«Три минуты. Свалить нужно будет за пять»
Мигнул. Исчез.
Что он собирается...
А, ну да.

У меня не хватает сейчас ресурсов, чтобы отследить «прыжок» истребителя Хмурого, всё внимание устремлено на распределение энергии корабля. Но, судя по всему, он сейчас обкрадывает солнце.
Вот ведь крокодил.

Начинаю ощущать своё физическое тело, интенсивность импульсов в мозгу становится предельной.
Раненый Цетусинг цепляется за меня, не понимая, что именно я высасываю и перенаправляю остатки его ресурсов, чтобы избежать собственной гибели.
Обрываются связи, в эфире всё больше помех, и на фоне — бесконечный заунывный вой, похожий на звук воздуха вокруг лифта с оборвавшимся тросом.

Кит против... Дракона? Эта тварь напоминает, но явно не дракон.
Пространство между китом и ящерицей вспыхивает. Я словно наблюдаю это в замедленной съёмке, свет кристаллизуется, пронизывает пространство, преломляет импульс с Цетусинга, как множество направленных зеркал...

Вот почему всё замедлилось. Мэд выдернула меня из медиумной кабины, в первый момент мне показалось — за волосы. Нет, всего лишь обхватив руками голову. Аккуратная какая.
Встряхивает меня, разламывает дугу, опоясывающую лоб.
- Ты бы нежнее, интерфейс медиума...
- Мы сейчас все сдохнем.

Швыряет меня в кабину истребителя. Видимо, успела его вывести из ангаров Цетусинга, пока моё внимание было снаружи.
- Ну, это Хмурый...
- Он всегда такой?

Запихивает меня вглубь кабины. Она меньше Леонида в габаритах, но ей всё равно и без меня не очень удобно. Меня вдавливает во внутреннюю обшивку.
«Птичка» герметизируется, и Мэд небрежно и как-то раздражённо даёт полный ход. Летим следом за кристаллизующимся светом — это то немногое, что мне видно.

Должно же сработать.
В голове всё ещё стоит гул истощающегося Кита и, кажется: я ощущаю, как из него уходит то подобие жизни, что я успела застать.
Мозг по ощущениям весит тонну.

- Ты что это, плачешь?
Мэд на меня не оборачивается, внимательно следит за космосом. Мы уходим всё дальше. Провожу рукой по лицу. Сухая.
- Не знаю. Но он умер, а я некоторое время была его частью.
Фыркает раздражённо.
- А этот?
- Хмурый? Не знаю. Может, тоже...

Опять провожу по лицу трясущейся рукой. Нет, всё-таки сухая. Да и откуда бы?..
В космосе нет звуков, но мне кажется, что у меня закладывает уши. Я закрываю глаза и больше не существую.
Мозг после долгого взаимодействия с такой махиной нуждался в перезагрузке.
Сквозь этот странный, обморочный сон я думаю о том, где же Хмурый? Если он выжил. Есть очень немного вариантов того, как он мог избежать полного уничтожения, если у движков хватит энергии на очередной «прыжок».
И если он захочет.
Захочет ли...

***

- Да быть того не может!
- Может-может. Этот придурок реально мог включить маяк не сразу.
- Ну не через три же цикла...
- Сам видел — может.
Ананси считает: из глубины капсулы, из обогащённого ликвора, я их не слышу. И вообще, не в сознании.
Батя точно знает, что слышу, потому ждал Анси именно здесь, в госпитале у Мадам.
Не открываю глаз, улыбаюсь.

Зацепился кончиками пальцев за шов, покрытый герметиком. Давление газа изнутри помогло откинуть фонарь кокпита.
- Прошу прощения, ты же не против? — сказал я умирающей ведьме и выкинул её из кабины.
Плюхнулся на её место, осмотрелся. Да, не ошибся, подойдёт.

Закрыл боевой интерфейс. Контуры своих и чужих кораблей на тёмном фоне космоса пропали. Открыл почтовик, задумался. Лучше напишу в привычном для неё времени: «Три минуты. Свалить нужно будет за пять».
Хорошо, что рядом эта пролетала, моя-то прошлая с дыркой, не подходит. Ничего сложного – включить магнитные, встать на корпус, рассчитать угол, да прыгнуть к кому-то пролетающему мимо.

Проверил управление, двигатели, посмотрел вверх. Да, точно. Закрыл кокпит, тыкнул кнопку «герм.вкл.». Пристёгиваться не стал.
Теперь – самое неинтересное. До этого никто так не делал, насколько я знаю. Но я был полностью уверен, что получится.

Бортовой оповестил о готовности, я ткнул кнопку «п-к». Пространство будто бы стянулось к кораблю, свет остановился. Казалось, что космос в одно мгновение наполнился новыми звёздами. В огромном количестве. Леонид объяснял: фотоны не успевают за пространством. А наши ограниченные возможности не позволяют увидеть, что происходит на самом деле. Непонятно он всё-таки объясняет, хотя Джейк в этом смысле не лучше.

Так. Ещё раз проверил координаты. Хотя это бессмысленно. Если промахнулся — исправить уже не успею. Компьютер оповестил о начавшемся торможении.

Всё вокруг превратилось в сплошной свет. Двадцать секунд.
Ввел координаты.
Шестнадцать.
Выставил размер гравитационного поля.
Девять.
Обшивка уже плавится, материал фонаря кабины трещит.
Быстро нажимаю кнопку «п-к». Компьютер начинает отсчёт.
Пять.

Жарко. Так жарко, что держать глаза открытыми невозможно. Я ориентируюсь-то только благодаря экзе.
Три секунды.
Под шкурой экзы лопнуло что-то в шее. Потом разберусь.
Две. Одна.
В этот раз я не видел, чтобы пространство «сжалось» навстречу кораблю. Но зато видел, как слои плазмы звезды, которые не задело гравитационное поле, застыли и стали пролетать мимо. Странное зрелище.

На месте. Даю полный газ.
Компьютер корабля бесцветным электронным голосом сообщил, что до разрушения корпуса осталось пять секунд. А это уже не важно. Достаю пистолет.
Сжимаюсь в кресле, ногами выбиваю фонарь кокпита. Внутрь сразу ворвалась раскалённая плазма, больно.

Меня выжало из кабины давлением уходящего газа. Изворачиваясь в неконтролируемом полёте, вытянул руку  к ядру звезды. Выстрел.
Если рассчитал правильно – должно сработать. Наверное.

- Хмурый – Леониду. Я для тебя отдельное стоп-слово придумаю! Ты совсем конченный, таскать звёзды и взрывать их! Если ты жив – я тебя убью, так и знай! «Скелету» конец благодаря твоим стараниям, дракону тоже, флоты туда же! Включи маяк, упырь недоделанный!

Запрос.

Запрос.

Запрос.

Тишина.

Соединение не установлено. Удалённый узел не отвечает.
Хреново. Кидаю машину влево, уходя от белого пламени из пасти этой штуки. Кто он вообще, дракон, саламандра, энергия?
Ни энергетическое оружие, ни физическое его не берут. Нужен план. Пока что есть только один – не умереть.

Перекидываю на двигатели вообще всё, что есть. Жизнеобеспечение всё равно не нужно – в фонаре кабины и так дырка. Удивительно, что голографическое работает, хотя и обрезает картинку. Продумано.

Пролетаю через дракона насквозь, разворачиваюсь, по инерции продолжая полёт по прямой, но уже кормой вперёд.
На приборной после пролёта сквозь него – помехи и искажённые символы. Но органы управления в порядке. Через несколько секунд нормальная работа индикации восстановилась.

Запрос.

Запрос.

Соединение не установлено. Удалённый узел не отвечает.
Вздохнул, вызвал внутренний почтовый интерфейс, выбрал адресатом Рыжую.
«Существо из энергии. Можешь что-нибудь сделать?». Тыкнул отправить и тут же резко дёрнул ручку управления на себя, утапливая рычаг реверсных двигателей до упора. Ещё одна волна пламени прошла сверху.

Ну, попробуем ещё раз. Повторил манёвр с пролётом насквозь. Результат тот же.
Когда разворачивался носом к дракону, посмотрел на «скелет».
Мы уже сместились относительно него – теперь мы были сверху. В центре скелета накапливалась энергия, похожая на ту, из которой был сделан мой противник.

- Леонид – Хмурому. Это Рыжая там чудит или эта белая хрень там всегда была?
- Рыжая. Минуты две-три у тебя.
- Для чего? – спросил я, в очередной раз уводя машину из-под удара.
- Чтобы направить взрыв к твоему другу, из которого ты пытаешься в этой космической степи сделать компот уже полчаса. Между прочим, довольно эгоистично с твоей стороны было не поделиться планами по вызову такого чудовища прямо посреди идущего боя. Надо бы сделать тебе выговор, с занесением.
— Хороший план. — Я пытался придумать, как организовать взрыв. Направить энергию во врага.
- Выговор-то? А то, план лучший из лучших. Жаль, что снова не сработает! Было бы так прекрасно – Хмурый, да ещё и умный!
- Я про не умереть, — я задумался над словом «комп-от». Наверняка очередное научное слово, любит он их говорить постоянно.

Леонид выругался и отключился. Я включил форсаж, снова уходя от атаки, и вызвал на интерфейсе карту сектора. Должно что-то быть. Нет, не то. Нужно ближе, сильно ближе. Есть.
Снова вызвал почтовик.

