образом девушки далекой сейчас оттого, что в данную минуту считаю действительным. Наверное, это и есть самое большое заблуждение действительность объяснять расплывчатыми упоминаньями о том, что растаяло в вечности. Разумеется, глупо бы было сейчас объяснять работу современной экономики, тем что на нее влияет Антарктида. Но ведь и так же глупо рассуждать о современной действительности не вспоминая древних преданий легенд, говоря о причинах войн мы видим прежде всего национальный конфликт, а не корыстные цели враждующих сторон, в обратном случае не было бы этих самоотверженных юнцов вопящих о любви к своей нации. Интересно любая война как бы она не завершилась обязательно проиграна с самого первого выстрела ибо нет оправдания тому что люди убивают друг друга без особой на то причины. Так и в жизни с кем бы мы, не начинали спор мы с первых минут его проигрываем, ведь все равно в своей устоявшемся мнении человек будет глупцом, дураком но не отступит от него, только лишь потому что его суждения вызывают спор, а следовательно он задел за живое и уже из этого вытекает что наши попытки отступить со словами: «делай как знаешь» или «я останусь при своем мнении». Делают из вас глупца, а из-за взволновавшего вас спорщика героя. О моем нынешнем состоянии Монтень говорил: «Человек страдает не столько от того, что происходит, сколько от того, как он оценивает то, что с ним происходит». Действительно, как я оцениваю эти перерождения, как наказание, как шутку разума, как насмешку надо мной? Нет, явно нет, это демонстрация моего бессилия не способность властвовать над обстоятельствами. Грубое подавление моего разума, сознания или чего там еще, говорящем о чем - то потаенном в моей голове. С попыткой выучить меня якобы искренности. Но что делает из психопата, психопата это его враждебность, ненависть к миру во круг, а что если эту ненависть в нем с детства воспитывают как норму. К чему я это говорю, а кто тому что с первого своего вздоха в этой белой комнате мне навязывают стремление к искренности, говорят какой я толстокожий и глупый. Судят о моих мыслях как о плоде нездорового сознания. Строят из себя превосходящих меня в развитии всезнаек. Провоцируют меня, хорошо, я буду искренен в самовыражении, только не в суждениях, а в ненависти, пусть будет так, я раздавлю эту комнату ненавистью выросшей на святой любви и вере, вере к субстанции которую называют богом у меня есть что им всем противопоставить: "люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего". А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гоняющих вас, да будете сынами Отца вашего небесного..."
Евангелие от Матфея, 5: 43-45
Я не буду спорить с Эдмондом и с кем я там еще встречусь, я буду их любить и боготворить, пока они сами не взмолятся и не возьмут свои лживые инсинуации обратно с извинениями. Ярость шумела во мне как кипящая вода, пока мой сосед по ветке не закричал в миг, заставив позабыть о враждебном настроении:
- друзья, становится холодно, скоро будет конец. - То ли от его слов то ли действительно похолодало, но я почувствовал какую-то не мощь, в концах моих лепестков они замерзают и трепещут от нарастающего ветра. Вдруг один лепесток отрывается и улетает, нет ни боли, ничего, только становится еще холоднее. Я слышу крики: «прощайте друзья», вижу кружащиеся как снег лепестки, так красиво особенно в свете одни пропадают, слетают новые. У меня остался последний лепесток. Я глубоко вздыхаю и кричу что есть: «прощайте, друзья». Мой голос слился с другими, я казалось еще, долго слышал эти выкрики, но где-то в отдалении, я лежал на земле, и мне хотелось плакать, как четко смерть смотрела мне в глаза, а на меня падали кружась мои бело-розовые, братья. С отжитыми верами и надеждами остаться в памяти этих веселящихся людей. Надо мной взмывает что – то черное это какая-то подошва, и я шепчу: «прощайте братья», подошва опускается прямо на меня. Я лежу в темноте и улыбаюсь я опять в этой комнате, ставшей властительницей надо мной. Так не хочется открывать глаза, но лишь ради того, чтобы показать этим школерам, что чистота и искренность суждений, сокрыта не в душе, не в разуме, а в единовременном порыве эмоции, порождающей мысль, я открываю глаза.
