Опять скандал с женой. Ну, подумаешь, потискал девчонку, которая сама падала в руки, как спелая груша. Эх, грудастенькая, упругая, молодая! От одних прикосновений кожа дыбом становится! И не только кожа...Не то что эта старая высохшая кляча-ни кожи, ни рожи! И ведь уединились на крытой веранде шикарного коттеджа Пермякова, который устроил прием по поводу новоселья. Как она, змея подколодная заметила?!! Уже и договорились почти встретиться завтра в частной гостинице, которой он обычно пользовался в таких пикантных случаях...Все перес...портила!
На банкете, конечно, жена скандалить не стала. Только подхватила его под ручку, да взглянула на бедную девицу (как бишь ее зовут? Даже спросить не успел!) так, что по идее у нее должны все волосы повыпадать и груди отсохнуть. После этого ему и осталось, что наливаться коньяком до отключки. Но и это не спасло!
Дома любимая женушка начала трясти его за грудки, шипеть и плеваться ядом-ну чем не змея гремучая?!!
-Я тебя в порошок сотру!-Орала она.-Ты у меня по миру пойдешь! Забыл, что все имущество на меня записано?!!
Да не забыл, не забыл! Забудешь тут! Она ему это по несколько раз в неделю напоминает. При любом удобном случае. И при неудобном тоже. Послушался советчиков в свое время! Как же! Секретные военные разработки, то-сё, пятое-десятое! Вдруг да что...Вот теперь и разгребает! Пахал-пахал, а в результате-гол, как сокол!
-Ты что молчишь?!! (а что тут говорить-начнешь оправдываться, себе хуже сделаешь!)-Верещала, все больше и большее распаляя сама себя, милая супруга.-Все! Лопнуло мое терпение! Надоели мне твои кобелиные штучки! Завтра же подаю на развод!
И она со всей дури влепила ему смачную оплеуху! Вдруг в груди что-то заломило, как больной зуб. Иван Иваныч схватился за грудь.
-Ты еще и симулировать сердечный приступ будешь?!!-Недобро усмехнулась жена и влепила пощечину по второй щеке. ("ударят по правой щеке-подставь левую"-вяло и некстати вспомнилось что-то из Святого писания).
В груди вдруг взорвалась граната, в глазах вначале сверкнули искры и...всё! Темнота... Небытиё...
Внезапно он откуда сверху увидел, как засуетилась жена вокруг чьего-то лежащего на полу тела, неестественно подогнувшего руку. От ее истошного вопля в гостиную, где они так мило беседовали, ворвался охранник Саша-настоящий цербер! Он тоже начал суетиться, схватился за мобильный, кому-то звонил. "Ба-а! Да это ведь это я там лежу!"-подумал Иван Иваныч.-"Вернее, мое тело! Значит, я умираю?!! Или уже умер?!!"
И тут же в голове (или что там теперь вместо нее? Голова-то там...на полу...) мстительно пронеслось: "А вот вам! Выкусите! И кто теперь для вас будет денежки зарабатывать? "
Вдруг его куда-то потянуло со страшной силой, как в воронку. Мимо него проносилось нечто похожее на стены туннеля. И впереди-ослепительный Свет. Ни страха, ни сожаления-только жажда-скорее туда, к Нему, к этому Свету! "Вот она какая Смерть,-пронеслась мысль.-И чего ее так боятся? Здесь нет боли, нет душевных страданий. Только спокойствие и радость. И это НАВСЕГДА!
Но не успел он насладиться нирваной, как движение вперед замедлилось. Раздался громовой Голос:
-Тебе еще не время! Ты не все сделал на Земле!
И тут же дикая боль пронзила грудную клетку. Иван Иваныч застонал.
-Наконец-то очнулся!-услышал он.-Больной, вы слышите меня?
Зрение медленно сфокусировалось. Из тумана материализовалось лицо молодого мужчины в белой шапочке.
-Что со мной?-с трудом прошептали непослушные губы.
-Инфаркт и клиническая смерть. Мы с трудом Вас вытащили!-Ответил доктор.-Но не волнуйтесь, уже все самое страшное позади. Сейчас вы пойдете на поправку!
А Иван Иваныч чуть не разрыдался. "Да кто вас просил меня вытаскивать?!! Господи, зачем?!! Я уже почти прошел туда, к Свету! Мне там было так хорошо! А здесь боль, страдания, жена-стерва, сын, который не считается с отцом, а только: "Дай! Дай! Дай!" Как будто он дойная корова!"

Выздоравливать он стал и правда на удивление быстро. И пока лежал в больнице, а потом набирался сил в санатории, к нему вдруг пришла удивительная по простоте идея, как помочь людям быстрее восстанавливаться после тяжелых болезней, как противостоять агрессивной внешней среде, в которой мы все сейчас живем. Эта идея так захватила его, что у него руки чесались-поскорее бы оказаться в своей лаборатории и проверить все на практике! Причем, идея эта была так далека от всего того, чем он до этого занимался, что Ивану Иванычу самому казалось, что он принес ее ОТТУДА, где побывал во время клинической смерти. И что вообще его для того и ВЕРНУЛИ, чтобы он сделал это для людей. И, самое смешное, что она была так проста, что удивительно, как это до сих пор никто этого не изобрел!
"Надо же,-думал он потрясенно,-всю жизнь работал на военную промышленность, на уничтожение людей, а тут вдруг вот куда меня развернуло! В прямо противоположную сторону!"
Первый опытный образец прибора, который и прибором-то назвать было сложно-обыкновенная квадратная пластина: ни тебе проводов, ни рычажков, ни датчиков, ни красиво мигающих лампочек-показал свою эффективность уже через три недели.
Когда на очередном обследовании сердца лечащий врач (да не простой врач, а профессор со множеством там разных регалий) потрясенно заявил:
-Иван Иванович! Я не знаю, ЧТО происходит! Если бы я не вел Вас с момента клинической смерти, я бы просто сказал, что инфаркта у Вас и не было! У Вас же сейчас сердце здорового тридцатилетнего мужчины. И нет даже намеков ни на какие постинфарктные рубцы! Чем Вы лечились? Колитесь!
А когда Иван Иваныч вытащил из нагрудного кармана свою пластинку и показал:
-Вот этим!
Профессор досадливо отмахнулся:
-Да бросьте Вы! Я же не детсадовец, чтобы верить во всякую чушь! Лучше скажите, какие препараты Вы принимали?
Он даже по-настоящему рассердился на своего больного, утаивавшего, как ему казалось, от него секрет исцеления. А про всякие там волны, информацию, которую считывает сам организм с пластины, он и слышать не хотел! "Этого не может быть, потому что не может быть никогда!"

Еще несколько близких друзей Иван Иваныча проверили на себе чудодейственные пластины: у одного тоже исчезли рубцы с сердечной мышцы, у второго рассосалась опухоль головного мозга-врачи настаивали на операции, но гарантий не давали никаких! Внучку третьего собирались отключить от аппаратуры жизнеобеспечения-при рождении у нее не раскрылись легкие, но стоило положить пластину в кювезу (чудом добились разрешения это сделать! Бабушка буквально на колени встала перед главврачом отделения!)-как через тридцать пять минут девочка задышала самостоятельно!
И вот именно этот третий-Степан Алексеевич-предложил запатентовать открытие, провести клинические испытания, а затем и открыть свое производство.
Так появилась компания "Надежда".

-Вам срочная телеграмма! Распишитесь!-Невысокий паренек стоит возле двери.
Гм, интересно, что это может быть?
"срочно выезжайте ваша сестра при смерти"-и адресована маме. А-а, это же ее сестра живет в небольшом шахтерском городке на Донбассе! Я ее видела давно, еще в детстве и почти не помню. Мама переписывается с тетей Зиной, но не очень часто. А семьи у нее нет.

Вечером мама пошла на телефонные переговоры-в телеграмме был указан телефон. Пришла взволнованная и сообщила, что у тети Зины рак, ее уже выписали домой, а ухаживать за ней некому. Что она составила завещание на свою однокомнатную квартиру-и отписала ее...мне, своей единственной племяннице. Вот это да!!!
Мы долго совещались, и в конце-концов пришли к решению, что мне надо брать отпуск и ехать к тете. Все равно потом документы оформлять. И мне гораздо легче выпросить отпуск в своем детском саду, чем маме на военном заводе.

И я поехала на следующий же день. Вернее, полетела самолетом.
Тетя Зина уже не вставала. Я ее совсем не узнала. Раньше это была пышная, красивая женщина, а сейчас на кровати лежал обтянутой кожей скелет... В квартире стоял ужасающий запах. Две соседки, которые мне открыли дверь, сказали, что они, как могли ухаживали за тетей, но ведь " у нас свои семьи, понимаете?!!" Я понимала. Понимала, что мне предстоит пережить еще и это...
Больная была еще в сознании. Она слабо пожала мне руку:
-Дождалась!-прошелестели ее губы.
И впала не то в забытье, не то в сон.
В этот же день пришла врач, которая сообщила мне, что у Зинаиды Ивановны рак четвертой степени с метастазами по всей брюшной полости. И срок жизни определяется только силой ее сердца. Главная задача сейчас просто облегчить, как можно, ее страдания, вовремя колоть обезболивание, менять пеленки...
-Кстати, вы уколы делать умеете?-Спросила она меня.
-Нет,-растерялась я.
-Придется научиться! Боли будут усиливаться, и колоть нужно сразу, не допуская, когда больная начнет кричать. Здесь стенки вон какие тонкие, соседи уже жаловались, что ночью будит ребенка.
Она проинструктировала меня, как стерилизовать шприц, как правильно набрать из ампулы лекарство и выпустить воздух, куда колоть...При мне сделала укол и ушла.
Я осталась в полной растерянности. Вот это попала! Чужой город, чужая квартира, практически чужая женщина (я ведь и не знаю ее совсем!). Еще и жить и ЖДАТЬ ее смерти...Врагу не пожелаешь!