«Высылаю координаты. Нужно усиленное гравитационное поле с той стороны».
Пожалуй, понадобится машинка покрепче. Я развернулся в сторону «скелета» и начал разгоняться.
Плохой план. Но единственный.

Скорректировать курс я не успел. Врезался в дрейфующий истребитель, попытался зацепиться руками за корпус. Ухватился за разбитый кокпит, стекло хрустнуло под перчатками.

Подтянулся, залез в кабину наполовину. Отсоединил безголовый труп пилота от кабелей, отмахнулся от проводов, торчащих из остатков шеи. Дыра в кресле была здоровенной, но на первый взгляд у машины только обшивка задета. Повезло.
Выкинул труп через пробоину, сел в кресло сам. Огляделся. Машинка из старых, хорошо.

Интерфейс. Вспомнил курсы Джейка. Здесь — питание. Это — навигация. Движки снизу. Вопрос только в том, сработает ли без прямого подключения. Ткнул «вкл.п».

Интерфейс приборки засветился синим. Работает. Понажимал педали маневровых, на голографическом появилось предупреждение – «двиг.откл». Это понятно.
Включил общую связь. В эфире привычный хаос. Кто-то запрашивает прикрытия, кто-то орёт, сгорая.

Мимо на огромной скорости пролетел один из истребителей «вторженцев», за ним на хвосте ведьма. Меня не заметили.
Значит, проапгрейженые машинки, но не полностью в цифре, всё по старинке. Это мне нравится.

Включил связь в экзе, посмотрел на входящие сообщения. Тот, кто так настырно меня вызывал – была Мэд. Выбрал иконку ответа.
- Чего надо?
- Ты убил существо на корабле?
- Да.
Мэд выругалась и отключила связь. Не понял.

— Леонид — Хмурому. Чего Мэд так недовольна смертью «вторженца»? 
— Хмурый, а ты когда-нибудь задумывался, кто такие эти вторженцы?
- Враги.
- Это понятно, только враги разные могут быть. Всяких «зомби», «гончих», оцифрованных людей и других существ ты видел. А что будет, если оцифровать энергетическую сущность, дать ей плоть, а потом убить? – Леонид говорил с паузами, явно был занят боем.
- Мёртвая оцифрованная сущность? – спросил я, включая двигатели.
- Получится мёртвая плоть оцифрованной сущности.
- А оно? – я начинал подозревать возможные проблемы.
- Если очень повезёт. Ты видел после смерти этого огромный взрыв?

Я отключил двухстороннюю, вдавил педаль маневровых и развернулся в сторону корабля, от которого только что летел.
Стало страшно. Всё пространство впереди занимал полупрозрачный образ дракона. Огромный. По его телу проходила цифровая рябь.
Он смотрел в мою сторону. Пасть была раскрыта.

Молоко. Или что это. На ощупь, как молоко, которое в академии давали. Жирное, но на пальцах не остаётся. И по всем стенам. Ничего подобного не видел.
Отковырял от экзы кусок, сформировал мешочек. Собрал образцы, закинул в «стрелку» вдоль бедра. Подвигался – не болтается. Хорошо.
Теперь – главная задача. С центром управления не угадал.

Переходим к плану «Б». Осталось его придумать. Движки были где-то по правую сторону.
Значит, — туда. Проверил интерфейс. Связь отключена, «Л» разрешено. Расстегнул кобуру.

Бегу, смотрю на стены – везде одно и то же. Белая жидкость стекает из решётки под потолком, у стыка, и по стене вниз – к такой же решётке. Обернулся. На полу вмятин нет. Хороший материал. Странно, что экипажа не видно. У «вторженцев» личного состава на корытах всегда немного, но группы перехвата или штурмовики какие-нибудь обычно были. Но не здесь.

Врезался в дверь с разбегу. Не поддалась. Вздохнул, вытащил пистолет, прицелился, нажал спуск. Чёрный луч из ствола врезался в гермошлюз, тот быстро начал рассыпаться. Ударило выходящим газом в грудь, грохнулся всем телом, уцепился за решётку в полу.
А. Понятно. Разгерметизация же после моей посадки. Но отсутствие хоть какого-то экипажа это никак не объясняет.

Подтянулся, перевалился через шлюз, прижался к стене, огляделся. Нет, всё то же самое. С усилием пошёл дальше. Включил «магнитки» в ботинках. Частично сработало – сплав, из которого был сделан пол, магниту поддавался. Слабо и нестабильно, но поддавался. Можно бежать дальше.

Ещё один шлюз. Повторил процедуру с тем же успехом. Обратил внимание, что на каждом шлюзе есть символ – ящерица, дышащая огнём. Странная ящерица. Голова здоровенная, лапы тоже будь здоров. Надо будет спросить.

За следующим шлюзом быстро ушёл за стену, вправо. Луч прошёл у левого плеча и, врезавшись в переборки, испарил их. Как Девятого. За ними: панели, колбы с белой жидкостью, провода. Резко выглянул, дёрнулся обратно. Что-то в последнее время слишком много новинок.
Включил связь.
- Леонид – Хмурому, у тебя родственников среди вторженцев нет?
- Пошёл на хрен, — рыкнул Леонид.
Выключил связь. Ну нет, значит – нет.
Уткнул пистолет в стену, примерно в направлении врага с той стороны шлюза, выстрелил.

Пробежал мимо кучки праха. Один. Совсем уже расслабились. Вот и машинное.
Два выстрела, звук низкого заряда. Надо заканчивать.
Связь, сигнал, ответ. Бегу обратно, к пробоине от моего же истребителя. Жаль, что вдребезги, а то можно было бы и на нём.

Махина скелета стремительно приближалась, артиллерия всё ещё работала.
Нашёл место, где ботинки цеплялись к полу получше, разбежался, прыгнул.
«Скелет» заслонил собой всё – и звёзды, и туманность, и проходящий слева бой.

- Леонид, что означает символ дышащей огнём ящерицы у вторженцев?
- Что означает у них – не знаю.
Молча жду продолжения, корректируя курс по интерфейсу через экзу. Надо попасть в ангар какой-нибудь или хотя бы рядом.
Продолжения не было.
- А что он вообще означает?
- Что вы далеко не первые.

Бесполезно. Опять загадками заговорил. У Рыжей спрошу, когда она из своей ванны вылезет.
Надо будет ещё как-то оторваться. С такой огромной машиной это будет непросто.

Его ноги отбросило к стене. Одни только ноги. Луч, ударивший в центр тела, постепенно испарял оставшееся от Девятого. Туловища я поблизости не увидел. 
Звук разгерметизации. Это серьёзно.
В мышцах покалывало, заработали стимуляторы. Странно, что меня швырнуло до контакта. Гравитация? Не знаю. Но именно благодаря этому я ещё жив. Жаль.

Откинул кусок технической переборки. Раскалившийся металл капал, и капли тут же уносило в пробоину.
Магнитки, встал. Посмотрел в сторону дыры, куда утягивало все обломки и мусор. Там то включался, то выключался луч света. На интерфейсе – аварийный маяк Девятого. Не повезло.

Я приблизил картинку: вот и оно. Всё ещё испаряющееся туловище Девятого. Нервный импульс успел раньше смерти: пальцы сжались, указательный ткнул в сторону площадки С-3. Он оттуда и пришёл. Я кивнул и понёсся дальше. Гермодвери были закрыты, но это не проблема.

- Эй, птичка готова уже! Ты на движке или здесь? – крикнул Голем. Ещё один из команды Леонида.
- Что по десанту? – спросил я, подбегая и оглядываясь. Суматоха, но паники нет. Инженеры возводят форт, налаживают турели.
- Мелочь в основном, — ответил Голем, приподнял птичку за шасси, внимательно осмотрел, кивнул, опустил.
- А Леонид?
- Уже там, — он указал подбородком на дверь площадки.
Я кивнул и полез в кабину. Без связи будет непросто, но мне это и не нужно. Цель я обозначил себе ещё в ЦУ, когда на радар смотрел.

***

Было тихо. Только двигатель гудел. А вот света было много. Наши палили из всего, что можно. Вторженцы отвечали тем же. Так.
Движки, вооружение, управление, датчики. Всё штатно. Хорошая машина. Форсаж.
Вдавило из-за манёвра. Закладываю по широкой, лечу боком, разглядываю картину боя.

В целом, мы проиграли. Ведьмы — так я про себя назвал людей Мэд — бились отчаянно. Уже видел, как некоторые шли на таран. Когда выбора нет, не самое плохое решение.
Ладно, мне нужно только проскочить. Пусть только время выиграют.

Громаду скелета тряхнуло. С его обшивки в некоторых местах выставились стволы, навелись, выстрелили. Хороша старая артиллерия, не зря Леонид её на фронт потащил. Зенитные снаряды расцвели жёлто-белым среди боя в мертвенной тишине.

Разворачиваю машину. Выпрямляю траекторию. Нужна скорость. Иконка обмена на интерфейсе мигала не переставая. И кому я понадобился? Отключил обмен.
Сто двадцать тиков — и на месте. Я уже разглядывал выпуклый корпус материнского корабля. Будем считать, центр управления здесь.

На интерфейсе корабля мигнуло: «вторая палуба». Всегда вторая.
Я развернул корабль, направив нос между подсветившихся линий полосы на экране. Полный газ. Потом заторможу.
Посадочная резко придвинулась.