Эдмонд сидит за каким-то столом с зеленом сукном на крышке. Сам он уперся в стол локтями и усиленно что-то высматривает, возле левой руки дымится кофе, в зубах дымится сигара. Опять попытка показать, полное безразличие ко мне, а потом вскинув руками сказать «о, здравствуй, привет, ты уже вернулся». Я молчу из принципа, не хочет меня замечать, пусть не замечает, но и я стелиться перед ним не собираюсь, хотя бы из-за того что обстановка меня уже не удивляет. Во мне проснулось какое-то бешеное желание, сотворить что-то шуточное. Я подкрадываюсь сзади Эдмонда и невзначай, опрокидываю на его белоснежный костюм, кофе. Эдмонд подскакивает, сигара угождает прямо на полу пиджака, он начинает шевелить губами, а я чувствую, как расплываюсь в улыбке и в моих глазах горят, два шаловливых огонька. Он поднимает глаза полные растерянности на меня, а потом их опускает обратно на пиджак, где пытается спасти руками его уже загубленную чистоту. Затем он тоже начинает смеяться, чем сильно удивляет меня, пятна на его пиджаке исчезли сами собой, стол тоже растаял. Мы снова в чисто белой комнате. Эдмонд прекратил свой нервный смех и обратившись ко мне спросил:
- а вот теперь и говори, что люди не алчны.
- в смысле?
- Лион тебе не идет, выражение заинтересованности, люди даже в обстоятельствах в которых абсолютно не властны, пытаются извлечь что-то. Вот ты, например, облил меня кофе, чтобы посмеяться и как сам видишь разыгранное мною удивление и озадаченность с которой я пытался очистить пиджак, развеселили тебе.
- и в чем здесь связь?
- Лион, ты либо глупец совсем, либо глупец с признаками сознания, этакий скромный дурачок, интересующийся, куда унесли его утку - на морщинистом лице Эдмонда выразилась глупая улыбочка – понимаешь, в чем проблема, ты здесь вообще никто, твои мысли и вопросы известны на десять минут вперед чем ты о чем-то подумаешь. Воображение дано нам неспроста оно иногда помогает задуматься. Знаешь даже твои размышления о том что ты будешь нас ненавидеть я могу разрушить, быстрее чем ветер разрушит карточный домик. А знаешь как? Я подавлю твое сознание и ты вернешься в свою реальность действительным и неоспоримым идиотом, и это не угроза, это лишь предупреждение, а истинное доказательство моей силы лежит уже в тебе, в виде страха, знаешь маленькие дети когда у них отбирает деньги старшеклассник, почувствовав его благосклонность на время теряют чувство страха и начинают общаться на равных, но стоит один раз им напомнить истинное положение вещей их прежний страх увеличивается кратно. Ты думаешь, что если тебе позволено вольно выражать свои мысли, от которых даже ни капли не пахнет разумом, то это дает тебе власть над чем-то?
- а знаешь ты Эдмонд, думаешь что ты меня запугаешь, потому что считаешь что я боюсь тебя, то скажу на перед помни меня здесь напугала лишь не обычность обстановки.
Откуда-то из пустоты появился Пабло, мы поздоровались кивком головы.
- Лион не слушай Эдмонда, он любит напустить страха, но и ты веди себя подобающе. Тут заходил твой ангел хранитель. – во мне что-то на секунду остановилось, так значит он и в правду есть – он спросил, захочешь ли ты с ним встретиться, ведь он, не смог появится в первые минуты того как ты здесь очутился и в связи с этим могли возникнуть трудности.
Я выдавил из себя ели слышимое: « да».
- что ж мы оставим вас наедине. – Эдмонд с Пабло исчезли.