И начались дни и ночи, заполненные стиркой (машинки стиральной у тети Зины не было, поэтому стирала вручную), сменой постельного белья-хорошо еще, что больная была не тяжелой! Кормлением с ложечки протертыми супами-хотя какое там кормление?-три-четыре ложечки съеденные ею через силу...А главное-уколами. Ой, КАК я делала первый укол-это надо было видеть! Я думала, что никогда не насмелюсь взять и проколоть кожу! Но тетя Зина сама меня торопила:
-Ой, Георгиночка, коли пожалуйста смелее! Боль от укола-это тьфу! А ТА боль, как граната, разрывает все внутренности!
И я насмелилась! Шлепнула, как показывала врач, по ягодице и тут же резко воткнула иглу. Она неожиданно легко проникла в мышцу. Я выпустила лекарство, вытащила иголку. Фу! Неужели я это сделала?!!
-Да ты, детка, прирожденный врач!-Похвалила меня умирающая.-У тебя очень легкая рука!
И я перестала бояться делать уколы. Я даже купила еще два шприца, и на ночь заряжала их лекарством, чтобы как только тетя проснется от боли-тут же уколоть, не заставлять страдать и лишние минуты.
Больная все реже и реже была в сознании. Запах из квартиры почему-то так и не выветрился, не смотря на то, что я постоянно меняла ей постельное белье, мыла полы и проветривала-балкон не закрывался даже в прохладные ночи.
Иногда заходили соседки, проведывали. Приходила врач. Дни и ночи сплелись в какую-то цепочку неотложных дел. На улицу я выбегала буквально на несколько минут-в ближайший магазин да в аптеку. Иногда к соседям звонила мама. Меня тогда звали, стуча по трубе. Мама сообщала домашние новости: дети здоровы (хотя уже трудно было назвать детьми моих мальчишек, вымахавших за этот год до ста восьмидесяти сантиметров и выросших враз из всех обувок-одежек!). Учатся хорошо, передают мне привет.
Из детского сада передают привет и воспитатели, и родители с детьми.
А мне казалось, что ТА моя жизнь так далеко, как на другой планете! И есть только пеленки, уколы, этот жуткий запах, к которому я уже притерпелась и...ожидание смерти человека, от которого отказались врачи...И что это никогда не закончится...

Однажды утром я сквозь чуткий сон услышала какие-то странные звуки. Подскочила к Тете Зине и увидела, что она как-то необычно дышит: часто-часто! Я поняла, что время пришло...И правда, не приходя в сознание, она вдохнула глубоко в последний раз и затихла...Отмучилась...Я закрыла ей глаза.
На похороны приехали мои родители и дети. И похоронили тетю так, как она хотела-с отпеванием.

А потом на семейном совете решили, что раз уж квартира эта теперь моя, то стоит мне переехать сюда, начать новую жизнь. Папа даже сказал:
-А что, доча, может, здесь и судьбу свою найдешь! Сколько ты будешь с родителями жить?!!
Эх, не понимают они, что мне, кроме моего Петечки никто не нужен! Я однолюб, наверное! Он до сих пор приходит ко мне во снах, ласкает меня, и тогда, проснувшись, я тихонько, чтобы никто не видел, плачу.
-А ребята школу пусть у нас заканчивают.-Продолжал папа.-А потом решат, куда поступать будут-или в Пермь, или в Донецк.

Я так подробно об этом рассказываю, потому что именно этот неожиданный переезд решил мою дальнейшую судьбу. Ничто не происходит просто так, случайно! И только много лет спустя я разгадала свои странные полеты во сне. И для чего я оказалась в незнакомом мне городе, одна, без семьи и друзей! Но это еще когда-а будет!

А пока жизнь моя круто переменилась. Родители, взяв отпуска, помогли мне за неделю сделать косметический ремонт в квартире-на большее не хватило денег. Да и в магазинах было шаром покати! Всё-обои, краску, ручки для дверей приходилось доставать с боем! Только за односпальной кроватью я выстояла в очередях четыре дня! Занимала очередь вначале в шесть утра, потом в четыре, потом в два часа ночи-и всегда почему-то оказывалась пятой-седьмой. А кровати привозили одну-две. Наконец пришла вечером и поняла систему: жители, живущие рядом с магазином, по очереди дежурили уже с закрытия магазина и до утра. Они скупали все, что привозили, и продавали в два раза дороже! Я снова была уже третьей. И не уходила от туда всю ночь, а когда привезли мебель, села на единственную в этот день, кровать и сказала, что без нее не уйду! Завсегдатаи спасовали перед моим напором, и я ее себе купила, а тети Зинину выкинула сразу же после ее смерти-не могла же я ложиться на кровать, где лежала умирающая! До этого времени спала на раскладушке. Больше за мебелью я не ходила.
На работу в ближайший детский сад меня взяли сразу-у них как раз уходила на пенсию старенькая семидесяти трехлетняя воспитательница. Я ее еще застала.
-Жаль уходить, -говорила Ольга Игоревна.-здесь ведь вся моя жизнь! Это и моя семья... (она была одинокой). Но уже не могу работать-сил не хватает, суставы болят, давление скачет. Пора на покой...
Коллектив был неплохой. Хотя, как и в каждом "бабском" коллективе, любили обсуждать всякие сплетни. Дети-как и везде, шаловливые и доверчивые. Они быстро ко мне привыкли, а я -к ним.
В общем, жизнь вошла в свое русло. И только вечерами, когда я оказывалась дома одна, меня брала такая тоска, что хоть волком вой! А в выходные и праздники я выходила из дома и бесцельно бродила по городу часами, чтобы только не сидеть в пустой квартире.

Однажды в парке я вышла к группе с рюкзаками. Они были самого разного возраста-от молодежи до пенсионеров лет под семьдесят. Все веселые, оживленные. Кто-то наигрывал на гитаре, кто-то тихонько подпевал. Другие что-то обсуждали. Наверное, это было их место сбора.
Меня никогда не тянуло ни в какие походы. А после гибели мужа я вообще не могла слышать об альпинизме и горах. Все снаряжение Петечки, которое он не взял с собой в последнюю экспедицию, я отдала его родителям, чтобы не рвать душу, наткнувшись случайно на рюкзак или ледоруб.
Но от этого коллектива-а он был, как ЕДИНЫЙ организм-веяло такой притягательной силой, что я, не отдавая себе отчет, подошла к ним.
-А можно узнать, что это за группа?-Спросила я у немолодой женщины, завязывающей кроссовки.
-Это секция краевого туризма.-Доброжелательно ответила она.-У нас проводятся походы выходного дня по нашей области. И приглашаются все желающие.
-И мне можно?-Неожиданно для себя мне вдруг ТАК захотелось не бродить в одиночестве, а пойти куда угодно вместе с этими веселыми людьми, сидеть с ними ночью возле костра, есть кулеш, пахнувший дымком, подпевать под гитару.
-Ну конечно, можно! Подождите минутку! Кстати, меня Полина зовут. А Вас?
-Георгина.
-Ой, какое удивительно красивое имя!
-Сергей Иванович!-Крикнула Полина.-Вас можно на минутку?
К нам подошел высокий, богатырского вида, мужчина с живыми темными глазами и густыми волнистыми волосами.
-Знакомьтесь: это Сергей Иванович. Это Георгина. Она интересуется нашими походами.-Представила нас Полина.
-Очень приятно!-Голос у руководителя был не менее впечатляющим, чем внешность-густой, мелодичный. "Как у Шаляпина",-почему-то подумалось мне.
-Георгина, приходите к нам в среду к восемнадцати часам в третью школу. Там нам разрешают использовать класс для теоретических занятий. Мы изучаем историю нашего края, обсуждаем походы, учим новичков технике безопасности. Придете?

Надо ли говорить, что в среду я не пришла, я прилетела на занятие! Я едва смогла дождаться, когда же она наступит, эта среда!
И с это дня моя жизнь стала совсем другой, заиграла новыми красками! Я как будто из серого, унылого пространства попала в радужное и веселое. Я не могла дождаться выходного, чтобы пойти в поход! У меня появились друзья, с которыми можно было общаться после работы, ходить друг к другу в гости и за чаем (порой просто с хлебом-в магазинах-шаром покати! За хлебом и то порой стояли в очередях по три-четыре часа!) говорили обо всем.
Я просиживала в архиве библиотеки, когда готовила доклады к занятиям-это делали по очереди все, кто регулярно участвует в жизни секции. И открыла для себя, что мне это ужасно нравится-узнавать что-то новое о жизни людей здесь, но очень-очень давно. Я пыталась представить себе, что ведь и тогда кто-то кого-то любил. И порой терял своих возлюбленных. И они так же страдали, мучились. Иногда не могли пережить этого и уходили из жизни. Люди во все времена были такими же, как сейчас. Изменились только внешние "декорации", как в театре. А страсти все те же!

Только сейчас я поняла, ЧТО тянуло моего мужа в горы. Конечно, походы по нашей степной зоне, где почти нет лесов, а есть ЛЕСОНАСАЖДЕНИЯ, невозможно сравнить с покорением горных вершин. Мне вначале дико было видеть после наших уральских лесов березовые, сосновые посадки, где деревья растут рядами, как школьники на линейке. Но все же, все же...Что-то было в этой ходьбе с тяжелым рюкзаком до сильной усталости-а она почему-то радовала даже. Ночные бдения возле костра, искры летящие к звездному небу-а звезды за городом горели ярче и загадочнее. Кулеш "из топора"-вкуснее не было ничего на свете! Тихие разговоры и пение под гитару:
"Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно
Струна осколком эха пронзит тугую высь
Качнется купол неба большой и звездно-снежный
Как здорово что все мы здесь сегодня собрались
Качнется купол неба большой и звездно-снежный
Как здорово что все мы здесь сегодня собрались!"
В общем, я теперь представить своей жизни без всего этого просто не могла!

На работе "девчонки" подшучивали надо мной:
-Ой, Георгиночка, ты никак влюбилась? Глаза так и светятся!
А я и влюбилась! Влюбилась в ЖИЗНЬ! Из нее исчезли тягучие часы одиночества. А мужчины? Мужчины за мной пытались ухаживать! Не без этого!
Я разглядывала себя дома в зеркало и видела вполне симпатичную молодую женщину со светлыми непокорными волосами до плеч и ясными голубыми глазами. Морщинки уже появились-тридцать шесть лет все же, но они не портят лица, да и выгляжу, надо сказать, моложе своих лет-все удивляются, когда узнают, что моим сыновьям уже исполнилось по пятнадцать, и они переросли маму. А фигурка и вовсе как у девочки-и грудь не обвисла после кормления, и талия стройная, и ножки-что надо! Так что, конечно, мужчины заглядывались. С некоторыми я даже пыталась встречаться. Помнила слова отца об "устройстве жизни". Да и тело, еще молодое, ой как хотело мужской ласки! Но стоило отношениям дойти до более серьезного, как передо мной появлялся облик Пети, и...я не могла...Это ужасно обижало и даже злило моих кавалеров, но я не в состоянии была себя пересилить. Меня как перемыкало. Хотя дома потом ночами и плакала в подушку, и тело горело огнем, но...ничего не менялось.