- Ты всё-таки решил убиться? Наконец-то, – голос Джейка из динамиков. Начинается.
- С чего ты взял-то? – хмыкнул я, выправляя курс.
- С того, что на крейсерской никто на посадку не заходит! Тормози! – прокричал он.
- Не ори. Тебя и так прекрасно слышно.
Я отключил двигатели сзади, включив спереди всё, что есть, на полную катушку, и потянул рычаг вперёд. Корабль тряхнуло, заскрежетало. Не рассчитал.
- Хмурый! Я тебя убью! – надрывался в динамиках голос Джейка, а я задумчиво смотрел на приближающуюся диспетчерскую рубку. Быстро, однако.

Включил маневровые слева, потянув рычаг уже на себя. Корабль задрал нос, развернулся, снова проскрежетав брюхом.
- Хмурый, шасси! – сквозь дикий грохот подсказал Джейк из динамиков.
- А их нет.
Поймал момент, когда на экране показался открытый космос за распахнутыми створками палубы, врубил маршевые на форсаже. Из-за резкого изменения вектора и инерциальных сил меня вжало в кресло. Но корабль замедлился. Когда скорость на экране приблизилась к нулевой, отключил все движки. Скрежетнуло ещё раз, машина тяжело плюхнулась на брюхо, завалилась.

- Хмурый, ты жив? – спросил Джейк.
- Да.
- Несчастье какое. Но это ненадолго, урод недоразвитый! Подожди меня только!
- Подождать так подождать, — пожал я плечами. Закрыл интерфейс панели, махнув рукой слева направо. Вроде как слеш поставил. Любопытно, кто до этого додумался. Включалась панель таким же жестом, только справа налево. У кого-то нездоровая любовь к крестикам была, видимо.

На тех, что я летал – везде одно и то же. В гражданке кнопки, насколько помню. Тыкаешь – включается. Здесь руками махать нужно. Интересно.
- Ты ничего не забыл? – спросила Рыжая, выбираясь из кресла второго пилота.
- Конкретнее, — попросил я, разглядывая внутреннюю стенку корабля из кресла. Неудобно, конечно, когда вместо пола – стена. В общем, технически разницы никакой, только вот штатный выход там же. Придётся из нижнего вылезать, который теперь справа как раз.
- У нас пассажиры, вообще-то, — усмехнулась Рыжая, пролетая мимо меня вниз, на стену.
- А, точно, — буркнул я, спрыгивая следом.

Нижний люк отъехал в сторону, до палубы от края было метров восемь. Тут и там по ангару валялись куски палубы, обшивки и торчали какие-то провода. Надо бы поаккуратнее, а то стрелками экзы зацеплюсь.
Спрыгнул и выпрямился. От диспетчерской быстро бежал завхоз. Джейк.
- Тебе кранты! – заорал он, на бегу прыгнул, в полёте выпрямил ноги, сильно ударил меня в грудь. Я пошатнулся, попытался его схватить, но Джейк уже был у меня за спиной и пытался дотянуться до шеи. Скорее всего, хотел придушить. Одобряю.
- Какая же ты высокая мразь! – сказал он разочарованно, так и не дотянувшись.
- Эй, я, вообще-то, мужчина, — огрызнулся я. Но тот только махнул рукой, опустился на колено, провёл рукой по покрытию:
— Твою ж мать, опять месяца на два, когда ж ты научишься-то.
Я только снова пожал плечами. Джейк вскочил, вытянулся на мысках, ткнул пальцем мне в грудь: — Только не делай вид, что даже пытаться не будешь, я тебе огнетушитель в задницу засуну, будешь на нём летать, понял?!
- Сейчас он тебе нужнее, — хмыкнул я.

Пока мы здоровались с Джейком, Рыжая помогла спуститься нашим пассажирам, устало прикрыла глаза.
— Пойдёмте, пристроим вас куда-нибудь, а то это надолго.
- Не смей отвлекаться! Ты мне половину ангара разворотил, ещё и слушать не хочешь! – обиженно орал завхоз.
- А чего тебя слушать, каждый раз одно и то же: это не достать, то кончается, рабочих рук не хватает. А ты, животное, ещё и делаешь вид, что всё в порядке.
- Именно так! Вот когда научишься на посадку заходить – тогда и не буду повторять! Тебя расстрелять надо по закону военного времени за порчу казённого имущества!
- Какого имущества? – не понял я.
- Принадлежащего народу! – пояснил Джейк, почему-то смутившись.
- Во-первых, я тоже народ, а во-вторых, расстреливать уже пробовали, рассказать, чем закончилось?
- Ещё чего! Я и так прекрасно помню, а ты поимел бы совесть, солдат, старика обижать своими выходками!
- Как удобно. Когда надо – старик немощный, а не надо – умудрённый опытом пожилой человек. Ничего умнее не придумал? Или на бегу из головы выветрилось?
- Ну… - Джейк аж задохнулся от злости, — ты!
Рыжая уже была у выхода из ангара. Она помахала мне рукой, покрутила пальцем у виска, вздохнула и ушла заниматься новоприбывшими.

Крышка капсулы с лязгом и скрипом начала откатываться вверх. Механизм был исправен, хоть и прошли квингенти милли. По измерениям Рыжей — миллион лет. Или около того. Пятьсот раз по тысяче. Больше полумиллиона. Хотя это и неточная информация: с терминалов всё стёрто, записей нет, все цифры вычищены. Да уж, замаскировались.

Внутри всё, как обычно: обмякшее тело после отключения систем жизнеобеспечения, отвратительный запах, кровь вперемешку со стимулирующими жидкостями. Лучшее, что было на тот момент.
Но это уже необычно. Глаза мужчины в капсуле были открыты. Он пытался дёргаться. Такое я видел впервые.
- Рыжая! Тут по твоей части труп, — отправил короткое сообщение в приватный канал по интерфейсу.
- Сколько раз тебе повторять, что они ещё живые? – моментально пришло в ответ.
- Это ненадолго.

Рука в ссадинах и проколах от отсоединённых трубок жизнеобеспечения ухватилась за край капсулы, попыталась приподнять тело. Вполне успешно.
- Ты бы полежал пока, сейчас тебе таблетку дадут, — склонившись над находкой, сказал я через динамики. Губы мужчины шевелились, но звука не было.
- Чего? Говори громче, — я склонился ещё ниже.
- Ствол… — глубоко вдохнув и на долгом выдохе, издал тот наконец первые звуки.
Я покачал головой. Без овощей обойдусь.

Через пять отрезков я заметил в капсуле движение.
- Ты бы полежал спокойно, — не поворачивая головы, сказал я, копаясь в древнем терминале.
- Кто-то идёт, — прохрипел он, пытаясь пристроить пистолет на стенке капсулы по направлению к выходу, руки всё ещё плохо его слушались.
- Свои, — ответил я. С терминалом наконец-то разобрался. Капсула продолжила процедуру пробуждения, выйдя из статуса ошибки. Загудели насосы, накачивая масло в гидравлические механизмы. По системе зашипел продуваемый воздух.
- Ну, что у тебя? – спросила подошедшая Рыжая. Мужчина в капсуле не сводил с неё взгляд, держа пистолет уже за стенкой капсулы, готовый в любой момент его вскинуть.
Я кивнул на него:
- Вот. Ты ж таких уникальных любишь. Очнулся – сразу ствол попросил и сбежать порывался.
Рыжая хмыкнула:
 — Везёт же тебе.
Дёрнувшись от нахлынувших воспоминаний, я выдохнул и собрался.
— Ты ему объясни пока что к чему, а я пойду автоматику включу. К нам гости.
- А остальные?
- Не успеем. Может, ещё одну только, — я обвёл рукой ряды капсул, — что-нибудь поблизости.

Пришлось ускориться. Десятки тысяч рядов капсул в отсеке сохранения оказалось пробежать не так просто, как я предполагал.
- Снова боевой? – голос Рыжей во внутреннем динамике.
- Да.
Системы экзы стартанули моментально. Она плотнее обтянула тело, начала вбрасывать стимуляторы в кровь. Лёгкий сплав, из которого был сделан пол, захрустел под быстрыми ударами тяжёлых подошв.

Так и знал, что найдут. Не первый раз уже. Может, они используют ковчеги как приманку. Надо будет спросить Леонида, что он думает по этому поводу. Рыжая со мной согласна.
Так, здесь налево, около подсвеченного указателя. Я пробежал поворот, смял стену, не вписавшись, побежал дальше. Услышал, как сзади стукнула о пол металлическая крошка вместе с вырванной табличкой «боевая палуба».

***

- Мы на мостике. Здесь стекло вокруг, бронированное, крылья уже на подходе, пока не в прямой видимости, — голос Рыжей в шлеме.
- Принял, — я отпустил рычаги турели, выпрыгнул из кресла и побежал к ним. Маршрут Рыжая скинула – около минуты с моей скоростью. Надо поднажать, уложусь в сорок секунд.

- Девятый, в сторону! – закричала Рыжая, когда я на полной скорости влетел в уже закрывающийся шлюз. Тот сообразил быстро – резко упал влево, поджав под себя ноги и скрестив руки на груди. Видимо, на мою напарницу по пути сюда насмотрелся.
- Там не крылья, там целый рой, — сказал я, тормозя коленями о металлический пульт управления, — объявляю первый уровень угрозы.
- Только первый? – удивилась Рыжая.
- Так это беспилотники. Абордажа пока не будет. Но оставлять это так…
- Я уже запустила, — перебила она меня, кивнув на панель управления, теперь довольно помятую.
- Тогда пора сваливать. Сколько ещё?
- Двое. Кого успела.
- Понял, — я огляделся и заметил у закрывшегося шлюза ещё двоих несчастных, вытащенных из капсул жизнеобеспечения впопыхах.