Вдалеке что-то яркое, начло быстро приближаться ко мне, я защурил глаза, секунда и передо мной стоит мужчина лет тридцати крепкого телосложения, в дорогом костюме, похож он на дорогого адвоката. Протягивая, руку он сказал:
- здравствуй Лион, как твои дела? извини, что не с самого начала с тобой, да хватит смотреть на меня как на чудо, уверяю, ты часто со мной встречался, просто не замечал.
- простите, за мое удивление, просто это так не обычно – мое удивление начало рассеиваться – вы и вправду существуете.
- хватит этой официальности я самый дорогой в твоей жизни для тебя человек, просто ты об этом не знаешь.
- я все таки думаю, что самые дорогие в моей жизни это отец мать и Элизабет. – мне не хотелось спорить, но я хотел говорить что угодно, лишь так для вида, дабы растянуть пребывание рядом с ангелом. Ангел усмехнулся.
- ну хоть бы капля благодарности, а кто надоумил твоего отца проверить тормоза прежде чем вы поехали в горы, а кто напомнил матери что надо вернуться и выключить газ, когда вы пошли в оперу, кто наконец размотал пуповину которая обмоталась вокруг шеи у тебя, когда ты рождался, не хочу возвышать себя, но это сделал я и теперь кто будет вытаскивать тебя из этого дерьма? Разумеется, я. Рад, что ты не натворил глупостей, пока меня не было. Мне дали прочитать отчеты о твоих жизнях на этапах, рад не думал что ты способен на такое количество чистых мыслей, сейчас у тебя 200 предосудительных мыслей. Это здорово можно потребовать досрочного перевода на другой этап.
- как, то есть я могу перескочить несколько этапов?
- тебе что не говорили о божественном кодексе праведных мыслей?
Моему удивлению не было границ какой кодекс у меня здесь есть права.
- нет мне ни слова не говорили. А ты можешь рассказать что это за праведная мысль и как мне здесь вести себя?
- могу, праведная мысль, удивлен, что тебе этого не сказали, это комната созданная просвещенными сознаниями, то есть людьми, чьи ангелы хранители достигли божественной непорочности. Эти ангелы имеют абсолютные знания о каждом человеке живущем на планете, они знают как бог, но они не могут воздействовать на души людей после смерти тела в котором они находились. Элизабет твоей и повезло и не повезло одновременно. Чистота ее мыслей не знает границ и искренность ее побуждений так же безгранична, но если она почувствует потрясение, удивление или влюбленность, в обще любое чувство, то ее сознание подавляет сознание других людей и отправляет сюда на проверку и обучению этой искренности.
- а цель этого всего?
- цель поднять общий уровень искренности планеты, т.е после пребывания здесь ты лишишься неискренности. Это хорошо, потому что после смерти на страшном суде, у тебя не будет повода для беспокойства, куда ты попадешь, это будет только рай.
- у меня здесь есть права?
- думаю, этот вопрос тебя сильнее всего волновал, да, разумеется ты можешь отказаться от своего наставника, этого я не советую делать, на это есть много причин но это ангельский секрет, далее ты можешь перескакивать уровни если порочность мыслей ниже 300. ты имеешь право на защиту ангелом хранителем, ты можешь ей воспользоваться три раза, советую приберечь это до суда, ты имеешь право советоваться со мной в любую минуту, ты можешь выйти из праведной мысли если непорочность твоего ангела хранителя станет божественной.
- а когда она станет божественной?
- этот вопрос решает собрание святой троицы, оно состоится не скоро так что, придется тебе пройти все этапы.
- и что будет дальше?
- в смысле? Что будет на этапах? Или что?
- сила Эдмонда, правда велика, как он мне говорит?
