Я, кажется, умел слагать баллады:
Красивые, и гордые...Отныне,
Тебе таких совсем уже не надо,
Порадовать же не могу другими.

Я, кажется, умел держать гитару.
Играл на ней тебе все ночи напролет.
Вот только и её тебе не надо...
А с лютней не сойдется стихоплет.

Сейчас уже совсем другая мода:
На милых юношей в изменчивых шелках.
Ушли в Ничто мои турниры, твои оды.
Теперь другие развлеченья на балах.

И, приходя к тебе под окна с новой песней,
Я опасаюсь тебе просто плохо спеть.
И ты откажешься прожить со мною вместе
Оставшуюся нам с тобою смерть.

...Как я старался, напевая тебе сказки,
Сдирая пальцы в кровь о ласковые струны.
Как я ошибся, наблюдая без опаски,
Как ты выходишь на балкон "в сияньи лунном".

Я был отвергнут. Я повержен и растоптан.
Ты покорила меня жесткостью очей,
Почти убила меня злым коротким словом -
Куда сильнее, чем жестокостью речей.

Пошел в таверну и надрался, как сапожник...
Подрался с кем-то из богатеньких лордят.
Прости, любимая, мне было невозможно
Пытаться не забыть твой темный взгляд.

...А, через день, едва сбежав от власти,
Я снова встал у твоего окна.
Я изнывал от страха или страсти,
Крича тебе о принесенных мной дарах.

Ты все же вышла (я надеюсь, ты любила),
И в изумленье посмотрела на меня.
Да, я уверен, что ты точно не забыла,
Как я ночами песней радовал тебя.

Я жалко выглядел, наверное, в тот вечер...
Весь в драном шелке, и с ремнем через плечо.
Какое счастье, что меня никто не встретил
Пока я шел к любимой под окно.

Вздохнув, впервые за всю жизнь провел по струнам
Самого мерзкого на вид Исчадья Зла.
А я, наверное, любил тебя безумно,
Раз я решился на такие номера.

Проклятье бесов, эти проклятые перстни,
Страшно мешали мне играть тебе Её.
Самую пакостную из известных песен,
Про изменившую маркизу Алио.

Я грустно улыбнулся. Я закончил.
А ты уже бежала по двору...
Я не забуду, как однажды ночью
Сжимал в объятиях любимую свою.

Рэй Фейра

Словом, после были разврат и свадьба. Именно в таком порядке.