Надо думать. До стыковочного мы точно не успеем, тем более с балластом. Это я сейчас пробежал за сорок секунд три километра. То, что они сюда доползли – уже подвиг, в общем-то.
Я развернул план ковчега на интерфейсе. По сути, мостик – в носовой части корабля, немного смещён к центру и, естественно, находится сверху. Всё остальное снизу. Так, а стыковочный получается снизу. Практически под нами по вертикали, нужно только взять в сторону, зависит от того, с какого борта мы пристыковались. В нашем случае – правее. Отлично.

- Всё, сваливаем. Ты им шлемы нашла? – повернулся я к Рыжей. Она кивнула, махнув рукой на разложенные у коммуникационного терминала комбезы.
Я кивнул.
Напарница непонимающе посмотрела на меня, но приказ к исполнению приняла. Довольно быстро сориентировав недавно проснувшихся.

Нужно время. Минуты три нам должно хватить, если сразу не разнесут, конечно.
Я включил старый терминал коммуникаций, открыл прямой канал связи, быстро гаркнул: «приближающиеся неизвестные – остановитесь и назовите себя. В противном случае вы будете уничтожены». Канал оставил открытым, сообщение на повторе. Подскочил к автоматической системе управления огнём, тыкнул «ручной режим», подключился через экзу, развернул все орудия в сторону угрозы. Там больше половины не работоспособно, но они этого не знают.
Осталось ввести скрипт. Так, дальность, угол, корректировки, вот последнее не надо. Выставил расстояние сильно меньше предельного, пусть думают, всё. Скрипт загрузился, и работоспособные орудия засветились на терминале зелёным. Теперь самое сложное.

- Ты взрывчатку взяла? – я подбежал к Рыжей, которая вводила в курс дела уже одетых спасённых.
- Да, у тебя, между прочим.
- Точно, — я побежал к стеклу, открывающему вид на бесконечную пустоту космоса. Так, слева. Нам много не нужно – только протиснуться. Вытащил из отделения экзы три плоских, круглых, металлических пластины, ляпнул на стекло треугольником. Вернулся к напарнице.

- Внимание! Слушай мой приказ – от меня отходить больше чем на пять метров запрещаю. Задача номер один – выжить. Задача номер два – добраться до нашей птички и свалить отсюда. Вопросы?
- А остальные? – окрещённый Рыжей Девятым показал пальцем на шлюзовую дверь.
- Забудь, — я повернулся к напарнице, — а почему Девятый?
- Так капсула девятая, — пожала та плечами.
- Принял. Погнали! – я тыкнул в моргающую на интерфейсе надпись «детонация».

***

У скафандров спасённых были в комплекте здоровенные ранцы с кислородом. И для дыхания, и для навигации в невесомости. Практично – дёшево и вполне надёжно. Здесь вообще старались использовать простые и надёжные технологии, пусть и не всегда успешно. Единственное, что было относительно современным – это оружие. Современным по временам ковчегов.

По шлему проскрежетал осколок стекла, когда я развернулся лицом к кораблю, из которого только что меня выбросило из-за разницы в давлении. На интерфейсе обвело зелёными контурами наших. Вытянул руку, указал вниз. Что, конечно, было относительно.

Когда до корабля оставалось уже совсем ничего – слева вспыхнуло. Вот и разведка.
- Давайте в темпе, Рыжая – тащи их внутрь, меня подберёшь на вылете.
- Ты уверен? – сомневающийся голос напарницы в динамике.
- Нет. Выполняй, — ответил я, переключая режим в экзе через интерфейс. Нужна скорость.
Направил себя головой к турели, которую мы минуту назад пролетели, сдвинул ноги, вытянул руки вдоль тела. Тыкнул мигающую кнопку на интерфейсе «старт».
Секунду просто висел в этой дурацкой позе, закралась мысль, что что-то неисправно в костюме. Дёрнуло, изображение смазалось, ковчег резко приблизился.

В полёте успел развернуться и по касательной врезался в борт ковчега, оставил в боку вмятый росчерк, ведущий к турели, прямо под огромной надписью «Искра».
Включил магниты в ботинках, вскочил, побежал к пушке, направленной, как казалось, в пустоту космоса. На самом деле её дуло смотрело на авианесущую группу вторженцев, которая была в нескольких пертиках отсюда. В пяти-шести тысячах миль, если брать систему координат Рыжей.

Теперь самое сложное – нужно обнаружить разведчиков. Запустил сканер – ничего. Запустил ещё раз – пусто. Плохо.
- Рыжая, у тебя ещё есть связь с ковчегом? – быстро спросил, не оставляя попыток просканировать пространство своим сканером.
- Да.
- Дай координаты двух птичек, что около нас крутятся.
- Есть, вывожу на групповой.
На интерфейсе появились два красных контура. Быстро они, однако. Уже совсем рядом.
- Запусти вооружение ковчега.
- Далеко же, — не поняла Рыжая.
- Неважно, запускай.
- Есть.
По ногам прошла вибрация, от ковчега в сторону врага потянулись тонкие белые лучи. Мимо меня пролетел здоровенный цилиндр отстреленной гильзы.

Теперь – поймать момент. Я обхватил руками корпус турели, переходящий в длинный ствол, напрягся. Сейчас.
Использовав все доступные усиления, повернул ствол перед самым выстрелом, направляя в один красный контур. Заскрежетало, бахнуло, ноги оторвало от корпуса корабля так, что я теперь висел ошмётком на турели.

Не успеваю. Второй сейчас подойдёт и всё – увязнем, а если ещё и инфу передаст – нам конец.
Нужно срочно что-то придумать. Перезарядка ещё секунд семь.
Ещё вибрация. Это уже Рыжая отстыковала корабль. С той стороны, слева от нашей птички ко мне на бешеной скорости летел зелёный контур. В динамике дико заорал мужской голос.
- Давай, давай, под углом правее! – заорал уже я.
В турель врезался кто-то в стандартном скафандре ковчега. Немного промазал, но этого было достаточно, чтобы я по инерции смог опустить ботинки на металлическую поверхность борта ковчега.
Автоматические системы наведения норовили выставить турель по курсу основного врага, и первый сбой явно запустил какие-то экстренные системы. Усилия пришлось приложить такие, что полимерные суставы в плечах начали рваться.
Второй красный контур исчез в ещё одной вспышке взрыва, как раз в тот момент, когда моя левая рука безвольно повисла, не реагируя на попытки ею пошевелить.

Схватив неожиданного помощника правой рукой, я отключил магниты и оттолкнулся от борта ковчега. Рыжая на нашей птичке как раз подлетала, развернув ту днищем к нам и открыв люк экстренного сброса. Она замедлилась, и мы без проблем попали внутрь, только моя левая рука стукнулась о створку.

Люк захлопнулся, я отпустил свой груз из правой руки.
Он тут же скинул шлем, сел у стены, часто дыша.
- Молодец, солдат, — похвалил я его, пытаясь пристроить руку так, чтобы не мешала.
- Служу человечеству, — ответил он.
Это был Девятый.

Девятый.
Первый удар он всё-таки отвёл, но тут же получил кулаком в лицо. Пошатнулся, дал фору, чтобы сблизиться ещё на шаг. Я провернул рукоять. Лезвие вниз. Обратный хват. Так удобнее перерезать горло лицом к лицу. Или вообще её отрезать, если силы и массы хватит.
- Достаточно, — мою руку перехватил сержант в момент, когда лезвие коснулось горла противника.
Он осмотрел меня снизу вверх, повернулся к ошеломлённому Девятому, — Ты ему не соперник пока что.
Сержант повернулся ко мне, кивнул, забирая оружие:
— Объясни ему. 
— Когда у противника в руках оружие — всё. Его необходимо устранить любым способом. Иначе сдохнешь.
- Верно, — сержант убрал ножи в ножны, висящие на поясе с обоих боков.

Девятый явно задумался, мрачно смотря на меня.
- Но мы же свои? – неуверенно спросил он.
- Это может измениться, — ответил я, наблюдая за удаляющимся сержантом. Тот кивнул Леониду, стоящему у стены рядом со шлюзом, бросил короткую фразу и скрылся за опустившейся сверху створкой.
- И часто такое изменение происходит?
- Мангус говорит, что чаще, чем хотелось бы. Я – не знаю. Мои задачи с этим не связаны.

***

Так и не пришла. За панорамным окном, очень далеко, светилась давно взорвавшаяся сверхновая.
- О, Хмурый, здорово.
Она любит здесь стоять. Часами. Наблюдая за холодным, пустым, злым пространством за окном.
- Эй, ты меня слышишь? Я хотел совета спросить.
Не могу понять.
- Хмурый!
- Что? – не отрываясь от разглядывания пустоты, спросил.
- Меня на первое в пятёрке берут. Вместе с Леонидом идём, задание на земле. Хочу знать твоё мнение.
- Насчёт чего?
- Ты говорил, что задание и реальность – вещи разные. Я всё ещё не понимаю, — Девятый смотрел на меня как-то странно. Такой взгляд я последний раз видел в прошлой жизни.
- На месте поймёшь. Смотри за Леонидом и остальными. Делай, как они.
Он кивнул. Протянул руку. Я долго смотрел на его пальцы. Перебирал в памяти обрывки образов. Отвернулся к окну.