Я не знаю, как там на счет правильности цитаты Льва Толстого «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Наша с Петечкой (Петюнчиком, Петюсиком и даже Барсом) семья была счастлива таким звенящим счастьем, что я купалась в нем, летала, как на крыльях и...боялась, что так не бывает! Что мне это просто снится! И вскоре я могу проснуться...
После той истории с напавшим на меня "волком", которую мы частенько вспоминали, мы с Петей стали неразлучными...Нас даже не слишком долго донимали дразнилкой:" Тили-тили тесто! Жених и невеста!" Потому что нам это было "по барабану". А когда объект дразнения не обижается, не бросается с кулаками, не плачет, дразнить не интересно. У меня же вдруг произошел какой-то скачок-от ненависти к любви. Не зря, видно говорят, что "от ненависти до любви -один шаг!". Возможно, что и мне раньше нравился , дававший обидные клички соседский мальчишка, да я просто этого не понимала? А когда он вдруг предложил МИР, я вдруг взглянула на него другими глазами. И мне он уже казался самым красивым, самым умным, самым благородным, самым талантливым. Мы частенько произносили вместе одну фразу-и хохотали при этом. Или один что-то говорил, а второй с удивлением отмечал, что как раз именно сейчас об этом подумал! Нам никогда не было вместе скучно. Мы были как две половинки одного яблока!
Родители -и одни и вторые -нашу дружбу приветствовали. Я нравилась его маме и папе, а он-моим. И ни для кого не было удивительным, что поженились мы, едва мне исполнилось восемнадцать лет.
Я закончила педучилище и пошла работать в тот самый детский садик, в который сама ходила, и в котором все еще работала моя обожаемая тетя Мила. Работа была мне в радость, детвора и родители меня любили-что еще надо?!!
А Петечка знаменитым поэтом так и не стал! Просто он к любому празднику мог написать стихотворение. И его даже друзья просили:
-Петь, а напиши моей тёще к юбилею стишок-хочу ее удивить!
Или:
-Слышь, друг, у нас скоро годовщина свадьбы. Можешь что-нибудь наваять?
И он "ваял"!
Он писал мне прекрасные стихи и никому, кроме меня, их не показывал. Таких стихов набралась толстая общая тетрадь. Там было столько любви, нежности ко мне одной, что ни мне, ни ему не хотелось эти чувства выставлять на показ, на всеобщее обозрение. Это было ЛИЧНОЕ!
А стал он...альпинистом! И работал монтажником-высотником!
Конечно, мне не очень-то нравилось его увлечение высотой. Хоть он и рассказывал о надежности страховки, "пудрил мозги" статистикой сравнения погибших альпинистов и во время ДТП на дорогах, легче и спокойнее мне не становилось! Предчувствие, что ли было? Но из экспедиций он возвращался таким вдохновленным, так поэтично рассказывал о прекрасных видах с вершины покоренного пяти-(потом шести-, затем семи-)- тысячника, опуская, конечно, подробности тягот подъема. Когда не хватает кислорода, а шквальный ветер норовит оторвать от скалы и сбросить вниз наглецов, посмевших нарушить покой Гор. Он писал песни об альпинистах, дружбе, высоте и исполнял их под гитару. А на Фестивале бардовской песни даже занял второе место!

Жили мы у моих родителей. Они души не чаяли в зяте. Я порой даже ревновала их, особенно маму, которая обожала его с детства и часто ставила мне в пример.
-А вот Петя всегда вежливо здоровается со взрослыми!-Говорила она мне, шестилетней, когда я, стесняясь, буркала соседям:"Здрасти!"
-А вот Петя всегда выносит мусор!
-А вот Петя ходит в магазин за хлебом!
И, пока мы не подружились с ним после того, как я его отмутузила в костюме волка, у меня просто волна ненависти поднималась при этих словах!
Но странно, что когда мы стали с ним дружить, мама перестала так часто ставить его мне в пример! Зато когда поженились, мама всегда была на стороне любимого зятька.
С папой они ездили на рыбалку, и интересы у них были общие, мужские, и разговоры-про наживку, клев, донки...
Нам выделили самую просторную комнату в нашей трехкомнатной квартире (если можно так назвать шестнадцать квадратных метров). А мама с папой спали в крохотной восьмиметровой спаленке. В проходной же "гостиной" мы любили вечерами все вместе ужинать и смотреть телевизор. Нам было легко и комфортно вместе. А у нас с Петечкой ссор, даже мелких, практически не бывало. Обязательно кто-нибудь уступал другому. И я не понимала, как это моя подружка Светка вдруг утром появлялась на улице с фингалом на лице. Пряча глаза, она говорила:
-Ночью спросонья об дверь бахнулась...
Но все знали, что эту "дверь (или косяк, или угол стола) зовут Витек, а он с пьяных глаз всегда распускает руки. Что это за дикость такая: "бьет-значит любит"?!! У меня и родители редко ссорились (при мне, по крайней мере). А уж с моим Петюнчиком я и вовсе не представляла, что можно из-за чего-то поссориться.

Но самая главная радость-на третьем году нашей совместной жизни у нас родились два сынишки-близняшки Саша и Алеша.
Не знаю, почему жалуются молодые мамочки на трудности ухода за младенцем? У меня их было сразу двое, и мама смогла мне помогать только в первые несколько дней, когда взяла отгулы. Потом при ее скользящем графике внуками заниматься особо было некогда. А Петина мама, моя свекровь Татьяна Ивановна , в это время вообще переехала в деревню к своему отцу. Тот категорически не согласился поселиться в городе, а обслуживать себя сам уже не мог...Но мне абсолютно не было трудно!
Молока у меня было много, хватало обоим обжорам, которые так активно присасывались к груди, что оторвать не было никакой возможности, пока не насосутся до отвала и не заснут от усталости и сытости. А я была просто в эйфории от их первых улыбок, гуления, первого осмысленного взгляда, узнавшего маму или папу. Я как бы проживала жизнь заново, с нуля, и делала все новые и новые открытия, глядя на мир глазами моих детей.
У нас не было шока, как у других детей и родителей, когда малыша отдают в годик в ясельки. Я просто перешла работать в младшую ясельную группу, и мои мальчишки всегда были со мной. И это тоже было счастье!

В восьмидесятом году, накануне Олимпиады в Москве нашим сыновьям исполнилось по пять лет. А наш папа засобирался в горы.
-Представляешь,-с жаром говорил он,-мы в честь Олимпиады хотим подняться на пик Коммунизма по тому маршруту, по которому еще никто никогда не ходил! И оставить там знамя Олимпиады!
Ах, как не хотелось мне его отпускать! Меня прямо всю сжимало и обдавало какой-то ледяной стужей изнутри, когда я видела его оживленные сборы. Но у нас в семье было принято, что каждый имеет право на свои хобби, что никто никого не переделывает под себя. Я могла только помогать ему и...ждать, когда их экспедиция улетела.
На третью ночь после отлета мужа я вдруг проснулась от его прикосновения к моим волосам. Я услышала его шепот:
-Прости, любимая! Я тебя люблю! Прощай!
Я вскочила в холодном поту. В темной комнате как бы растворилась светлая дымка...Сердце сжала чья-то холодная, безжалостная рука. Наверное, я потеряла сознание, потому что очнулась оттого, что Саша и Алеша испуганно трясли меня за плечи:
-Мамочка, вставай! Ну мамочка!
Я как будто вынырнула из какой-то черной дыры и вдруг поняла: Пети больше нет...И он никогда не вернется...
Как потом оказалось, их лагерь накрыла ночью, именно в то время, когда я увидела Петю, лавина из снега и льда. Из восьми человек не спасся никто...И никого не удалось найти спасательной экспедиции...Даже похоронить было некого...

Для меня время остановилось. Мама взяла на работе отгулы и от меня не отходила. Папа приходил вечером и что-то пытался говорить неестественно бодрым голосом. Но, наткнувшись на мой потухший взгляд, замолкал на полуслове. Я не могла есть. Не могла спать. Иногда казалось, что усталость наступила такая, что я засну, едва голова коснется подушки. Но...стоило лечь-и сна не было ни в одном глазу...Я не могла плакать. Глаза были сухие и воспаленные, как засыпанные песком. Мама порой гладила меня по голове:
-А ты поплачь, поплачь, дочечка! Тебе будет легче!
Но как поплакать, когда внутри образовалась пустыня Сахара, когда горе испепелило не только сердце-ДУШУ!
Мальчиков забрали к себе тетя Мила и дядя Миша. Только мысли о том, что я им нужна, заставляли меня жить.
На пятый день такого нахождения в каком-то непонятном измерении я сквозь туман услышала, как тихонько разговаривают мои родители.
-Не знаю, что делать,-говорила мама,-может, к психиатру обратиться? Она же просто тает на глазах! А вдруг еще что с собой сделает?!!
-Ты с ума сошла!-Зашипел на нее папа.-Помогут-не помогут, а клеймо на всю жизнь останется!
Я все слышала, все понимала, но мне было ВСЁ РАВНО!

Говорят, клин клином вышибает. Совершенно правильно! Таким клином оказалось очередное несчастье. К нам ворвался дядя Миша и с порога громыхнул:
-Саша в больнице!
Меня вышибло из того непонятного состояния, в котором я находилась все эти дни, как пробку из бутылки с Шампанским.
-Как в больнице? Что с ним?-Закричала я.
-Они катались с Лешкой на велосипедах, он упал и сломал ногу! Его увезли на "скорой" в больницу. Мила с ним.
Меня как ледяной водой окатило: это я виновата! Ушла в свое горе и забыла про детей! Навязала их чужой женщине! Тетя Мила хоть и любит их, как своих внуков, но все равно не родная кровь! А ведь это НАШИ с Петей дети, это ЕГО продолжение! Да, его нет-так распорядилась судьба, но ведь дети остались! И я обязана вырастить их счастливыми! Я должна им дать все, что могли дать мы вдвоем! А значит, надо забыть о себе, о своем горе, и жить для них! А Петю не вернешь-хоть прячь голову, как страус, в песок, лежа целыми днями в прострации, хоть прыгай с моста. Все! Его НЕТ и НИКОГДА не будет. Я вспомнила, как вычитала фразу: "Если не можешь изменить ситуацию-измени к ней отношение!" Да, мне ПРИДЕТСЯ это сделать! Принять смерть любимого и жить дальше!
К счастью, перелом у Саши оказался без смещения. Ему наложили гипс и через три дня выписали домой. Мне удалось построить вокруг себя высоченную крепостную стену, за которую я не впускала больше к себе уныние и отчаяние. Я не впускала к себе воспоминания, способные разрушить с таким трудом завоеванное равновесие. И самое главное-я смогла есть и спать! В тот же день, приехав от Саши из больницы, я мгновенно заснула, едва легла в кровать. И проспала четырнадцать часов!
Началась обычная жизнь. Такая, как будто Петечка просто в длительной командировке. Мы ведь не видели его мертвым.