- он о многом умалчивает и видимо делает это специально, вот почему, в праведных мыслях работают неприкаянные души, здесь они зарабатывают себе очки, чтобы наконец успокоится. Они выполняют роль наставника, ты находишься полностью в их власти. Это как в психушке за ее стенами правят думы, парламенты, а внутри стен врачебный совет владеет всей полнотой власти и делать они могут с больными все что угодно об этом никто не узнает. Так же и в мирах сознания и подсознания в первом тобой руководит бог, во втором неприкаянные души.
- т.е я нахожусь во власти своего наставника?
- да, твое сознание подавлено и по этому ты тут, а как ты думаешь кто правит миром тот кто его создал или тот кто в нем поселится?
- понятно.
- ладно, не вешай нос, я пойду, мы с тобой еще встретимся.
Вспышка яркого света и ангел исчез. Слышу шаги за спиной, Эдмонд быстрым шагом приблизился ко мне и положил свою руку мне на плечо.
- Лион, ну и как тебе твой ангел?
- очень любопытно!
- слушай Лион, я знаю что он тебе говорил, поэтому сразу чтобы не порождать вопросов. – я почувствовал что Эдмонд взволнован и грех мне этим не воспользоваться, просто для того чтобы подчеркнуть, что я не теряю присутствие духа, если говорить на чистоту в моем представлении здание человеческого бытия, столь изящно и умело спроектированное до моего попадания сюда рухнуло и превратилось в пыль.
- вас что-то так взволновало? Наверное то, что я теперь знаю что с прошлым у вас не все в порядке, раз вы неприкаянная душа.
- Знаешь, Лион мне надо было сказать тебе об этом с самого начала, раз уж мы знаем все о тебе, справедливо бы было и тебе знать все о нас.
- что такого вы натворили в прошлой жизни?
- Лион брось этот тон кокетливой проститутки, я поведаю тебе свою человеческую трагедию. И не дай бог тебе засмеяться, когда я буду говорить – Эдмонд глубоко вздохнул, на секунду опустил глаза в пол, затем заглянул прямо в мои и начал говорить, будто кому-то стоящему за моей спиной. – история одной человеческой жизни, вещь знаковая и заложенная в нем божественным предопределением. Кто-то губит ее, кто-то ей наслаждается, каждый выбирает свой путь, только исход, которого определяется не богом не стечением обстоятельств именуемых случайностями. А чем-то сидящим глубоко внутри, душа сама по себе это состояние, свободы или закрепощенности. Она есть у всех, у кого-то душа завяла и одиноко плачет внутри тела подчиненного разуму и повседневному распорядку, группу таких людей составляют все маньяки, преступники, в общем все анти-социальные группы, к такому состоянию их привело отсутствие ощущения души и они добиваются этого ощущения путем подавления состояния других людей. Вторая группа - люди неопределенной души, порой это люди открытые отзывчивые, но в них нет ощущения религиозных ценностей, например им чужда любовь, потому как они задрав нос к небу, говорят что ее нет, они не верят ни в бога, ни в дьявола, а если и верят то только так, для порядка. И так же существует группа просвещенной души, это люди, имеющие хоть какие-то устойчивые позиции относительно веры, чувств, эмоций, побуждений они любят, ненавидят, терпят, слышат и видят все то, что их поднимает в ранге духовного просвещения. И не обязательно они верят в бога им достаточно веры в простое чувство, но это чувство рождено душой идет рядом с ними, дает им силы. Разбиение людей на группы возможно множеством интерпретаций, это не главное просто возникает, то что перемещает тебя из одной группы в другую. Я не буду рассуждать далее об этом, с разу перейду к тому, что сделало меня таким какой я есть сейчас. Я был профессором в Сарбоне, преподавал французскую литературу 18 века, писал множество работ по философии, ходил читать лекции по радио, в общем, вел жизнь такого намыленного деятеля науки, грезящего о новых книгах, удивляющемуся концентрированному супу в пакетах, и это все в 30 лет. Я никогда не