Девятый появляется в одном из коридоров, ведущих в основную рубку. Он прекрасно понимает, что происходит, как и любой из команды Леонида, ему не занимать чутья, но...
Он не способен воспринимать то, что могу сейчас я. Ни он, ни Хмурый. Может, только драконы — Лео и Мэд — но я не уверена.

Один из информационных «хвостов» принёс тревожную новость. Они совсем близко. Одними манёврами не уйти. Они пресекут любую попытку бегства. А мне нужно, необходимо вывести Цетусинг на наши орбиты.

Быстрее, чем мысль, формируется импульс на одном из вражеских кораблей. Но замечаю я его, только когда начинают проламываться защитные программы скелета, вновь обрываются недавно восстановленные линии. И лишь следом за этим тянутся физические разрушения, прокладывая себе путь через живое и мёртвое, плоть и металл, смешивая стальное крошево и живую человеческую кровь.
Доли секунд между формированием импульса и тем, как проламываются переборки. По той траектории, где Хмурый. И Девятый.

Я вытягиваю у Цетусинга часть ресурсов, все возможные энергоканалы, выведенные в окрестностях отсека, задействованы. Хмурого сносит, вряд ли он понял, какой силой.
Тянусь за Девятым, слой за слоем вылепляя из пространства щит, способный изменить траекторию «якоря», которым нас пытаются подцепить, пространство дрожит на грани взрыва.
Девятый быстро оглядывается, и взгляд его настолько внимательный, словно смотрит сейчас прямо на меня, хотя я недостижима взгляду.

Время сгущается вслед за пространством вокруг него, и Девятый едва заметно кивает, может быть даже что-то поняв.

Цетусинг открывает глаза. Тянется бесконечными энергетическими плавниками и хвостами, словно разминается огромное животное.

И чем больше глаз открывается — тем больше меня пробирает электрический озноб.
Будто море, покрытое слоем сияющего планктона. На самом деле корабль не сияет, просто невозможно скрыться от внимания пробуждённого «скелета» под руководством живого сознания.

Начинаю различать точки — корабли. Это не синтетики, их структура не похожа на них. Более однородная, напоминающая...
Чешую.

Это — свита Мэд.
Возвращаю своё внимание к точке отсчёта, ловлю не камеры, а общий фон. Ни слова, ни картинка больше не имеют значения, этого недостаточно, чтобы увидеть дракона по-настоящему.

Мэд струится, как песок в старинных часах, от её физического тела тянется долгая плавная тень, протягивает множество нитей к сияющему морю кораблей, предусмотрительно огибая Леонида и Хмурого.
Леонид же замкнут и внешне кажется огранённым камнем, если не вглядываться, а вглядываться не стоит, он сейчас больше там, чем здесь, затянет, а мне пока не надо обратно.

Слежу за раскрученным клубком-Мэд, отслеживаю самую густую нить, уходящую невероятно далеко, минуя полчище, туда, в темноту...

Очень далеко. Цетусинг не дотягивается, все его системы бессильны перед тем, чтобы узнать, где она на самом деле. Наверное, это знает только Леонид.

Но... Что это?
Колючее узнавание, искрящийся выдох.
Радары их ещё не видят.
Но вижу я.

Перетягиваю внимание в следящие системы корабля, запускаю радары и тут же — сигнал тревоги на капитанском, пока только там.
Радары видят только корабли Мэд, но тем, другим, ничего не стоит оказаться здесь за единый человеческий вдох.
Отсчёт пошёл.

***

Конфликт был улажен. На какое-то время. За Мэд, конечно, послеживал. Но она всё это время сидела на том же месте, в той же позе, что и при нашем с Рыжей прибытии сюда. Вспомнился Мангус, который вот также подолгу сидел, смотря в одну точку. Конечно, на самом деле он раздавал приказы и вычленял из бесконечного «потока» в интерфейсе информацию. Но через полгода начинает выглядеть жутко. Полгода – это вроде двести циклов, по-нашему. Запутался уже. Надо будет ещё раз уточнить. Не люблю выглядеть глупо, но лучше уж ещё один раз стать посмешищем, чем быть им постоянно.

Проходя мимо радара, в очередной раз присмотрелся к красным точкам с сокращённой надписью «неизв». Сканер прошёл ещё один круг. Радар мигнул. Появилась россыпь белых точек с надписью «враг».

Взревела тревога. Включилась аварийная подсветка на полу и стенах. Засветились аварийные указатели по отсекам.
- Внимание! Боевая тревога. Всем занять свои посты. Внимание! Боевая тревога… — сначала скрипуче, а затем уже ровным и спокойным голосом повторялось записанное сообщение из динамиков.
Я взглянул на радар. Понятно.
- Леонид! – крикнул я, махнув тому рукой и тыкая в радар.
- Понял! – ответил тот и спрыгнул с колбы. Металлический пол под его ногами просел на метр. Это даже отсюда было видно.
- Не вздумай её оттуда вытаскивать! – прокричал он, срываясь с места к одному из выходов в общие коридоры.
- И что я должен?.. – он уже скрылся за поворотом. Ну и скорость.

Скелет тряхнуло с такой силой, что рухнул на четвереньки. Упёрся ладонями в трясущийся пол, чтобы не ткнуться лицом. Краем глаза я видел, что Мэд даже не дёрнулась.
- Внимание! Перевод всех систем в боевой режим. Протокол «Периметр» активирован.
«Периметр». Если по учебникам, то, значит, десант. Снова взглянул на радар. От белых точек отделились точки поменьше и очень быстро начали двигаться в сторону центра круга. Понятно. Значит, десант. Эти-то, чего здесь забыли.

Сам стартанул с места, закрывая шлем и включая все элементы интерфейса. Боевой режим включился автоматически после объявления тревоги по кораблю. Интересно. Получается, системы всё-таки частично интегрированы. Раньше как-то не приходилось воевать на скелетах.
Не хочется к ней, конечно, обращаться. Но выбора у меня нет. Тем более, раз Леонид ей доверяет, то и я могу.
- Мэд, присмотри за Рыжей… Прошу.
Она только кивнула, а я, не сбавляя скорости, уже чувствуя действие стимуляторов, ломанулся обратно в технический туннель. Заметил только, что некоторые из турелей автоматической защиты начали процесс самостоятельного восстановления. И из скрытых ранее ниш начали появляться новые. Присвистнул бы, но не хотелось сбивать ритм.

Пока бежал – было время подумать. Теперь становился понятен интерес всех сторон – лучше обладать таким мощным оружием, чем не обладать. Зато непонятно другое: а как так получилось, что эти остовы заброшены. Понятно, что дорого и технологии старые…
Понял. Вот почему их так сложно обнаружить – не та система сигналов, это я на корытах летаю в основном из-за Джейка. Он мне после второй угробленной палубы ничего современнее «тринашек» не выделяет. А они когда были сделаны-то… Класс д, это квигенти назад. Это триста лет, что ли.

Пробежал очередной поворот, снова тряхнуло. Приложило о стену, проскрежетало металлом о металл. Выпрямился, прибавил ещё. При такой скорости через полцикла буду в С-3.
Навстречу из туннеля бежала тёмная фигура. Я расстегнул кобуру.
На интерфейсе в левом нижнем мигнуло: «Класс Л – разрешено».

- Ресурсами не разбрасываются. Их собирают.
- Ты только что приказал уничтожить семнадцать миллионов человек в этом секторе.
- Иногда вместе с мусором приходится выкидывать и испачканное.
- В каком смысле?
- Проще выкинуть, чем отмыть.
- Проще выкинуть Септум, чем отмыть?
Молчание затягивалось. Красный свет глаз сидящего в кресле исполина проходил сквозь голографическую карту, упирался в стену двумя маленькими точками.

Генерал сглотнул, исполнил воинское приветствие, прижав кулак к груди и горизонтально ладонь к голове, развернулся на каблуках и вышел. Двери с шипением закрылись.
Огромный железный человек посмотрел на мигающую тут и там красным голографическую сферу. Изредка попадались жёлтые огоньки, часто были белые и совсем часто – чернота. Нет данных по сектору.

Это была карта галактики с ближайшими шаровыми скоплениями, увязавшимися за ней, как маленькие утята за большой и знающей всё мамой.
Ему самому карта не нужна – но для подчинённых она нагляднее. Так посоветовал друг: оставить напоминание. Из рационального понимания Мангус прислушался. И снова думал, что не понимает его. То, что предлагал Леонид – обычно работало. Мангус видел, что и сейчас работает. И перебирал по кругу в кибернетизированном мозгу варианты. В который раз. Нет данных.

Он отправил короткое сообщение в закрытую часть местной сети: «Отсутствую до второго цикла. Канал связи закрыт». Встал, подошёл к панорамному окну. Ему не нужно было поднимать заслон из сложного сплава, чтобы знать, что за ним. Но повторял за Рыжей, желая понять, ухватить ускользающую острую грань понимания – когда уже приоткрыты двери неведомого, осталось лишь шагнуть за них. И все ответы будут даны. Но этот шаг никак не сделать, сколько ни шагай.

