сегодня ночью произошёл самый крупный мой проигрыш.
Но что странно, чувство опустошённости доставляет мне какое-то неведомое безрассудное удовольствие.
Может быть я скрытый садо-мазо?
Но ничего страшного, я голову ещё не потерял, я просто ещё кое-чему научился, жизнь продолжается, и я ещё больше хочу стать профи.
Я точно знаю, что это не моя вина, просто мне катастрофически фатально не везло.
Жалко мне будет более молодых, кто подсядет на эту игру. Жизненный опыт... имеет громадное, подавляющее преимущество над юношеской горячностью. Конечно, не всегда, но в абсолютном большинстве случаев.

Это лучшая игра, в которую я играл.
Это целый мир. Здесь можно спрятаться от проблем. Здесь забываешь обо всём. Здесь бурлят эмоции. Здесь испытываешь непрерывно взлёты и падения. Здесь можно обманывать и получать от этого громадное удовольствие.
Я наслаждаюсь тем, что я здесь.
Я хочу жить так, как я хочу, а не так, как надо.

Игра захватила меня своими цепкими клещами и выдёргивает меня из повседневности. Я понимаю, что полёт может быть коротким,возможно до ближайшего мусорного бака. Но как хочется полетать! Я так давно не летал... Но пока что страх побеждает страсть.
Недавно узнал, что Пушкин был игроком. Даже не заядлым, а отчаянным. Проходил по специальным картотекам, куда заносились карточные шулеры.

"Мы шли вчера по городу – через мост лейтенанта Шмидта, мимо Новой Голландии, немножко по Крюкову, по каналу Грибоедова, потом по Фонтанке, через садик, где Молодежный театр, он весь усыпан листьями, через дворы, к Техноложке, на Московский, потом по улице Правды и в Поварской переулок – и снова к Фонтанке... И все время по лицу дождь бил такими острыми каплями – да, бил, по-другому не скажешь. А нам было хорошо, и Викентий все время спрашивал: «Ты не жалеешь о потерянном дне?» - а я не отвечала, ведь все равно он знает, что не жалею, и он нес свою обычную чепуху вперемешку с самыми главными вещами, а я просто шла и чувтсвовала этот дождь.. И вот уже совсем темно, и я смотрю в светлые витрины, -и вот уже Лиза идет рядом со мной под красным зонтиком, а я почему-то всматриваюсь в лица в толпе, как будто кого-то ищу, но ведь некого искать, но тут меня вырывают из этого дождливого полусна: «Ась, у меня сапог! Сапог убежал, маленький...Вон туда! Лови!»... "


Это настоящая жемчужина, я не могу допустить, чтобы это пропало. Я получил это по почте, а потом не обнаружил в дневнике.

их оказалось больше, чем я предполагал. Стоило только подумать об этом и вспомнить всех.
Иногда мне кажется, что они делают что-то во вред себе. Я ругаю их за это. Наконец, научился не произносить это вслух. Только задним умом я понимаю, что они сами выбрали себе эту жизнь.
Понятия о добре и зле так относительны...

Здесь я работаю. Это кораблики, которые мы строим.

Умер брат. Двоюродный. У него никого не было, кроме меня и моей мамы. Он прожил ужасную жизнь. Два раза сидел в тюрьме. Много пил. Заболел чахоткой. Дожил до 46 лет.
Как-то всё обыденно. Я не испытываю никаких чувств. Я начинаю привыкать к смерти. Я становлюсь равнодушен к ней.
А может быть я становлюсь равнодушен к жизни?

Эмоции!!!
Я уже думал, что обуздал их и научился контролировать их выход. Но нет же. Поссорился с очень хорошим человеком. За зря. Из-за произвольного выплеска этих пресловутых эмоций. А друзей надо беречь. Их так легко потерять.
И опять мысли о добре и зле. Человек не злой и человек добрый это не одно и то же. Мне кажется, что добрый человек это человек, не обладающий эмоциональностью. А не злой человек это тот, который когда то был злым, но сумел с этим справиться.
А я ещё злой и никогда не стану добрым.

могут ли нормально общаться люди с разным социальным статусом и с разными доходами? Сильно сомневаюсь в этом. Мне кажется, что над человеком, занимающим более высокое положение или получающим более высокие доходы, постоянно довлеет стремление к снисходительности, которая не имеет ничего общего с уважением к собеседнику.