любил и не влюблялся, мои интересы заканчивались на сборнике стихов поэзии плеяды. И умереть бы мне было суждено в лет 80 в пригороде Париже в нищенской профессорской комнатушке, быть похороненным за счет университета. Весьма печально и непритязательно особенно для людей живущих в браке имеющих детей, я долго учился их не замечать, так же как и они меня. Но судьба изменчива, а особенно когда попадает в изменчивое время. Случилось так, что в аудитории, появилась девушка, я не знаю каким образом, но я влюбился по уши, наверное, если есть в жизни счастье, то оно приключается только один раз. К несчастью она была наркоманкой, но моя любовь, сделала меня слепым, я забыл о принципах морали, нравственности. До знакомства с ней я не знал как правильно держать обычную сигарету, но за неделю с ней я знал все обо всех наркотиках, я познакомился с людьми торговавшими этой дрянью и сам этим занялся. – в горле Эдмонда чувствовалось, встал комок, я чувствовал как он режет его, мне стало жаль и будь он моим другом, я бы обнял и утешил его. – я начал продавать людям привычку, я продавал всем, кто просил, а это были не только молодые неудачники еще и женщины, дети, понимаешь, дети, но когда мне в руки попадали деньги, а я передавал пакетик смерти. Я был азартным игроком, движимым любовью, которая заставила меня стать гнусным разрушителем семей, творцом горя и если есть ад я был верным его слугой. Количество денег росло пропорционально разгоравшемуся во мне азарту, я спал с Клементин, каждый день все больше ее любя, сцены сменялись, делая все мои желания более дикими. Я отбирал у людей волю к жизни деньги надежду, взамен получал страстные ночи, море куража, я купил целый дом напротив отеля «Regina» в центре Парижа. История моей смерти проста, я продал сто грамм героина 16 летнему парню, тот по неопытности перебрал с дозой и ушел в мир иной, по прошествии недели, я попал в полицию его отец был нефтяным магнатом. Он с легкостью посадил меня на долгие годы, я бы так и сгнил в тюрьме, если бы не один случай, сидя в столовой, когда мимо меня проходил начальник тюрьмы, я всадил ему в горло заточку, на то была причина, он заставлял заключенных, делать ему минет. Кровь брызнула, потекла по его жандармскому телу, пропитывая одежду, он хрипел как выкипающий чайник, упал на колени, моя тюремная роба была в крови, я расплатился с ним за унижение меня и моих сокамерников. Удовольствие которое я испытал, притупляло боль всаживаемых в меня резиновых пуль и один из охранников, он явно сделал это специально выстрелил мне в затылок с метров двух, потом вспышка света и темнота, вот так я умер. – Эдмонд, опустил глаза в пол и глубоко вздохнул, нависла тишина, мне было жаль его, он гениальный учитель, ранее я считал его просто прогнившим стариканом, помешанном на разглагольствовании об выдвигаемых им самим же тезисов. Человек, переживший жизнь испытавший все состояния души в полном объеме и при том состояния, которые какого-то могут убить, подавить морально. Сохранил самообладание, чтобы учить меня, наставлять, я боялся, всю жизнь таких откровений, задевающих душу, они казалось, пахли вымыслом. Но сейчас, когда сам не знаешь где ты находишься, что чувствуешь, это игра злого разума, гениального и злого. Психология людей видимо нуждается в постоянном потрясении, они сами хотят быть шокированными и если этого не получают, то в падают в апатию, могут прийти к похожести, на сомнамбулу потеряв при этом стремление к катарсису. Я чувствовал как под моими ногами, что – то бурлит и забирает меня к себе, я погружался то ли в воспоминания то ли размышления, но одно я знал точно меня это волновало так сильно, что и трудно вообразить. Разум вещь, дающая силы и отнимающая чувства. Живя побуждениями разума, мы совершаем ошибки и этим же оправдываем себя, придумываем, приписываем неудачи судьбе, как говорил Шопенгауэр: «То, что людьми принято