Как-то пасмурным утром я умер,
Я лежал и смотрел в никуда,
В белый саван себя я запутал.
Черной желчью сочились глаза

Черным мясом питались гиены,
Черной крови испили коты,
Черных мыслей чугунные стены
Возводили слепые кроты.

Сорок дней я шептал себе песни,
Источал смрад и гарь злой тоски.
Я вертелся в гробу бесполезно,
Расчленяя себя на куски.

Я копался в себе как могильщик,
Доставая из мутных глубин
Свои самые светлые чувства
И выбрасывал их в карантин.

А мой гроб словно ящик Пандоры,
Все нутро мое ртутью залив,
Заискрился огнем твердой веры
Что надежда жива, и я жив.