стоит человеку начать проигрывать и он начинает раскрывать себя. Иногда узнаешь его лучше, чем во время пьянки. Вот где раскрываются истинные волевые потенциалы или скрытые слабости. Или скрытая эмоциональность. И конечно же сразу узнаешь, джентльмен он или наоборот.
Кстати очень удобно пользоваться философией игры в реальной жизни. Повезло, неповезло. Вечно невезти не может. Как говорят картёжники, карта не лошадь, к вечеру да попрёт. Нет в жизни несчатья, есть только ожидание фарта.
Я думаю, что если бы я не был азартным, я умер бы от скуки.

я попытался многое скрыть

по вам, маленькие мои. По вашим большим проблемам и маленьким радостям. Даже трудно сказать, кого я люблю больше вас.

мы ответственны за тех, кого приручили.
А ответственнен ли человек за тех, кого влюбил в себя?
А ответственнен ли талант за своих поклонников?
Наверное, это тяжёлый нравственный выбор.

Зимний лес это настоящее царство grayscale. После того, как я начал заниматься изображениями, я никак не мог понять, зачем это - печать в оттенках серого. Картинки, напечатанные строго чёрно-белыми получались гораздо интереснее.
И вот зимний лес. Нет абсолютно чёрного и нет идеально белого. Но как много между ними! Даже иголки сосен и ёлок кажутся серыми. Нет ни одной одинаковой по тону тени. Это магия серого. И это невозможно передать на бумаге.

крайне затрёпанная и замусоленная тема.
Но волнует.
Почти каждый день сталкиваешься с чем-нибудь, что требует определения и собственного позиционирования, хотя бы внутреннего.
Иногда мне кажется, что это та самая искра божья, которая заложена изначально в каждом человеке, а именно возможность быть добрым.
Нет, слова всегда лживы, или, лучше сказать, не искренни.
Что-то другое, что постоянно ускользает.
Добро и зло - это противоположности?

Недавно одна девушка на моих глазах выиграла приз, разыгранный по радио. Радость её была безмерна, она не могла держать её в себе и заполняла этой радостью всё помещение. Она выделяла какую-то невероятную энергию, и это было заметно невооружённым взглядом. Всем, кто оказался рядом с этой девушкой, всем было празднично на душе, всем было хорошо. Практически из-за мелочи.
А вот некоторые люди, наоборот, обращаются к окружающим, когда им плохо, настойчиво так обращаются, они делятся с ними своими горестями и получают взамен добрые слова, даже больше, они получают взамен частичку души другого человека. Потом им становится лучше, но им нравится, что они получили, они хотят ещё. Наступает момент, когда они начинают спекулировать на человеческой жалости. А потом...

Жалость - самое мерзкое чувство, которое я встречал. Отношения, основанные на жалости - это отношения вампира и его жертвы.

жалею только об одном, чего не достиг, чему не научился и что уже практически недостижимо в силу объективных причин. Я не умею завоёвывать и покорять женщин, искусство соблазна является для меня самым загадочным из всех. Я говорю о тех женщинах, которые были ко мне совершенно равнодушны или испытывали ко мне некоторые предубеждения, потому что другие (которым я был симпатичен) тоже хотят, чтобы их завоевали, но поддаются, а это уже не настоящая игра. Мне кажется, из всех игр эта самая азартная и даёт самые острые ощущения.

это удовольствия высшей пробы, они стоят очень-очень дорого, чтобы достичь и чтобы сохранить. Поэтому, к сожалению, далеко не каждому суждено их испытать.
Но можно заложить фундамент, чтобы этим насладились внуки.
Можно конечно придумать кодекс чести нищего, но зато гордого. Но это неправильный путь, это суррогат настоящего достоинства.

оказалось очень сложно определить их цвет однозначно.
Я долго смотрел на них (или в них) и не мог понять, хотят они что-то передать, раскрывают ли хоть чуть-чуть характер хозяина или только механически изучают действительность, просто смотрят на мир.
Удивительно, но они показались мне разного цвета, левый темнее правого. Мучительно не мог сформулировать их цвет одним словом. Пришла на ум ассоциация: цвет моря в пасмурную погоду. Что-то бледнозелёное и бледноголубое. Зелёного всё-же побольше.
С сожалению, никакой глубины в них я не увидел.

Большинство людей, с которыми мне довелось о чём-нибудь спорить, или тех, кого я наблюдал со стороны, непременно хотели доказать свою правоту, даже если это не сулило им никакой выгоды. Зачем? Очень мало кто наслаждался спором, как средством человеческого общения, мало кто относился к спору, как к игре.
Мне это надоело и я перестал с кем бы то ни было о чём-либо спорить.