называть судьбою, является, в сущности, лишь совокупностью учиненных ими глупостей». Не ясность, размытость ощущений выбросили меня на берег необитаемого острова, я далеко от галдящей толпы моих друзей, этих веселых улыбающихся лиц, меня всегда этот шум раздражал, а сейчас я бы отдал многое и скорее не из-за братской любви к ним, а из-за аллегорического солипсизма. Я понимаю, насколько одинокими нас делают эти шумные кампании в них забываешь о проблемах, а выйдя из них становишься одиноким. Одиночество окрыляет, подчеркивая твою независимость, а затем свергает в пропасть депрессии. Как много раз я ошибался в людях и как много они ошибались во мне, я знаю, что не стою не их улыбок, и вообще общения с ними, я дешевка брелок из резины, который дают в подарок в магазинах одежды. И это ни самоуничижение, а факт, который я читаю в газете состояния сердца, я одинок как перст, гол душой, слабый, я вижу мир в цветах, только когда ищу поддержки, я открыт для всех только когда абсолютно обезоружен. Вот и сейчас я один, мне не кому изливать наболевшее внутри, не из-за сентиментальности, а из-за пресловутой боязни одиночества. Эдмонд глянул на меня:
- теперь ты знаешь, сколько стоит любовь, это множество унесенных жизней и не в прямом смысле, влюбляясь мы забываем о мире вокруг его нет для нас, а когда любовь проходит мы звоним старым друзьям, которым глубоко наплевать, на то что мы существуем, они будут лишь из самоуважения демонстрировать свою независимость, ведь ты же плевал на них - Эдмонд улыбнулся, - знаешь, я понимаю как тебе трудно, но мне было не менее трудно, когда я попал на страшный суд, видел троицу и видел их правосудие, знаешь все эти словесные извращения, на тему критики религии возникли не из-за неверия и не из-за без божества, они зиждется на превозвышении собственных философий, и это не упрек их гармоничному строю предложений, а именно констатация факта приверженности собственному я. Для них свое я превыше вселенского сотворения, плохо ли это, нет, потому что их догматичные высказывания приводят нас на конец к вере хоть во что-то. Люди как корабли нуждаются в маяках, в маркерах, что бы узнать, что их ждет на горизонте, им интересно, почему это голубой шар непрестанно, крутящийся отмеряет дни и ночи, создает им условия обитания, люди все трепещут перед чем-то кто-то перед библией, кто перед книгами талмудического строя. А одно их объединяет боголепное отношение к эгоизму, им нравятся его ощущать и не осознавать, они разменивают свой разум на медные монетки, которые платят за глянец, мягкость, твердость множества обложек. Умаляя свои способность мысли свободной и чистой, Лион сколько ты прочитал книжек, газетных статей, тебе не счесть, а каждая крупица их отложила отпечаток на твоем сознании и это не есть плохо, это превосходно ведь именно поэтому ты можешь начинать называть себя болтиком, машины человечества и чем ты эгоистичнее, тем ты важнее для них этих просящих хлеба и зрелищ толп, обезумевшего народа. В мире есть большой подвох, чем ты эгоистичнее, тем святее воспоминание о тебе, не трактуй слово эгоизм, общепринятым объяснением в словарях. Эгоизм для меня это целостность в чем-то одном и осознание этой целостности внутри себя. Более просвещен в этом бог, он создал целое для мира, для себя внутри его не распирает гордыня, им движет любовь, наша планета пылинка в этом карнавале галактик, и любовь это главное, любовь - фактор эгоизма, она заставляет создавать, бог полюбил мир и создал целое в целом. Каждый человек это изящно, вылепленная нить ДНК, с маленькой крупицей отводимой для любви и огромной части для эгоизма. В противном случае, мы бы исподволь не желали одиночества, которое осознаем разумом то есть собственным я. Чертя круг вокруг себя для того, чтобы осознать, сколько это «я» весит.
- Эдмонд, ответь мне на один вопрос как жить, осознавая, что обречен на одиночество?