- Джейк, подготовь Цербера. Готовность десять делений.
- Десять минут, что ли? Всё время путаюсь в местном исчислении.
- Да.
- Как скажешь, босс. Тебе, кстати, никогда не казалось странным, что у нас слишком много начальства и очень мало подчинённых?
Мангус отключил связь.

- Какие координаты задать? – Джейк очень хорошо улавливал настроение. Даже у таких, как он.
- Септум.
Джейк вскинул бровь, но спокойно ввёл координаты в бортовой компьютер, прислонил два пальца к виску, одновременно склоняясь и жестом приглашая командующего на борт.
Мангус молча зашёл внутрь, сразу же закрыв за собой шлюз. Через несколько секунд взревела установка внутри, ещё через мгновение из сопел двигателей вырвалась синее пламя, и корабль сразу же взял разгон, прямиком в закрытые десантные ворота.
Джейк шумно потянул носом, напряжённо наблюдая за полётом Цербера.
За несколько метров до ворот корабль растворился. Только бледное изображение ещё секунд двадцать висело в воздухе.
Джейк выдохнул.

- Всё-таки есть в них что-то до дрожи похожее, — он передёрнул плечами, — или это только в их присутствии пробирает.
Он ещё постоял, рассматривая стремительно темнеющее и расплывающееся пятно от личного корабля Мангуса, прищурился, размышляя. Махнул рукой и вернулся к работе. Скоро возвращается команда Хмурого.

Руку перехватил Леонид. Прищурился, покачал головой, сказал «рано», — и снова полез на верх колбы, в которой сейчас находилась Рыжая.
Уже шестидесятый цикл пошёл, между прочим. Лицо Рыжей было безмятежным, только иногда губы шевелились. С кем она там, интересно, разговаривает.

Снова пошёл делать обход. Как говорил сержант на обучении, «бессмысленность действий в армии определяется степенью их эффективности». До сих пор не понимаю, что он хотел этим сказать. Но каждый раз, выполняя такие бессмысленные действия, я вспоминал его. Может, он даже ещё жив. Если так, то надо будет спросить.

Помещение было огромным, на самом деле. Резервные органы управления, основные, вспомогательные системы, аналоговые передатчики команд на всевозможные узлы. Даже капитанский мостик, скопированный с боевых кораблей того времени, присутствовал. Леонид, прорываясь сюда, многое поломал, конечно. Но далеко не всё. При большом желании можно и восстановить.
Изредка то там, то тут на оборудовании вспыхивала какая-то активность. Зачастую связанная с внутренними системами: продувка вентиляции, перераспределение энергии, запуск ремонтных служб.

Мэд сидела на том же месте. С самого начала. Только глаза прикрыла. Чудовище.
В очередной раз проходя мимо системы оповещения, я встал как вкопанный. Старый монитор системы оповещения мигал жёлтой лампочкой. Я быстро прокрутил архив за все дни. На этой консоли ничего не было.
- Постоянно ты назад всё прокручиваешь, — голос Рыжей раздался справа, за спиной. Скрипучий и ехидный.
- Заткнись.

Подошёл к консоли, провёл рукой по панели, тыкнул кнопку «акт». Ожил экран. Старый радар, построенные на отражении волн. В центре радара был большой овал, а вокруг него множество маленьких точек, подсвеченных красным. Над каждой была надпись «неиз».

Резко развернулся, бегом вернулся к колбе с Рыжей. Мельком заметил, что Леонид настороженно наблюдает за моими действиями.
Ткнул дуло пистолета в живот Мэд.
- На радаре твои? – грубо спросил.
- Леонид, уйми своего пса, пожалуйста, — спокойно ответила Мэд.
- А он не мой, — заржал Лео сверху, — я ему иногда чего-нибудь приказываю, и он выполняет. Последний раз я ему приказал лишить одну планету возможности к сопротивлению, но я ж не думал, что он её просто взорвёт.
Мэд фыркнула.
- А я-то думала, что ты себе рыбку завёл.
- Ты бы на вопрос лучше ответила, пистолет-то у него в руках, — уже серьёзно сказал Леонид.
- Мои, — пожала плечами Мэд, — обеспечивают поддержку, так сказать. Не пристало даме в одиночку бродить по останкам древней технологии.
- А говоришь, я рыбку завёл, — заржал Леонид, — у тебя целый аквариум.

- Надолго это... Это... Это?..

Вопрос упруго падал в глубины головы. Дальше уже не разберу слов, только голос и интонации — басовый тон, тревожная насмешка.
Картинка перед глазами смазывается, словно кто-то психанул и смешал краски на палитре до бурого оттенка, не разберёшь уже, что там было — камедь, охра, индиго?
Когда-то уже видела, как так смешивают краски. Где же это было?

Потом.
Отталкиваюсь от попытки вспомнить. Сознание искрится, пробегая по множеству проводов — зримых и не очень, охватывает пространство наэлектризованным маревом, спотыкается о два «порога». Чешуйчатый хищный блеск, мне кажется, что по крыльям и хвостам проходит едва заметная дрожь.

И тёмная воронка, разрыв, втягивающий внутрь себя же. Всё, чего касался — искажалось.
Улыбаюсь. Подхватываю искажение импульсом, веселюсь, глядя, как возникают новые спирали из тьмы и сияния.
Очень красиво. Завораживающе.
Подавляю желание влиться в этот водоворот — не сейчас, только коснуться, совсем едва всколыхнуть темноту.

Не бойся. Я здесь.

Воронка тянется жадно и растерянно. Не успевает, конечно же. Доли секунды.
Несусь дальше. Расщепляюсь — на две, три, десяток, сотню…
Перестаю помнить счёт, хотя чувствую его всей собой.

Не вижу, но воспринимаю — с камер и жучков — все механизмы и нерабочие провалы. Гулко и тягуче ползут лифты, бегают сгустки: смутные, блёклые, не видят, конечно же.
Внутри всё как всегда. Урчит огромное китовое брюхо, набитое кораблями. А в кораблях — весь мир.

А я где-то снаружи мира. Надо теперь узнать, а что вне кита?

И тут напарываюсь на тупик. Китовый зев не закрыт даже — зашит суровой нитью. Хода нет.
И здесь. И здесь.
Всё каналы восприятия вне скелета подавлены.
Вздрагиваю всей собой, от неожиданности. Подбираю хвосты, оцениваю расстояния и рабочие сегменты. Цетусинг — большая штука, и рабочих областей у неё сильно больше, нежели «тёмных зон». Но ни из одной нет выхода. Не выпускают.

Кто-то очень хитрый попытался придать иллюзию замкнутой системы. Но я-то знаю, что на «скелетах» так не бывает, и Цетусинг не исключение.

И чувствую, что меня дурят. Очень изобретательно, но...
Мириадами блуждающих импульсов разлетаюсь во все возможные стороны. Тук-тук-тук. Тупик, обрыв, тупик. Отскакивают, возвращаются.

«Скелет» давно уже не юн, хотя и не мёртв. Даже со сменой «погруженца» в нём ещё есть... Это.
Не сознание, не душа. Не мысли, конечно же.

Это похоже на сон. Он спит, а его огромное тело, словно лунатик, бредёт себе в глубинах космоса, ведомое чужим сознанием.
Что, если его разбудить?

Прокатываюсь нервной дрожью, нарастающим звенящим гулом по всем электронным позвонкам. Снова наталкиваюсь на барьер, создаю ещё больше шума, стараясь не переходить грань, когда система начнёт сыпаться. Катаюсь туда-сюда всем множеством из себя самой, и смеюсь.

Смеющийся неуязвим.
Огромный кит ещё даже не ворочается, только едва ощущаю, как поднимается сизое марево его медлительного и помертвевшего за долгие годы внимания. Он пока не понял, что кто-то хитрый зашил его пасть, полную подгнивших кораблей и суетных нечистоплотных существ.

Но он уже слышит мой смех, и хвала всему, что именно это он услышит первым, пробуждаясь.
Обрати своё внимание, Цетусинг!

Времени нет. Редкие картинки, которые я успевала перехватить с камер раньше, сейчас перестали различаться.  Искрит и звенит всё сильнее, амплитуда всё больше, и кажется, что я сейчас просто прошибу заслоны собой.

Кит просыпается раньше.
То, что я считала громким, тонет в оглушительном, нестерпимом гуле. Трещат нити, удерживающие кита, рвутся швы.
Перехватывает всё, что я, от восторга.

Бытие, заменяющее Цетусингу сознание, берёт разгон.
И разлетаются под его натиском все тупики, восстанавливаются обрывы. Меня выносит отовсюду этой волной, могло бы быть страшно, не будь так... Удивительно.

Сознание, наконец, выныривает из наслоений китовой песни, и тут же натыкается на... Объекты.
Ах вот кто такой хитрый!

Цепляюсь за отступающую волну, унося с собой информацию.
Кит — громадный, величественный и с виду неспешный — внимательно следит за мной множеством из себя. Теперь можно договориться.

- Первый раз такое наблюдаешь? – Лео смотрел сверху вниз прищурившись.
- Ты прекрасно знаешь, что нет, — я пожал плечами. Ящер щурится ещё сильнее.
- В её исполнении?
Я сжал кулаки до скрипа синтетики и перевёл взгляд на его бывшую жену. Очень хотелось Леониду врезать, но с командирами на выходах так не принято. Потом.