А пару месяцев спустя мне начал сниться один и тот же сон.
Весна, как в мае, когда зелень яркая и нежная. Еще не выгоревшая под жаркими лучами солнца. Я поднимаюсь на красивый невысокий холм. И вокруг такие же холмы, покрытые зеленью и цветами. Деревьев совсем мало-значит, это не Урал, где все горы заросли лесами. Только-только рассветает. Внизу сквозь туман виднеется неширокая река, опоясывающая холмы, как подковой. Туман совсем как сказочные кисельные берега, лежит и дремлет в ожидании рассвета. Первые лучи Солнца окрашивают небо и Землю нежными розовыми и малиновыми оттенками. Я чувствую ароматы незнакомых трав. И вдруг я раскрываю руки-а это уже не руки, а белые крылья!-разбегаюсь, отталкиваюсь от земли и...взлетаю! Я парю над этими прекрасными зелеными холмами совсем как птица! И нет никакого страха, а только восторг от полета!
Когда я просыпаюсь-то весь сон помню так ясно, как будто это не сон вовсе, а ЯВЬ! Я начинаю анализировать и понимаю, что ТАМ я никогда не была, что это местность совсем незнакомая. Но почему же мне это снится еще и еще?!! И я уже жду ночи, чтобы снова ощутить упоительное чувство полета!

-Мария Николаевна! Маша! К Вам новенький мальчик!-В "лягушатник, где я занимаюсь с малышней, заглянула администратор бассейна.
Что-то мне в ее голосе не понравилось. Ну новенький так новенький! Сколько их прошло через меня, скольких я научила плавать! И талантливых, которых, как коршуны разбирают маститые тренера и растят потом чемпионов, вытягивая все соки из растущих организмов. Плаванье-удел юных! Поблистал самородок несколько лет-и нет его! И никому уже нет дела, что здоровье утрачено, а жизнь еще только начинается! И капризных я навидалась, и воды боящихся до судорог, и хулиганистых-их хлебом не корми, дай что-нибудь вытворить "эндакое"! И со всеми нахожу общий язык, всех обучаю плавать! Да потому что люблю их, сорванцов! Люблю всех, как родных! Поэтому и тренером настоящим не хочу работать. Мне не нужны регалии за воспитание чемпионов и рекордсменов. Мне их здоровье важнее! А в большом спорте здоровья нет...
Я вышла в фойе.
-А вот и наша Мария Николаевна!-Сладким голосом проговорила Нина Сергеевна.
Я посмотрела на того, перед кем так расшаркивается наша "броня", как мы ее прозвали за глаза-строгая уж очень! Улыбки в ясный день не дождешься! А тут прямо хоть к ране прикладывай!
Передо мной стоял шкафоподобный, бритый налысо детина. Я, с моим ростом метр семьдесят семь, смотрелась рядом с ним Дюймовочкой. Огромными, как клешни гигантского краба, ладонями, он держал за худенькие плечики малыша лет трех-трех с половиной. Вид у ребенка был до того испуганный, что кажется, он вот-вот грохнется в обморок.
-Это мой сын Вадим,-пророкотал амбал.-Он должен научиться плавать! А то дома бассейн, а он к нему на пушечный выстрел не подходит! Скольких инструкторов я ни нанимал-без толку! В воде просто теряет сознание!
-Или притворяется!-добавил он грозно после паузы.
Мальчик при этом вздрогнул и побледнел еще больше. Хотя больше уже, кажется, некуда!
Господи, да его запугали до полусмерти!
Нина Сергеевна, угодливо глядя на монстра, сказала:
-Теперь время с двенадцати до часу полностью выкупил в "лягушатнике" Семен Петрович. Ты будешь заниматься только с его сыном.
-Если научишь плавать мальца,-снова пророкотал любящий папаша,-получишь дополнительно штуку баксов! Как премию! А не научишь-больше тебе тренером в этом городе не работать! Полы будешь мыть!
Злость во мне не просто закипела. Она готова была выплеснуться, как извержение вулкана! Мне хотелось вышвырнуть наглеца вон! Но...я взглянула на бедного Вадика. И вулкан погас, магма остановилась на полпути к жерлу.
Игнорируя папашу, я протянула руку малышу:
-Пойдем со мной! Я покажу тебе кое-что интересное!
Я ожидала, что он будет упираться, заплачет, но бедняга неожиданно доверчиво вложил свою ладошку в мою руку. Детина сделал движение, чтобы идти с нами.
-А Вас я попрошу подождать окончания тренировки в фойе!-если бы взглядом можно было убить, то уважаемый Семен Петрович уже бы обуглился тут же, на виду у всех!
Неожиданно он послушался.

Я привыкла, что в "лягушатнике" шумно, весело, брызги летят во все стороны. Детвора балуется, визжит, пока не началась тренировка. Это потом они у меня "ходят по струночке": старательно выполняют упражнения, играют в игры. Но им ведь и пошуметь, и подурачиться нужно! Сегодня квадратная чаша необычно пуста.
-Ты хочешь научиться плавать?-спросила я мальчугана.
-Нет!-честно ответил он.-Я боюсь воды! Но папа говорит, что настоящий мужчина должен уметь плавать!
Для своего возраста он говорил удивительно правильно. Как взрослый.
-А в ванной ты любишь купаться?
-Люблю. Но там ведь мелко!
-А у нас здесь тоже мелко! Тебе будет только по пояс. Хочешь, я зайду в бассейн вместе с тобой?
-Я не хочу в бассейн, я боюсь!
-А я пока не буду учить тебя плавать!
-Правда? А как же папа?
-Мы ему пока ничего не скажем! Это будет наш с тобой секрет! Хочешь?
Вадик оживился, как будто ему отсрочили смертную казнь:
-Хочу!
Я помогла малышу переодеться. Ого, да у него очки для плавания такие, что наши чемпионы умерли бы от зависти! Я тоже сняла спортивный костюм, оставшись в купальнике. Спустилась в "лягушатник".
-Иди ко мне!-я протянула к мальчику руки. Но его вдруг затрясло, как будто в бассейне вдруг наступил ледниковый период.
-Я б-б-боюсь!-продрожал он.
-А ты сегодня в воду можешь и не заходить.-Успокоила я его.-Если не захочешь. Просто садись вот сюда, на краешек, опускай ножки в воду, и мы с тобой поиграем!
Он сел, настороженно глядя на меня. А вдруг я сейчас его схвачу и насильно опущу в воду?!!
Я про себя усмехнулась: знаем, плавали! И не такие трусишки через десять занятий лихо сигали с бортика, спокойно делали упражнение "поплавок" и проплывали всю длину бассейна.
Вначале Вадик просто футболил надувные игрушки, которые "подплывали" к его ногам. Потом незаметно для себя спустился в бассейн, и мы с ним бегали, взявшись за руки. А в конце занятия даже присел и, задержав дыхание, опустил голову в воду и смотрел, сколько пальцев я ему показываю под водой. В своих крутых очках, конечно! И вообще вид у него был потрясенный.
-Это что-я воды вовсе и не боюсь, что ли?-С удивлением спросил он.
-Конечно не боишься! Все детки, когда еще находятся у мамы в животике, они там ПЛАВАЮТ! И ты ПОМНИШЬ, как это было! И плавать уже умеешь. Просто забыл немножко. Или тебя напугали.
-Я завтра еще приду!-С жаром заверил меня малыш.-И я точно научусь плавать!
-Не сомневаюсь в этом! У меня ВСЕ научаются! И ты научишься!

Едва мы вышли в фойе, папаша вскочил с места и бросился к нам.
-Ну что-бесполезно? Да? Он даже в воду не зашел?
Мне хотелось огреть его чем-нибудь тяжелым по лысой башке.
-Вы ошибаетесь, Семен Петрович. Ваш мальчик очень смелый и талантливый!
При этих словах, Вадик, все еще держащийся за мою руку, прямо зарделся от смущения и гордости.
-И, я Вас уверяю, что он очень быстро научится плавать! До завтра!
-Пока, Вадик!-Я ласково потрепала его по непослушному русому вихрю.
-Пока!-Радостно и открыто улыбнулся он мне в ответ.
Вот теперь вид у папеньки был точно, как будто его мешком с мукой по башке шандарахнули!
Знай наших!

Из бассейна вечером я вышла уставшая, будто весь день вагоны разгружала. Не зря говорят, что существуют энергетические вампиры. Этот Вадикин папаша из меня всю энергию высосал!
Я шла, вяло перебирая ногами. Надо бы что-то на ужин купить, а сил нет...Позвонить, что ли, мужу-может, он купит хлеба, молока и картошки? Хорошо хоть мы сейчас вдвоем-сын учится в Киеве.
Проходя мимо супермаркета все же решила зайти и купить все сама: мужу пока дозвонишься, да объяснишь, да уговоришь-легче самой сделать!
На стоянку подъехала шикарная иномарка. Из нее вышла семья цыган: муж с женой и двое детей-мальчик и девочка. Я засмотрелась на цыганку-настолько царственный был у нее вид! А она вдруг оглянулась на меня, как будто почувствовала мой взгляд, что-то сказала своим по-цыгански и вдруг направилась прямо ко мне! Этого еще не хватает! Наслышана я про всякие их штучки типа гипноза, когда люди сами отдают и деньги, и драгоценности! Я мысленно нырнула в свой кошелек и успокоилась-денег всего двадцать гривен (не велика добыча!), украшений на работу не ношу. Только тоненькая обручалка на пальце.
-Девушка, можно тебя на минутку?-Обратилась она ко мне.
-Что Вам нужно?!!-Неласково отозвалась я.
-Не бойся! Просто меня прислали к тебе сказать, что ты живешь не своей жизнью. И предназначение у тебя другое. ВЫСОКОЕ! И вторую половинку ты еще не нашла! Но ты пойдешь тем путем, хотя потеряешь ВСЁ! И изменения в твоей судьбе начнутся очень скоро!
Я стояла, как дура. Было впечатление, что у меня язык прилип к гортани, а рот склеился. Я не произнесла ни слова. А цыганка вместе со всем семейством сели в машину-как будто и правда приехали только для того, чтобы сказать мне эту ересь.
В магазин я зайти забыла...И все думала над словами цыганки. Как это может быть, что Игорь-не моя вторая половинка?!! Ведь мы уже двадцать лет вместе, а любовь не тускнеет! Правда, муж более темпераментен, чем я, но до сегодняшнего дня нам это как-то не мешало! Или мешало? Н-да, если проанализировать, то я в последнее время все чаще пытаюсь избежать супружеских обязанностей! То сижу за компьютером, пока он не заснет, то ссылаюсь на усталость, то на головную боль...А если он все же добьется своего,у меня почему-то появляется ощущение, что меня изнасиловали...Ох и задала цыганка задачку! А что там она про предназначение сказала? Откуда узнать, КАКОЕ оно на самом деле?