- «В одиночестве каждый видит в себе то, что он есть на самом деле.» так говорил Шопенгауэр. Он прав. Ведь для того чтобы видеть ясно не обязательно чтобы горел свет. Вот, например, я когда-то создал для себя приоритеты, принципы, которые считал своими достоинствами, а когда попал в тюрьму, я понял, что грош им цена, ведь в одиночной камере навязанное мне одиночество угнетало меня. И дело не в том что узость комнаты, лишала свободы, все кроется в том что я осознавал, что в ней нет пристанища для моих мыслей и слов. Одиночество, оно как врожденный порок развития сидит глубоко в нас. И тяжесть этого нарушения определяется, твоей способностью к стоицизму, я знаю, сколько было у тебя друзей там, я знаю ты лишь из-за своего недопонимания людей, делал в себе памятник, тому что не стоит забывать насколько мы одиноки, это правильно, и этого уже не исправить на тебе клеймо стремления к попытке быть одиноким, это и лишало тебя слов в ключевые моменты твоей жизни. Ты обречен думать именно так. И это бремя свято потому что ты отдаешь отчет в чем-то, а никак эти фанатики бурных пьянок с извращенным понятием дружбы, одиночество внутри это хорошо, это твой внутренний тормоз, который не дает тебе слететь с виража, но случилось именно так, что однажды ты не смазал тормоза маслом, они отказали и ты попал сюда, где даже песок это мнимо.
- что ж мне пора на следующий этап – вновь передо мной дверь, я ее открываю и вхожу внутрь.
Я в каком-то помещении и кажется лежу на полу, кто я, первая попытка подвигаться увенчалась успехом, вокруг меня двое пауков стоят и разговаривают, мои ноги скользят видимо я на паркете. Я стремительно приближаюсь к ним, такое ощущение что я лечу, и вот-вот врежусь в них не успев затормозить. Но, нет, я легко остановился и 32 глаза начали смотреть на меня, мое ликование не знало границ, я могу двигаться, значит могу наконец что исследовать, теперь я могу говорить о том что я жив и имею притязания к этому миру, я спрашиваю у пауков:
- Привет как дела? я Лион, а вы кто.
- здравствуй Лион, я Андре это – он указал передней крючковатой лапой, на другого паука – Луи, ты видимо новенький, поэтому сразу скажу, здесь все четко разделено, например Луи отвечает за щели в полу, я за потолок, а тебе сейчас надо пойти к Жану, он скажет где ты должен плести паутину, недавно место в туалете освободилось так что тебе стоит поспешить – мое удивление усиливалось, даже у пауков есть иерархия, здесь тоже нужно, что-то делать, чтобы что-то значить. – самые вкусные это голубые мухи помни.
- а где мне найти Жана и что я должен делать?
В разговор включился Луи, каким-то дурацким тоненьким голоском начал говорить:
- иди к трубам в душевой, Жан плетет там, он расскажет тебе все, а сейчас не отвлекай нас, у нас важный разговор.
- я могу двигаться- сказал я, вынудив их смотреть на меня как на дурака – а как найти дорогу?
- иди прямо потом три поворота налево, перелезешь через ступеньку и ты на месте – сказал, улыбаясь Андре.
И я весело побежал по указанному мне пути, мелькали стены, на них висели картины, я едва их замечал, но мне было интересно, я паук, что я могу, на что способен? В движении великая сила, в нем ты можешь показать свою силу, свои способности, знаете, половина успеха лежит в гордой походке, мне хотелось соответствовать успешному пауку, поднять голову расправить плечи, показать что мои восемь лапок, двигаются отточено и синхронно, что мои движения совершенны. Я перебираюсь через ступеньку, и мой радостный порыв куда-то исчез передо мной, стоял паук в несколько раз больше меня, она агрессивно глядела на меня:
- так-так ты должно быть новенький?
- верно - сказал я, у меня сразу отпал вопрос кто здесь главный – Андре мне сказал, что вы мне скажете где я могу работать?