Странная расцветка. Напоминает какой-то корнеплод. Какое же у него там было название? Гурец, кажется.
Снова повернулся к колбе, напряжённо всматриваясь в глубину, пытаясь поймать нечто знакомое во всё происходящем. Понятно, что процесс далеко не новый – его ещё до агростанций открыли. Так, в общем-то, проще всего управлять такими махинами в космосе.

Маяки, навигация, жизнеобеспечение, контроль внутренних модулей, управление электричеством силой мысли. И многое другое, что мне совершенно непонятно. Словами сказать могу. А что происходит на деле — не знаю. Бесит.

Боковым зрением улавливал присутствие мёртвого тела, в котором от человека только части мозга, да эластичные структуры, типа вен. Может быть, несколько родных костей. Череп там точно вскрытый, вместо костяной крышки – пластик, это даже отсюда видно. Очень уж выделяется.

Рефлекторно дотрагиваюсь до капюшона, сразу опускаю руку. Да, у меня что-то похожее. Надо будет всё-таки как-нибудь разобраться, как это устроено. Чтоб знать. Про гурцы же я знаю. Зачем-то. Вроде их даже выращивают где-то в глубинке верхних секторов.

- Надолго это? – киваю на колбу, смотрю на Леонида.
- Зависит от того, что вкладывать в понятие времени. Если мы здесь проторчим год и добьёмся результата, то это можно считать быстрым результатом. Управимся за несколько месяцев – молниеносным. Ну а за пяток лет – нормально. А дальше вот уже не уверен, тогда долго, наверное.

Попытался посчитать, сколько это в его понимании. Загибая пальцы, понял, что снова забыл сколько там этот месяц: то ли цикл, то ли тридцать или тридцать один, в зависимости от отрезка. Быстро бросил эту идею. Быстро бросил эту идею. У Рыжей не спросишь — она в капсуле. Объяснения Леонида только путают. А у Мэд спрашивать не хотелось. Принципиально. Она меня уже один раз обманула.
- Понятно, — протянул я, усаживаясь рядом с Мэд. Достал оружие, осмотрел, принялся счищать временной налёт. Иронично. Так бы и сказал – не знаю.

Агростанции. Да, тогда нашему виду пришлось принимать ещё одно решение. Как всегда – не из лучших. Компромисс в вынужденных условиях и как всегда – все варианты были плохими. Обречь на смерть от радиации и  невыносимых условий миллионы или военное вторжение в агромиры. Всё на фоне надвигающегося голода. Синтетика – это, конечно, здорово. Только её тоже нужно где-то, так сказать, выращивать…

«Банка», похоже, открывается только с одного края. Скользящих элементов не видно. Да и вид у неё крайне непривычный. Продолговатая стеклопластиковая капсула, выше среднего человеческого роста, с концов закрыта тускло поблескивающей «заглушками», из которых выходили провода и терялись в темноте. Откидная «крышка» частично охватывала капсулу сверху и через неё проходили шланги и, скорее всего, где-то там же находились фильтры. Именно там сейчас и раздался хлопок.
– Эй, ты там фильтр не похерил? Не уверена, что у них фильтры на резервуарах с ликвором рабочие, – поднимаю голову от рюкзака, пытаясь высмотреть, что батя там делает.
– А ты будто сильно брезгливая! – отзывается тот весело, высунув чешуйчатую башку из-за «банки». – «Дуга» где?
– Здесь «дуга», здесь. – вытягиваю из рюкзака сложенную вчетверо металлическую полосу со штекерами. Она притягивает взгляды и Хмурого и Мэд. Хмурый, естественно, хмурится, а драконша начинает разглядывать меня пристальнее.

– Так это она! – Мэд, кажется, восхищённо качает головой. – А ты действительно ещё более упрямый!
– Кто б говорил! – огрызается батя, ухватившись когтями в стык «крышки», согнувшись.
– Там должен быть… – не успеваю договорить, как он резко тянет на себя, уперевшись хвостом в пол. Раздаётся треск, из-под «крышки» летит мелкая металлическая труха.
– Ни хрена тут не открывается, она намертво запаяна. Это же не стационарник. Это консерва.
И быстро, аккуратно вытягивает из почти пустой капсулы… Тело. Как и предыдущий погруженец, это была уже мумия, походившая на человека исключительно силуэтом и количеством конечностей. Лысую синеватую голову обхватывала схожая металлическая дуга, только из неё торчали крупные винты, уходившие прямо в виски и затылок.
Ох, ты ж чёрт.

Хмурый, молча и мрачно наблюдавший за происходящим, медленно поворачивается на меня. Разглядывает «дугу» у меня в руках внимательнее.
– Ты что, туда полезешь?
– Сравнительно ненадолго.

Встаю, сую ему в руки свой рюкзак, иду к капсуле. Батя в это время откручивал от погруженца провода.
– С чего это именно «консервация» используется? Когда-то планировалось мозг подключать, как с Кэри.
– Да потому что «консерву» менять легче, чем симбиотического погруженца. Масштабы не те.
Действительно, что это я.
Забираю у дракона пучок проводов, с тихим щелчком привожу свою «дугу» в рабочее положение. Хищно блестят шипы на внутренней стороне, напротив каждого же, с внешней стороны — разъём для провода.
Капсула начинает наполняться свежей жидкостью. На вид кристально чистой.
Прилаживаю провода, надеваю на себя, подгоняю металлическую полосу по размеру. Шипы прорывают кожу, по лицу вязко стекают капли не крови.
Краем глаза вижу, что Хмурый напряжённо следит за нами, а Мэд почему-то смотрит на Леонида очень насмешливо. Поймав мой взгляд, она пожимает плечами, и с деланной внимательностью начинает рассматривать узор на рукаве халата. «Бешеный огурец», красно-коричневый на тёмно-зелёном фоне, вырвиглаз расцветка, сложно не узнать.

Взгляд начинает затуманиваться, картинка — раздваиваться.
– Подключение есть. Но пока ничего конкретного.
Без разгона взлетаю по прозрачной стенке, переваливаюсь через край. Ликвор окутывает тело, не холодный и не тёплый, словно околоплодные воды.
Батя кивает и закрывает «банку». Некоторое время ещё чувствую колебание давления, но когда жидкость заполняет капсулу — оно выравнивается, и возникает ощущение невесомости.

Последнее, что вижу — встающего Хмурого и дракона, задумчиво за мной наблюдающего.
Нет. Двух драконов.

Пульс замедляется.
Голова наполняется ватной, непривычной тишиной, перед глазами — тёмные глубины.
Никого. Ничего.

Пусто.

- Ну, и что там?
- Там, – Леонид поднял руку вверх, выразительно указал когтистым пальцем в темноту, – потолок. Во всяком случае, я на это надеюсь. Хотя, как некоторые из здесь собравшихся любят говорить: «надежда – глупое чувство».
Я недовольно покосился на дракона. Отметил для себя, что и наша новая знакомая тоже настороженно смотрела на Леонида, стоявшего наверху, на колбе.

- Слушай, я понимаю, что у вас тут встреча выпускников и всё такое. Но ты, может, объяснишь, зачем мы именно эту ванную для великанов облюбовали?
- А, сейчас узнаешь всё. Её имя, кстати, – он указал на сидящую в халате, – Мэд.
- Хмурый, – кивнул я, усаживаясь с ней рядом.
- И она моя бывшая жена, – неожиданно грустно добавил Лео.
- Что, не вытерпели музыкальный вкус друг друга? – скривился я. Не люблю я разговоры об отношениях. Да и сами отношения тоже. Как-то не сложилось у меня с ними.
- И это тоже, – серьёзно ответил дракон, спрыгивая вниз. Металлический пол взвизгнул, проминаясь под серыми ботинками, остались две глубокие вмятины, но сам металл уцелел.

Я задумчиво рассматривал вмятины. Сидя рядом, Рыжая что-то искала в рюкзаке. Леонид расхаживал вокруг колбы. Наклонялся, цокал, шёл дальше. Уже сорок второй круг. Мэд внимательно за ним наблюдала.
- Я так понимаю, что тебе тоже нужна эта посудина, — сказал я, не отрываясь от созерцания вмятин.
- Да, — спокойно ответила она.
- Ты ведь в курсе, что мы тебе её не отдадим?
- Я и не просила мне её отдавать. Свою часть уговора вы выполнили – я здесь, системы обороны отключены, и мне осталось только подождать, пока этот неугомонный варан сделает то, что задумал.
- От ящерицы слышу, — огрызнулся Леонид, в очередной раз проходя мимо.

А я вот крепко задумался. Понятно, что мы ничего не сделали для выполнения договора. Но если я прав: логика этих двоих должна быть в чём-то похожа. А если так, то можно с уверенностью утверждать, что я их не понимаю. Совсем. То есть, слова-то понятные, а смысл за этими словами – непонятный. Если он там есть, конечно.
Только я уже давно знаю Леонида и, по опыту, смысл там точно есть. Но если нашего дракона у меня шанс, хоть и небольшой, понять есть, то вот его бывшую пассию – не-а.

- О, нашёл, — с дальней стороны колбы раздался хлопок, жидкость из колбы стала быстро исчезать. Из мутной жидкости стали проступать очертания тела. Вроде как гуманоидного. Человеком это было назвать сложно. С другой стороны, можно ли назвать людьми нас – это большой вопрос. Впрочем, пусть об этом следующие поколения думают. Если они будут.