Недели через две я получила свою честно заработанную "премию" тысячу долларов от Вадикиного папы. Мальчик оказался действительно талантливым, с отличной плавучестью. Он лихо проплыл почти приличным кролем туда и назад в "лягушатнике" в присутствии отца. Тот долго восхищался не столько успехами сына, сколько моими:
-Ну ты, подруга, даешь! (какая я тебе подруга?!!-молча возмутилась я). Ну, не ожидал! Я уж думал, что он никогда плавать не научится! (тебя бы так зашугали-ты бы еще не так боялся!-парировала я тоже молча-все же такие деньги на полу не валяются!).
И вот теперь я ехала в Киев навестить сына-студента и купить что-нибудь из обновок.

В автобусе рядом со мной сидел какой-то мужчина. Самый обычный, лет пятидесяти. Седые волосы с залысинами, нос картошкой, грузный-но это была скорее не полнота, а мощь. Ехать больше двух часов, поэтому неудивительно, что он со мной заговорил. Болтали сначала о чем-то незначащем.А потом он вдруг сказал:
-Знаете, ничего в этом мире случайным не бывает. И мы с Вами встретились неслучайно!
У меня при этих словах прямо мурашки по телу побежали! Вот оно! Начинается то, о чем сказала цыганка!
-Вам просто необходимо сегодня побывать на нашем семинаре! Я тоже туда еду. Пойдемте вместе? Вы там много интересного для себя услышите! А кроме того, там будет очень много интересных людей. И ВИДЯЩИХ в том числе!
Я про себя усмехнулась-а вот про каких-то видящих не надо! Шарлатаны они все! Но раз уж обещали какие-то изменения в судьбе (правда, мне совсем не понравились слова цыганки, что "потеряешь всё!"), то надо принимать эти изменения. Даже интересно! Честно говоря, надоела пресная, размеренная жизнь! Каждый день одно и тоже! Но я тогда и предположить не могла, что моя жизнь изменится ТАК круто! Именно с этого семинара!

И что же это была за фантазия у моей мамы, когда она назвала меня в честь своих любимых цветов-Георгиной?!! Где были ее мозги?!! Да, понимаю, папа в день моего рождения стоял под окнами роддома с сорванной на городской клумбе охапкой георгинов (тогда в роддом цветы невозможно было передать ни по какому блату!), а рядом с ним стоял милиционер, поймавший его за этим постыдным занятием, и собиравшийся увести его прямо из двора роддома на пятнадцать суток-за хулиганство. Но, как любит рассказывать, смеясь, папа, они потом вместе с этим милиционером хорошо отметили рождение дочки, и про пятнадцать суток благополучно забыли! А дядя Миша стал не только лучшим папиным другом, но и моим крестным! И, надо сказать, замечательным крестным!
Своих детей у них с тетей Милой не было, и они всю свою нерастраченную любовь отдавали мне. А тетю Милу я в детстве чаще видела, чем маму-мама постоянно была на работе, а тетя Мила работала воспитателем в том садике, куда меня водили. И, конечно же, я была в ее группе. И, даже пойдя в первый класс, после школы я шла к тете Миле и делала у нее уроки. И мне не мешали ни крики ребятишек, ни их постоянная возня. Для меня это был просто фон, который не отвлекал. Зато, сделав уроки, я с удовольствием "вспоминала детство" и так же самозабвенно играла с девчонками в куклы, как они. Я разнимала драчунов и вытирала им потом сопли и слезы. Я помогала застегнуть непослушные пуговицы у пальто и шуб и завязывала шарфами рты в морозы-чтобы не "надышались" ледяным воздухом. Зимы у нас, на Урале, холодные, и на прогулки детей не водили только при температуре ниже минус двадцати пяти. Тогда даже сирена на заводе гудела-это означало, что младшеклассники в школу не шли. А в садик малышню водили-взрослым-то работу из-за морозов никто не отменял!
Неудивительно, что после школы у меня не было раздумий-куда пойти учиться. Да, конечно же, на воспитателя! Я обожала возиться с детворой и хотела быть такой, как тетя Мила.
Но это было потом. А вот в детстве мое имечко принесло мне немало слез, обид и даже выяснения отношений с помощью кулаков! Какие только клички мне не давали! Особенно изгалялся противный Петька из соседнего подъезда. Он был старше меня на целых два года, и всем хвастался, что станет знаменитым поэтом, а упражнялся на моем имени.
-Наша Гоша полюбила Воша!-кричал он на весь двор.
И все покатывались от хохота.
-А где же твой Вош?-вопрошали меня, едва я выходила из подъезда.
Когда Вош надоел, Петька изменил стишок на " Наша Гера полюбила Хера!" Это было еще смешнее, мне с моим Хером просто проходу не давали. Конечно, когда я шла с кем-то из взрослых, никто ничего не выкрикивал, а Петька вообще становился сладким, как тульский пряник:
-Здравствуйте, тетя Таня!-расшаркивался он перед моей мамой.
А она мне потом говорила:
-Какой вежливый замечательный мальчик! Бери с него пример!
У нас был свой дворовой кодекс, по которому не принято было жаловаться родителям на конфликты со сверстниками. Поэтому плакала я только когда дома никого не было, а играм во дворе предпочитала тети Милин детский сад.
В школе, правда, меня не дразнил никто. Я с первого класса была отличницей, нос от этого не задирала, давала скатывать одноклассникам домашнее задание, а на контрольных успевала решить оба варианта, и отправляла записочки с решениями по рядам. А у сидящего рядом тихого двоечника Сашки исправляла ошибки в диктантах. За что он с таким обожанием заглядывал мне в глаза, что напоминал брошенного щенка, которого вдруг подобрала добрая хозяйка. И кличку (в школе клички были у всех, даже у учителей!) мне дали вполне приемлемую-Цветочек. Так что плохо мне было только в нашем дворе.
Однажды зимой-я тогда училась в четвертом классе- я возвращалась домой от тети Милы. Во дворе было темно-то ли кто-то разбил из рогатки лампочку единственного фонаря, то ли она просто перегорела. Небо было затянуто низкими снеговыми тучами, снег уже начал срываться, закручивался вихрями, словно водил хороводы. Эта зима была снежная, весь двор был засыпан сугробами выше моего роста, и только к подъездам прочистили дорожки. По ним я шла, как по узкому туннелю, в котором едва-едва могли разойтись два человека. Снег сам слабо светился и вкусно хрустел по ногами, полной темноты не было. Заблудиться в "туннеле" было тоже невозможно. Я шла, думая о чем-то приятном.
Как вдруг мне навстречу выскочил...волк на задних лапах. Он страшно завыл и бросился ко мне. Волосы у меня вместе с шапкой встали дыбом. Ноги приросли, вернее, пристыли к снегу...Но это длилось какое-то мгновенье. Во мне вдруг поднялась какая-то немыслимая сила и отвага. Я завыла еще более страшно, чем волк и...бросилась на него! Он этого явно не ожидал. Сначала замер на месте, а потом...бросился наутек! Но я догнала, толкнула страшилище в спину. Он упал, а я, оседлав его сверху, начала дубасить по голове! С головы слетела...лохматая меховая шапка и маска волка, а подо мной, закрывая голову руками, уткнувшись носом в снег, ревел уже от боли...противный Петька! От неожиданности я прекратила "избиение младенца", а он, рыдая, закричал:
-Ты чего?!! Ненормальная! Я же просто пошутить хотел!
Я слезла с его спины. В крови все еще бурлил пузырьками адреналин. В душе было ликование: ПОБЕДА! Я победила страшного Петьку! Я повергла его на землю и отмолотила! Жаль, что никто не видел! Хотя, как потом оказалось, видели в окна все, кого Петька предупредил о том, что я описаюсь от страха, когда увижу волка на задних лапах
Я пнула валенком все еще лежащего и шмыгающего носом Петьку в бок (небольно, но обидно!) и твердо сказала:
-Запомни: Я не Гера и не Гоша! Я ГЕОРГИНА! Понял? Повтори! А своих Воша и Хера забери себе! Теперь они твои друзья!
-Да ты что?!! Я же пошутил!-заныл Петька.
-Ты повторяешься! ЭТО я уже слышала! Скажи, как меня зовут?
-Ну, это...
Я пнула его еще раз.
-Да понял я, понял! Георгина ты!
-Вот теперь правильно. И завтра ты ВСЕМ нашим ребятам об этом скажешь!
-Да ты что?!! Меня же засмеют!
-Ага, как надо мной смеяться, значит, было можно! А над тобой-нельзя?!!
-Ладно,-буркнул мой заклятый враг, поднимаясь с земли.-Завтра из-за тебя фингалы будут...
-Ага,-согласилась я.-Бедный мальчик спокойно шел по двору, а тут я налетела и избила ни за что, ни про что! Ты еще мамочке пожалуйся!
-Слушай, -Петька вдруг повернулся ко мне лицом.-А давай мир, а?!! Я ведь тебя дразнил, потому что ты мне нравишься!
Я прямо обомлела! Ничего себе! Сколько я слез из-за него пролила, сколько экзотических казней мысленно ему устраивала! А все , оказывается, из-за того, что я ему нравлюсь!
Наверное, все это было написано у меня на лице, потому что Петька поспешно добавил:
-Я тебя теперь защищать буду от всех! НИКТО больше не посмеет над тобой издеваться! Хотя...как я понял, ты и сама не промах!
В его голосе слышалось не просто уважение-неподдельный восторг тем, как я его уделала!
Во мне кроме упоения победой проснулось великодушие.
-Хорошо, мир!-проговорила я.