- ах, Андре, и что он сказал, что у меня найдется работа для обыкновенного крестовика? Таких как ты здесь сотни, что ты умеешь делать?
- как и все вы, наверное, плести паутину – Жан посмотрел на меня с усмешкой, от которой стало не по себе.
- ты думаешь что все у пауков сводится к удовлетворению собственной физиологической потребности, ладно, для новичка простительная вольность, так вот, каждый паук должен работать и строить паутину, люди постоянно ее разрушают и мы как они говорят, противные твари, захватываем мир нам нужно чтобы он покрылся паутиной, чтобы подавить людей и другие организмы, мы должны стать венцом творения, главной сущностью в бытие.
Я слегка смутился, либо этот здоровенный паук фанатик, либо он не лжет.
- у тебя как у паука есть права, если тебя убьют, то твоей семье будет выплачиваться 2% ежедневно добываемых нашей колонией мух, если по какой-то причине тебя уволят, ты получишь компенсацию и полный социальный пакет. Так же у тебя 6 часовой рабочий день, точнее ночь. Как видишь, нам приходится перестраивать свои биологические часы и работать днем пока люди на работе. - Жан говорил это с трогательным сожалением, – тебя устраивает подобный контракт? Ах да зарплата, у нас все просто ловишь мух и плетешь паутину, половина пойманных мух идет, в наш муховой запас половина достается тебе. План по паутине возьмешь у Кристиана, когда возвращаются люди, мы прячемся в щели пола на кухне. Вот и все.
- хорошо – я был удивлен, я в будущность человека не встречался с подобным четким порядком и такими гарантиями, паучья жизнь удалась. Кристиана, не пришлось долго искать он выполз не пойми откуда, шел он прихрамывая и недовольно озираясь. Жан заговорил с ним:
- Кристиан, дай вот, как тебя зовут?
- Лион.
- Кристиан дай Лиону, план по паутине в туалете. Объясни ему, что и как.
Кристиан оценивающе глянул на меня, подошел ко мне и мы медленно, отправились в туалет, голос его был хриплым, а взгляд повидавшим виды:
- Лион, паучья жизнь тяжела, мы все время в гонении, меня вчера дети этих бестолковых людей хотели утопить, бросили в стакан с водой меня спасла кошка, смахнув стакан она помогла мне выжить. А все из-за того, что я засиделся на работе, готовил отчет для Жана.
Ладно тебе плевать на мои проблемы, мне на твои. Так что прямо перейду к перечислению, что тебе можно, а что нельзя. Во-первых, ты должен вступить в паучью партию, у нас есть социалисты, демократы и либералы я сам лично беспартийный у меня привилегии перед паучьим кланом, поскольку твоим распределением руководил Жан, значит ты причислен к демократам, вечером я принесу тебе партийный билет. С программой партии ознакомишься на досуге. Через 30 минут будет заседание твоей партии, оно пройдет в щели в полу на кухне, ты обязан прийти. Ну собственно говоря и все, еще много подробностей ну ты их сам узнаешь когда освоишься. – Кристиан протянул, бумагу, на которой было написана площадь того, что я должен был сплести, так же указывалось место, между сливным бочком и стенкой.
Я принялся за работу, удивительно дело, серебряные нити, что вылизали из меня создавали четкую круговую структуру сетки работа, шла легко, я и не заметил как пролетело полчаса, Андре окликнул меня, и мы пошли на партийное собрание, Андре что молотил языком, я даже не пытался вникать в его слова, я шел просто пораженный всем происходящим, но главное удивление было впереди.
Мы попали на собрание сотни пауков глядели куда-то, вдали там на пустом спичечном коробке выступал Жан он много говорил видимо из программы партии, венцом его речи стало объявление моего имени и просьба влезть к нему на коробок для принятия присяги, я продирался сквозь перешептывающуюся толпу пауков и настороженно глядящих на меня. Все они были разного размера и цвета, но в их взгляде горе