На следующее утро-а это было воскресенье, в школу идти было не надо-я впервые добровольно, гордо и без страха вышла во двор. Обычно мама, если в этот день не работала-у нее был на заводе скользящий график-силой пыталась выпихнуть меня "на воздух", а я изо всех сил сопротивлялась. То у меня было ОЧЕНЬ много уроков, то я жаловалась на плохое самочувствие (даже градусник натирала о шерстяное одеяло), то слишком холодно, то слишком жарко...
А в этот день я просто шокировала маму-у нее как раз была выходной. Я еле дождалась, когда она допечет оладушки на завтрак. Даже порывалась бежать на улицу голодной.
-Да что с тобой сегодня?!!-удивлялась мама.-Куда ты так спешишь?!! Поешь и пойдешь! Смотри,какие румяные оладушки, с твоим любимым земляничным вареньем!
Я ела, обжигаясь и почти не чувствуя вкуса, хотя и правда это было мое любимое блюдо.
Наконец быстренько оделась, схватила фанерку и выбежала на улицу. Мороз щипнул за нос, за щеки. Здоровался, наверное. Но я отмахнулась-не приставай! Я бежала на горку! За нашим домом был глубокий овраг-у нас его называли лог. Там сделали замечательную горку: я в начале зимы с завистью наблюдала из окна, как дети, и даже некоторые родители приносили из колонки на углу воду в ведрах и поливали снег. Вода быстро замерзала, и получилась ледяная дорожка до самого дна лога. И потом всю зиму детвора каталась по этой дорожке на фанерках. А смельчаки пытались проехаться стоя, и кое-кому это удавалось. Правда, валенки рвались очень быстро-не успевали их подшивать, но зато какой шик! У кого были санки-катались рядом с ледяной горкой. Там тоже был снег утрамбован. А еще немного в стороне гоняли лыжники.
До сегодняшнего дня я только с завистью наблюдала, как катаются другие, хотя у меня были и санки, и лыжи, и фанерку специальную мне папа сделал. Все валялось и пылилось. Они, наверное, как и я, мечтали оказаться на настоящем снегу и помчаться с горы!
На горке уже было полно ребят. И знакомых, и незнакомых. Я подошла к ледяной дорожке, глянула вниз-и у меня дух захватило! Даже страшновато стало! Я видела с какой скоростью несутся вниз на фанерках-и это оказалось совсем не то, что смотреть из окна! От скорости сзади кружился снеговой вихрик, фанерку порой разворачивало, и тогда ездока могло вышвырнуть в сторону, на снег. Это вызывало бурный хохот и "седока", и окружающих. Одни катались сидя, а другие падали животом на фанерку и неслись вниз лицом вперед, управляя руками в вязаных варежках. Иногда несколько человек делали "поезд"-садились друг за другом, держась за талию впередисидящего. Скорость при этом была ниже, зато образовывался как бы единый организм.
Я стояла наверху в нерешительности. Неужели я смогу вот так лихо нестись с огромной скоростью?!! Ко мне начали подходить девчонки и мальчишки из нашего трехэтажного дома. Впервые никто не выкрикивал обидное прозвище, не улюлюкал, не насмешничал. А шестиклассник Витька первый нарушил молчание:
-Ну ты, подруга, вчера дала копоти! Я прямо чуть окно не разбил, когда увидел, как ты Петьке навешала!
Тут и остальные начали делиться своими впечатлениями от вчерашнего "представления", восторгаться моей смелостью. Никто ведь не знал, что у меня такая реакция произошла от страха, а вовсе не от смелости!
-Теперь берегись, Петька тебе такого позора не простит!-сказала Катя, живущая этажом ниже.-Он будет мстить!
-Да что там мстить!-добавил Леха.-Он тебя просто убьет!
-Это кто кого убьет?-раздался вдруг голос сзади. Оказывается, это подошел Петька и все слышал. Наступила тишина. Петьку во дворе боялись.
-Я хочу при всех извиниться перед Георгиной!-сказал он громко и внятно. В толпе охнули. Никто не ожидал такого поворота событий!
-И впредь прошу запомнить, что ее зовут ГЕОРГИНА! И она находится под моей защитой! Вот так! Всем понятно?!!
Гром среди ясного неба, наверное, вызвал бы меньше изумления, чем Петькины слова!
А он, ни на кого не обращая внимания, подошел ко мне и сказал:
-Георгина, давай я тебе помогу!
Шок был таким сильным, что никто не двинулся с места. Горка была пуста. А мой бывший враг взял из моих рук фанерку, положил на лед, помог мне сесть, а сам встал сзади, держась за мои плечи. Он слегка оттолкнулся ногой, и мы помчались вниз, все ускоряясь и ускоряясь! Ветер бил в лицо, обжигал щеки и высекал из глаз слезы. Или это были слезы счастья? Время изменило свой бег, казалось, оно остановилось, а мы мчимся и мчимся, как ветер, быстрее ветра! Но вот фанерка замедлила свое скольжение, и мы остановились. В моей груди был какой-то огромный ком радости, счастья. Он был живым и не помещался в грудной клетке, и от этого казалось, что я сейчас просто взлечу и буду парить над землей, как вон то белое облако!
-Понравилось?-Петька вернул меня на землю.
Я только кивнула. Я не могла говорить.

Вскоре я уже лихо съезжала с горки и сидя, и лежа, и даже стоя пробовала кататься, начиная с небольшой высоты. А еще я научилась кататься на лыжах. Это было не менее увлекательно, чем съезжать с горки на фанерке. Лыжи были коротенькие, они крепились на валенки обыкновенной толстой резиной. И скорость при спуске с горы была приличная. А если еще направить их на небольшой трамплин, который насыпали ребята, то к скорости добавлялось чувство полета! Это было чудесно! И все же ничто не могло сравниться с самым первым спуском на фанерке-казалось, что тогда я побывала в другом измерении!
Когда в мокрых варежках замерзали руки, мы снимали их, а руки сильно натирали снегом. И тут же варежки надевали. И-о чудо!-вначале руки ломило до боли, сравнимой с зубной, а потом они начинали гореть, как будто их опустили в кипяток и-согревались! Можно было снова кататься!
По утрам мы с надеждой слушали-не загудит ли сирена (уличных термометров тогда ни у кого не было). И если-ура!-она гудела, то, подождав пока родители уйдут на работу (мы клятвенно заверяли их, что на улицу-ни ногой!), мы бросались на горку и катались до изнеможения!
А с Петькой мы стали неразлучными. Он заходил за мной утром и нес в школу мой портфель. На переменках он обязательно забегал меня проведать и угощал то яблоком, то конфеткой. После уроков, если у нас занятия заканчивались в одно время, мы вместе возвращались домой. Я просто поверить не могла, что моя жизнь вдруг так круто изменилась! Я просто купалась в счастье!

Когда мы жили в Красном Холму, и я спала на одной кровати с бабушкой в проходной комнате за занавеской, почему-то почти у нас над головой на стене висело радио. Оно не выключалось никогда, и я просыпалась под гимн Советского Союза: "Союз нерушимый республик свободных..." Потом я снова засыпала и сквозь сладкую дрему слышала, как диктор хорошо поставленным голосом проводит утреннюю гимнастику:
-А теперь ноги на ширине плеч, руки на поясе. Наклоны туловища в сторону. Влево начали! И-и раз, и-и два..."
И где бы мы ни жили в дальнейшем, у нас всегда было включено радио. Наверное, у людей переживших войну, как моя бабушка и родители, это в крови, ведь тогда именно по радио передавали сводки с фронта, обращение Главнокомандующего...
Однажды я услышала передачу про голубые дорожки. Она так отложилась в моей памяти, так меня зацепила, что я помню ее до сих пор. В передаче рассказывалось о девочке, которую родители однажды привели в бассейн. И она сразу влюбилась в голубые дорожки. Она научилась плавать, начала тренироваться, а потом стала чемпионкой.
У меня с детства было хорошее воображение, я никогда не видела бассейна, да и плавать еще не умела, но почему-то эти голубые дорожки видела так отчетливо, как будто это я там вместе с этой девочкой плаваю. И где-то глубоко внутри меня зрела МЕЧТА. Она действительно спряталась так глубоко, что до поры до времени меня и не тревожила. Тем более, что в тех городах, где мы жили, и бассейна-то не было. А если бы и был, то моей маме, боящейся воды, наверное, никогда бы и в голову не пришло отдать меня на плавание.

Как я уже писала ранее, раз в неделю мы ходили в баню. А тут вдруг меня осенило, что если записаться в бассейн, то в баню ходить будет не надо, ведь там есть душ! Да-да,именно такие меркантильные соображения лежали у истоков дальнейших событий!
Я поделилась своими мыслями с моей подружкой Таней, и она меня поддержала.
Однажды после занятий мы пошли на кафедру физвоспитания в Алексею Андреевичу и с порога заявили:
-Мы хотим заниматься плаванием!
Алексей Андреевич удивленно поднял бровь, как он это умел, отчего его лицо принимало ироничное выражение:
-Плаванием?!! А вы умеете плавать? Каким стилем?
-Да!-уверенно заявили мы.-Умеем!
А я добавила:
-Вразмашку! Вот так!-и показала руками, какие движения я делаю при плавании.
-А я по-лягушачьи!-тихонько и несмело добавила Таня.

Надо сказать, что плавать меня учил папа на Днестре. Пляж в Бендерах был на противоположном от города берегу, и чтобы туда попасть, нужно было плыть на катере. Мы не так часто выбирались туда всей семьей, но зато эти редкие моменты бывали для меня настоящим праздником! Папа, выросший на речке, чувствовал себя в воде, как рыба. Иногда он уплывал к буйкам, а течение мутного Днестра было таким мощным, что уносило его далеко вниз по течению, а мама тогда нервно бегала по берегу и ругала папу за его безрассудность.
Плавать учить меня папа тоже взялся экстремально. Сначала поддерживал под грудь и живот, чтобы я была на плаву, а потом вдруг толкнул на глубину! Я вдруг почувствовала, что надежной опоры у меня нет, в нос, глаза, уши попала мутная днестровская вода, а меня несет куда-то неведомая сила! И я забарахталась изо всех сил, пытаясь совладать с этой силой, не поддаться ей! Тут папины руки подхватили меня, и я услышала его голос:
-Молодец, Светуля! Ты быстро научишься плавать!
Наверное, мое "плавание" длилось мгновение, но для меня это было, как переход в другое измерение. И чувство противоборства с водной стихией, и победа, и заключение мирного договора РАВНЫХ партнеров! Вот ЧЕМ был для меня тот первый опыт! В душе осталось ликование!
Мама, конечно, долго ругала папу за опасный эксперимент:
-А если бы Света утонула?!!
Но папа только посмеивался:
-Да кто бы ей дал утонуть?!!
После этого я стала уже сама учиться плавать. Заходила поглубже, туда, где уже почти невозможно стоять из-за сносившего с ног течения и барахталась к берегу. Все лучше и лучше меня держала вода, все дольше я могла продержаться на плаву. А когда мы съездили на море, то в соленой морской водичке держаться было намного легче, и за неделю я вполне уверенно начала плавать, как папа, "вразмашку". А море, это огромное ЖИВОЕ существо, стало моей любовью на всю жизнь!

Алексей Андреевич познакомил нас с Лидией Андреевной-тоже преподавателем кафедры физвоспитания:
-По вторникам и четвергам вы сможете с Лидией Андреевной ездить в бассейн. Но ездить надо будет к шести часам утра! Вы точно не передумали?!!
Я заверила, что точно! Во мне уже горел зуд нетерпения! И вот когда всплыли из памяти голубые дорожки!

Два раза в неделю нам с Таней теперь приходилось просыпаться в пять часов. Будильник у нас сломался, но я где-то прочитала, что человек может сам программировать себя на время пробуждения, и я активно это тренировала: "работала" в нашем небольшом коллективе...будильником. Просыпаться я научилась в любое время с точностью до пяти минут!
Ехать нам было минут сорок, пассажиров в это время было еще мало, и мы додрёмывали под покачивание и дребезжание трамвая.
Бассейн был...при бане, построенной после войны немцами. Он был нестандартным-всего 19 метров. И на голубые дорожки не походил совершенно! Когда мы, приняв душ и переодевшись в купальники, впервые вышли к воде, то меня постигло разочарование: сероватая вода бурлила от мощных гребков каких-то взрослых мужчин, которые с огромной скоростью плавали безо всяких дорожек. Летели брызги, пахло хлоркой. Стоять в мокром купальнике было холодно... Но мы замерли в испуге: неужели нам надо будет лезть в это месиво?!! Да нас утопят, как котят, и не заметят!
К счастью, к нам подошла Лидия Андреевна.
-Это тренируются ватерполисты,-объяснила она.- Вам разрешили с ними заниматься. Сейчас я поговорю с тренером, и для вас освободят место вдоль бортика. Смотрите, как ребята плавают и старайтесь повторять за ними.
В общем, как оказалось, в науке плавания Лидия Андреевна от нас ушла не очень далеко! Но спасибо, что хоть не отказывалась в такую рань нас проводить в бассейн.
Легко сказать "повторяйте" за носящимися, как торпеды, мастерами спорта! Мой "стиль" плавания походил на настоящий кроль так же мало, как ковыляние бабушки-старушки на легкое порхание примы-балерины. Что-то я пыталась несмело копировать, внимательно наблюдала, как пловцы делают выдох в воду и неуловимо-быстрый вдох на поверхности воды, слегка повернув голову в сторону. Мне казалось это настолько сложным, что освоить такое без грамотной подсказки просто невозможно! Таня особо не заморачивалась, плавала себе своим "лягушачьим" стилем. Подолгу отдыхала у бортика. Я же проделывала колоссальную и умственную, и физическую работу, чтобы хоть что-то освоить.
Дома я наливала в тазик воды и училась дышать, как дышат пловцы, чем вызывала море веселья среди девчонок. Я купила несколько книг по плаванию и пыталась на суше изобразить гребки руками, как в кроле. Я прочитала, что все великие спортсмены занимаются идеомоторной тренировкой, и сама начала мысленно повторять движения. Каждую тренировку я ожидала с таким нетерпением, как, наверное, влюбленный ожидает свидания. Я уже не замечала ни убогость бассейна, ни хлорку, разъедающую глаза (об очках для плавания тогда никто еще и не мечтал!), ни брызги, летящие от стремительно плывущих рядом ватерполистов. Я повторяла и повторяла упражнения, я старалась проплыть на каждой тренировке больше, чем на предыдущей.

В мае должны были пройти соревнования по плаванию среди техникумов. Ко мне как раз приехала мама. Я так радовалась ее приезду! Она, как всегда, привезла кучу продуктов и кормила нас всякими вкусностями. Девчонки за обе щеки уплетали коронные мамины пельмени, блинчики с мясом, рыбный пирог и сдобные булочки. А я, конечно же, пригласила ее с собой на соревнования по плаванию, где мы с Таней должны были впервые показать, чему мы научились за три месяца.
Соревнования проходили в открытом бассейне без подогрева где-то за городом. И нас туда везли заказным автобусом. С нами ехали какие-то незнакомые девчонки, как потом я узнала-разрядницы по плаванию. И я была как громом поражена тем, что что вместо нас будут плыть "подставки"-те самые девочки, которые выступят с нашими зачетными книжками и под нашими фамилиями! Разочарование было так велико, что я чуть не плакала! Я столько готовилась к этим соревнованиям, не пропустила ни одной тренировки, мама едет за меня поболеть-и такой облом! Потом наши преподаватели посовещались, расспросили Лидию Андреевну, доплыву ли я 100 метров, и решили меня не заменять (наверное, именно мамино присутствие повлияло на это решение). А Таня была очень довольна, что ей не придется соревноваться.
Наверное, каждый человек хоть раз в жизни испытывал мандраж-перед экзаменами, перед какими-то важными событиями. Я тоже всегда волновалась перед экзаменами, но только в этот день поняла, что ТО волнение-это сущие пустяки перед этим мандражом, который был со мной сейчас! Меня трясло, я без конца бегала в туалет, мне казалось, что я не то, что не доплыву дистанцию, а просто вообще не смогу плыть!
Алексей Андреевич понял моё состояние, отвел в сторонку и строго сказал:
-Света, соберись! У тебя все получится! А то, что волнуешься-это хорошо! Значит, результат покажешь лучше! Плохо, когда перед соревнованиями спортсмен абсолютно спокоен!
И эти слова меня как-то вдохновили: я поняла, что не одна волнуюсь перед стартом, что это так НАДО и даже ХОРОШО, что волнуюсь. Я начала замечать, что и другие девчонки тоже мандражируют!
И вот наконец меня вызывают на старт. В том бассейне, где мы тренировались, стартовых тумбочек не было, я училась прыгать с бортика. А здесь, в импровизированном бассейне на озере, тумбочки были, и мне они показались такими высокими! КАК мне с такой высоты прыгнуть в воду так, чтобы не уйти в глубину, а сразу начать плыть?!! Судьи разрешили тем, кто хочет, стартовать из воды. Вначале я хотела, как и еще две девочки, спрыгнуть в воду и при выстреле оттолкнуться от бортика, но потом решила: а-а, была-не была!-прыгну с тумбочки! Это поможет выиграть некоторое расстояние у тех, кто поплывет из бассейна!
Прозвучала команда:
-На старт! Внимание!
Но прежде чем раздался выстрел выстрел, две спортсменки прыгнули в воду! Фальстарт! Ага, шалят нервишки!
И еще два фальстарта... Да когда же мы наконец поплывем?!! Одну девочку даже сняли за это с дистанции! Вот тебе и великие спортсменки!
Четвертый старт оказался удачным! Я оттолкнулась от тумбочки и прыгнула в воду не слишком удачно-ударилась животом (сказалось отсутствие опыта!), но я этого вгорячах не заметила! Я поплыла кролем, как училась по книгам и глядя на ватерполистов, я гребла изо всех сил, и мне казалось, что дистанция никогда не закончится! Наконец коснулась противоположного бортика-пол-дистанции позади! А сил уже почти нет! Хотелось остановиться и дышать, дышать!!! Тут я услышала голос Алексея Андреевича:
-Света, молодец! Плыви дальше, ты трех человек обогнала!
Это придало мне сил! Я оттолкнулась от скользкого, покрытого водорослями бортика, нога слегка соскользнула, но все же толчок получился, и я поплыла дальше! Трижды я хлебала грязную озерную воду, время как будто остановилось, мне казалось, что я барахтаюсь на месте, что все спортсменки уже финишировали, а я буду вечно грести и грести...Я уже ничего не видела и не слышала...И вдруг моя рука наткнулась на что-то твердое! Все! Я финишировала! Сделала несколько вдохов и выдохов, и ко мне вернулись зрение и слух. Я с удивлением увидела, что была не последней! Что и правда в бассейне плывут еще три девочки, и им, наверное, сейчас так же тяжело, как только что было мне!
Оказалось, что я даже дала нашей команде зачетные очки! По дороге домой мама рассказывала, как она за меня переживала, хвалила меня, что я, как ни трудно было, не сошла с дистанции, показала свой характер. А меня распирала гордость: я смогла преодолеть себя! И мне это понравилось!

Однажды Люба прибежала с работы вся в слезах, в истерике, долго не могла ничего толком выговорить. Наконец, выпив воды, она, заикаясь, нам рассказала, что когда шла домой мимо рынка, к ней подошли трое молодых ребят, лет по 16-17.
-А что, девочка что надо!-заявил один, прижимая ее к забору.-Не развлечься ли нам, крошка?!!
Второй в это время выхватил у Любы из рук портфель, с которым она ходила на работу.
Люба вначале попыталась договориться с ними по-хорошему:
-Ребята, отпустите меня, зачем вам неприятности!
Но они явно были настроены агрессивно, куражились друг перед другом, попытались затащить перепуганную девушку в пустой рынок.
-Не знаю, как мне в голову пришло закричать:"Пожар! Горим!"-рассказывала Люба.
Но нападавшие от ее воплей оторопели, ослабили хватку, и она вырвалась из их рук и бросилась бежать. В это время на пустой до сих пор улице показались какие-то прохожие.
-Тьфу, дура!-выругался один из насильников, и добавив кое-то покрепче, скомандовал:
-Делаем ноги, ребя!
Люба, рассказывая, заливалась слезами, а мы с облегчением успокаивали ее:
-Да чего же ты плачешь?!! Все уже хорошо! Ты дома, все в порядке!
Но она почему-то зарыдала еще сильнее:
-А портфель!
Нам стало смешно:
-Да Бог с ним, с портфелем! Главное-ты жива и здорова!
Но вот тут-то выяснилось, что в портфеле, оказывается, лежал новый вязаный костюм, который Любе дали домой померять. Такие костюмы были тогда в моде и стоили баснословных денег-целых 90 рублей при Любиной зарплате 80!
Теперь стали понятны и ее слезы, и истерика.
-Так, надо срочно звонить в милицию,-скомандовала мама Таня-будущий юрист.
Легко сказать-звонить! Это сейчас можно звонить по мобильному откуда угодно и куда угодно! А тогда даже у наших хозяев не было дома телефона. Пришлось нам всей компанией, кроме Любы и оставшейся с ней Лиды, идти на улицу искать работающий телефон-автомат. А это было тоже не так просто! Несколько автоматов стояли с обрезанными трубками, еще один не работал, а просто "заглотил" двухкопеечную монетку. Наконец, где-то далеко от дома удалось дозвониться до милиции. Когда мы подходили к дому, на улице уже стояла милицейская машина, а дома Люба под протокол рассказывала о своих злоключениях. Нападавших она в темноте и с перепугу разглядела плохо, поэтому описать не могла, но сказала, что если бы увидела, то узнала бы.
Её посадили в милицейский "бобик" и повезли катать по улицам в надежде где-нибудь застать ребят, так неудачно решивших "развлечься".
Домой Люба вернулась часа в два ночи. Мы тоже не спали, ожидая ее.
-Ну что?
Она покачала головой:
-Ничего...Придется теперь за костюм деньги отдавать...
И снова залилась слезами: это было так горько, так обидно! И костюма нет, в котором она уже себя представляла такой красивой и элегантной. И деньги надо платить ни за что!

На следующий вечер милиционеры снова к нам приехали. Они были в штатском. И предложили не распугивать всех милицейской машиной, а походить по "злачным" местам пешком, разбившись на группы по 2-3 человека. Не все наши девчонки пришли в восторг от подобных "походов", а меня влекли приключения, и я с радостью подключилась помогать. Так мы бродили по частному сектору несколько дней. Я не воспринимала стражей порядка как мужчин, для меня они были ТОЛЬКО милиционеры при исполнении. И вдруг шок: когда мы, уже обойдя все окрестности, вернулись к нашему дому, сорокалетний лейтенант милиции, с которым мы так мило болтали всю дорогу обо всем на свете, вдруг прижимает меня к воротам и лезет целоваться, что-то жарко шепча. Если бы передо мной вдруг разверзлась земля, я бы, наверное, удивилась меньше! А еще я не понимала, как это человек, который так забавно рассказывал о своем трехлетнем сыне всего несколько минут назад, который женат, и, по его словам, любит жену, может вот ТАК!
Я ловко увернулась от разгоряченных объятий и побежала в дом. Мой лицо полыхало от стыда, а на душе было гадко: чем отличаются те, кого мы ищем, от тех, кто нас должен защищать?!!
Больше по вечерам мы не прогуливались...
Думали, что о костюме можно забыть, но, к нашему великому изумлению, Любу через месяц вызвали в милицию на опознание! Оказывается, мальчишек нашли! КАК это удалось сделать, для меня до сих пор удивительно! А в милиции только наводили туман, мол, служебная тайна! Мальчишки во всем признались. Портфель, оказывается, выбросили в тот же вечер в реку...Вместе со злополучным костюмом.
К Любе на работу явилась делегация матерей с коробкой конфет и шикарным букетом цветов. Они слезно умоляли забрать из милиции заявление и расписывали, какие замечательные и безобидные их мальчики.
-Вы же не хотите испортить им всю жизнь?!!-восклицали они, забыв о том , что эти белые и пушистые "детки" могли искалечить, случайно попавшуюся им на пути, девушку.
-Ну и что ты?!! Неужели забрала заявление?!!-спрашивали мы, когда Люба, придя домой с букетом и конфетами, позвала нас пить чай.
-Забрала.-Вздохнула она. -Да и правда жалко пацанов!
-А за костюм-то они тебе хоть деньги отдали?
-Отдали, слава Богу!
-А за портфель?
-Да мне стыдно было про портфель сказать...

Моя жизнь полностью сосредоточилась на Харькове и нашем техникуме. И когда я приезжала домой на каникулы или праздники, мама даже ревновала меня к новой жизни:
-Ну вот, не успела приехать, а торопишься опять в Харьков вернуться! Влюбилась ты, что ли?!!
А я и влюбилась! Влюбилась в новую жизнь, в свободу от родительской опеки (хотя меня, в общем-то, ни в чем не ущемляли родители, не было давления). Да правильнее всего, наверное, то, что мне понравилось САМОЙ отвечать за все, что происходит с моей жизни, самой управлять ею и ни на кого не надеяться. Не зря говорят, что Водолеи-самые свободолюбивые знаки! Даже с деньгами я училась обращаться так, чтобы мне хватало моей повышенной стипендии и тех 30 рублей, которые высылали родители. Домой я писала часто, чуть не каждый день, подробные длинные письма, но не оттого, что скучала, а от желания поделиться событиями той замечательной жизни, которой я живу.

Когда я приехала на второй курс, решила искать новую квартиру. Надоело спать на диване с впивающимися в ребра пружинами в проходной комнате и пить некипяченый чай. Да и моя подружка Таня решила уйти от своей тети тоже снять квартиру. Оставив вещи у девчонок в общежитии, мы просто пошли по частному сектору в районе техникума и спрашивали у всех подряд, не сдается ли комната для студентов. Из одного дома вышла баба с проваленным носом, предложила жить у нее, но мы быстренько "сделали ноги"-мы подумали, что это у нее последствия сифилиса. Мы долго хохотали, отойдя подальше от ее дома. Почему-то нам показалась эта ситуация очень забавной!
Долго не могли мы найти ничего подходящего. Наконец нашли хозяев, которые сдавали полдома. Там были 3 комнаты, кухня и веранда. Пять человек уже поселились, взяли и нас с Татьяной.
Коллектив у нас оказался очень разнообразный! Три девочки учились в ПТУ на токарей, Люба-смешливая, узкоглазенькая, похожая на узбечку девушка, работала киномехаником в кинотеатре "Пионер". Самая старшая-"мама Таня" (как мы ее прозвали за то, что ей было 20 лет, а нам-по 16-17) училась в юридическом институте. Ну и мы с Таней-студентки химического техникума. И кто бы подумал, что два года в этом доме без удобств, с печным отоплением и туалетом во дворе, рядом с такими разными девчонками, окажутся, пожалуй, самыми счастливыми за всю мою жизнь?!!
Питались мы все вместе, вскладчину. Сбрасывались по пять рублей на неделю, покупали продукты для завтраков и ужинов (обедали каждый у себя по месту работы или учебы). Если получали из дома посылки или привозили продукты-все шло в общий "котел". Каждый дежурил один раз в неделю. В обязанности дежурного входило приготовление еды, принос воды из колонки за два квартала от дома и зимой надо было топить печку. Вот это было самым трудным! На угле хозяева , видимо, решили сэкономить: он был плохого качества. И печку порой приходилось растапливать по 2-3 раза! Только засыплешь-огонь гаснет! Ждешь, пока остынет немного, все выгребаешь совком, и растапливаешь заново. Я выбрала дежурство в воскресенье, потому что девчонки из ПТУ разъезжались по домам (жили недалеко в области), моя подружка уходила в гости к тете, и мы оставались втроем с Любой и "мамой Таней".
Однажды утром я обнаружила у себя на теле дорожку от укусов, а на простыне кровавый след. Укусы ужасно чесались. Я недоумевала, но кто-то из девчонок определил, что это клопы. Самое интересное, что кусали они не всех, а только троих из семи человек! Я попала в число "счастливчиков"! Средств от клопов тогда, кроме дуста, не было. Мы были уже грамотными химиками, знали, что дуст очень вреден и из организма не выводится, поэтому "боролись" с клопами безопасным для здоровья способом: ножки наших железных кроватей поставили в консервные банки с водой, чтобы клопы не могли залезть. Каково же было наше удивление, когда утром у некоторых опять были следы укусов! Стали следить, как такое происходит. И что же? Зря говорят, что насекомые не думают! Смотрю-ползет по стене клоп. Не убиваю, а наблюдаю за ним. Он целенаправленно ползет вверх, по потолку заползает над кроватью и...пикирует прямо на меня!!!
Теперь уже забыла, как мы в дальнейшем уживались с этими "квартирантами", но то, что настроения не портили ни клопы, ни печка, это точно!
Мы обожали совместные ужины. Рассказывали, у кого что произошло за день. А мама Таня любила еду приправить анекдотами на тему расчлененки (они в институте практиковались в морге):
-Вскрывают голодные студенты-медики труп. Один радостно: "О-о, лапша в желудке! И совсем свежая!" Раз-и съел.
Таня делает всасывающее движение, показывая КАК он заглотил лапшу:
-Второй ему говорит:" Да там волосина!" Первый тут же вырвал. А второй раз-и проглотил: "Люблю подогретую пищу!"
После подобных анекдотов за столом оставались мы с мамой Таней вдвоем и, посмеиваясь, доедали ужин.
Но никто не сердился, только хохотали.
Мама Таня курила. Интересно, что никто из нас так и не закурил! Мы выпроваживали ее курить на веранду даже в самые морозы, пытались вести беседы о вреде курения, но безрезультатно.
Наша Любаша-киномеханик-особый разговор. Она настолько была (и осталась такой и сейчас, спустя сорок с лишним лет!) светлым, веселым и жизнерадостным человеком, что не любить ее было невозможно!
Она проводила нас к себе бесплатно в кино по 2-3 человека. Иногда можно было смотреть фильм в зале (когда народу было немного), а иногда и из аппаратной через узкое окошечко.
Но самое смешное было когда она приходила из первой смены с работы, а мы вдруг все собирались идти в кино.
-Девчонки, вы куда?-спрашивала Люба. -В кино? Я с вами!
И шла за компанию.
Еще она очень смешно "ругалась": "Ни себе, ни матери!" И сама смеялась при этом. Матерных слов у нас никто не произносил. Язык ни у кого не поворачивался.
Вообще мы почти каждый вечер куда-то выбирались: то в кино, то в театр (пересмотрели практически все спектакли во всех харьковских театрах), то в цирк. Однажды был смешной случай. Заканчивались гастроли узбекского цирка. Мы пришли, а билетов нет...Кассы атакуют толпы людей, и-безрезультатно. Люба огляделась по сторонам, бросила нам:
-Подождите, я сейчас.
И скрылась за дверью с надписью "администратор". Вышла вместе с какой-то женщиной, которая провела нас в зал. Для нас вынесли приставные стулья.
-Что ты ей сказала?!!-спрашиваем.
-А-а, сказала, что мы здесь проездом из Ташкента, хотели в цирк попасть, а билетов нет! Она нас и провела!
Мы потом долго подшучивали друг над другом, называя командировочными из Ташкента.