Интерфейс противно пиликнул. Рыжая неодобрительно покосилась на меня и показала кулак, я только виновато развёл руками. Ну, не успел выключить, чего орать-то.
- Долго возиться будете? – абсолютно спокойным, безэмоциональным голосом спросил Мангус. Казалось, промедлю с ответом — и мне конец.

- Нашли командный. Мелочи остались, — сухо ответил я. Мангус отключился.
- Вы бы ещё до второго пришествия топали, — недовольно пробурчал Леонид, и открутил от колбы здоровенный провод.
— До пришествия кого? — озадаченно спросил я. Леонид только отмахнулся и кивнул на Рыжую.
— Помнишь, я про религию рассказывала как-то? — Я кивнул, не поворачиваясь. Наблюдал за манипуляциями ящера с колбой. Если бы я только знал.
- Был там такой парень, который всем хотел добра и, чтобы все добрее друг к другу были. И убили его те же люди, которым он всего этого и хотел. В той религии второе пришествие – это аллегория на армагеддон, когда сам бог спускается к людям, чтобы их судить. А тот парень – это его сын.
- Да, точно, — я щёлкнул пальцами, с удовлетворением смотря, как Леонид безуспешно пытается отсоединить целый переходник с кучей входящих в него кабелей, — на Мангуса, который похож.
Рыжая согнулась пополам от смеха. Я с удивлением перевёл взгляд на неё.
- На Мангуса? Спаситель? – она снова засмеялась, стуча себе руками по коленям.

Готов поклясться, что видел ухмылку Лео в этот момент. Ну и анатомия у этого чудовища, не поймёшь – он улыбается или злится.
- Наговорились? – нетерпеливо спросил Леонид, кивнул на колбу, — помогите разобрать.
- Вижу, ты себе рыбок завёл, — раздалось с обратной стороны колбы. Я рефлекторно выхватил оружие. Среагировал интерфейс – отобразил источник звука. Рыжая ломанулась вправо от меня, но своё оружие доставать не спешила. Она вопросительно смотрела на Лео.
- Спокойно, — отмахнулся тот, — можно сказать, это со мной. Моё прошлое. Хотя в данный момент уже настоящее. И в варианте приятного воспоминания она мне нравится больше. Только теперь это воспоминание ещё и разговаривает, и его невероятно сложно заткнуть. С другой стороны, я всё ещё не очень понимаю, почему она здесь и всё ещё чего-то ожидает от меня. Своё решение я уже сообщил. Но вроде как обещал познакомить, так что знакомьтесь.

Мы с Рыжей аккуратно выглянули из-за колбы с двух сторон.
- Привет, ребятки, — помахала нам рукой уменьшенная копия Леонида в халате. Ладно, с копией я погорячился, но первое впечатление было именно таким: вытянутая морда, острые клыки, чешуя, когтистые руки. Или лапы. В общем, дракон. Глупо предполагать, что Леонид единственный. Но больше я не встречал. И само собой уложилось: таких больше нет. 
Халат…

Я вышел из-за колбы, повернулся к Рыжей. Кивнул на сидящую на смятом квадратном переходнике:
 — И как давно ты в курсе?
- С самого начала. Я объясню, но потом, — она отвела руку в мягком жесте. Я увидел расслабленную ладонь в полуперчатке.
- Эй, молодёжь, хватит болтать, давайте за дело! – крикнул Леонид, карабкаясь по колбе вверх. С неё на пол падали стеклянные крошки, которые тот выбивал своими когтями.
- Сам-то старый, что ли, — буркнул я. Краем глаза заметил, что Рыжая улыбается.

- Долго ли, коротко ли…
- Ты это о чём? – пихнула меня в бок Рыжая.
- О времени. Или о расстоянии. Пока непонятно. Вот ты как считаешь, долго и коротко это про время или про расстояние?
- Смотря в каком контексте, — задумчиво ответила она, пытаясь высмотреть давно скрывшегося впереди Леонида. Тут и там на стенах попадались вмятины от его могучих лапищ, а по полу тащилась борозда от хвоста.

Я решил называть этот туннель вентиляцией. Просто чтобы как-то обозначить. Рыжая не согласилась. И ещё больше озадачилась тем, что я согласился с её несогласием

- Так всё-таки, что будем делать, когда найдём пилота? – спросила она и снова ускорила шаг.
- Это тебе надо у твоего бати спрашивать. Я здесь вообще за тупую силу, — буркнул я зло в ответ, тоже прибавляя ходу.
- Да хорош ревновать-то, я серьёзно спрашиваю! – вспылила она, даже обернулась. Глаза и правда были прищуренными, взгляд неприятный.
- А я серьёзно отвечаю: у бати спроси. Могу только предположить. И зная методы Леонида, то ничего цивилизованного в голову не приходит.
- Чья бы корова мычала, — буркнула Рыжая.
- Ковора? Это ещё кто такая?
- Не ковора, а корова. Животное такое, молоко давала и мясо, — пояснила она.
- Вас с Леонидом надо в музей сдать, для опытов. Глядишь, какую-нибудь новую виртуальную реальность изобретут, куда мы все постоянное место жительства оформим. Скажи честно – это всё выдумки, вы сговорились, чтобы надо мной подшутить? – спросил я без особой надежды и, встретив задумчивый взгляд Рыжей, только вздохнул. Не шутят.

Так и получилось – ничего цивилизованного. Стенки тоннеля резко пропали, потолок вновь исчез из поля зрения, пространства стало невероятно много. И в центре этого здоровенного отсека стоял Леонид, склонившись над горизонтальной колбой. К ней со всех сторон подходили целые связки проводов, с переходниками и шинами, от которых шли пучки поменьше в какие-то ниши в стенах. Это, конечно, только догадка. Другой-то стороны не видно, а вот с нашей есть. Получается, не вентиляция. Как раз у нас под ногами были провода от одного из переходников, которые уходили туда, откуда мы вышли.

Лео помахал нам рукой, поманил жестом. Я внимательно огляделся по сторонам. Что-то тут не сходится. Мужик в халате не смог сюда попасть – целую дырку в руке заработал, а этому хоть бы что. А, понял…

- Повезло, что твой батя на нашей стороне, — я кивнул на расплавленные остатки турели, всё ещё медленно стекающих ручейками металла по стене. Металл быстро застывал, образуя причудливый нарост.
- Про тебя то же самое можно сказать, хотя ещё неизвестно, что хуже, — подколола она меня.
- Не такой уж я и плохой союзник, между прочим, — отмахнулся я, — просто не всегда получается выполнять приказы безумца в точности.
- Это ты сейчас про кого? – не поняла она.
Я усмехнулся, разведя руками, мол – про всех. И заржал. Она пихнула меня в плечо.
- Долго там отношения выяснять-то будете? Я вас познакомить хочу, между прочим, — раздалось в передатчике.
- Я тебе сколько раз говорила, чтобы ты передачу выключал! – прошипела Рыжая, приближаясь с явным намерением укусить.
- Виноват, виноват! – вытянул я руки ладонями к ней, — исправлюсь!
- Тебя могила… — она внимательно осмотрела меня с головы до ног, долго молчала. — Впрочем, нет, тебя уже нет.
Последнюю часть фразы она сказала с грустью. Я пожал плечами и двинулся к Леониду. Не люблю я, когда у неё такое настроение. Теперь молчать неделю будет.

Леонид протискивался вперёд. Я невольно задумался – а мы вообще не зря гудели-то тут, как магнитки? Вон как металл выгибается, словно бумага. Аж зависть взяла.

Огромный он, конечно. Рыжая, да и я легко бы пролезли, а вот это чудовище — с трудом. Он обернулся, оскалился жутко. Это у него типа улыбка.

- Ну, чего встали, особенное приглашение нужно, с конвертами и списком гостей?
- Восхищаюсь твоей задницей, — огрызнулся я. Рыжая хихикнула, а я полез за командиром.
Ну, как полез. Пошёл, хоть и пригнувшись.

Через дня полтора или два Леонид объявил привал. Он прислонился к стене. Металл жалобно скрипнул. Хрустнуло что-то внутри.

- Долго там ещё, если по плану? – спросил он, снимая здоровенную фляжку с пояса. На самом деле это была часть его неизменной жилетки, конечно. На бёдрах она перехватывалась хитро сделанными завязками, из-за чего казалось, что нижняя её часть как бы отдельная, в виде пояса. Любопытно, сколько так же, как и я, ошиблись в первый раз. И скольким это стоило жизни.

С ним всегда так. Каждый раз, когда работаю с Леонидом, мои мысли возвращаются к тому, что я сейчас нахожусь рядом с самым искусным убийцей двух галактик.

- Ещё столько же, — вынырнув из интерфейса, сказала Рыжая и уселась рядом с Лео.
- Нормально, — кивнул тот.

Странно всё же. Здоровенный ящер и девушка, сидящие вот так рядом. Понятно, что оба модифицированный дальше некуда. Но взгляд всё равно спотыкается – она кажется игрушечной по сравнению с ним. Интересно, что чувствовали его враги. Ну, помимо агонии и жуткой боли. Вот, опять. Постоянно с ним так.

- Слышали о сектантах, кстати? – совершенно внезапно для меня спросил Леонид. Я вздохнул, но наткнулся на сумрачный взгляд Рыжей и вытянул руки ладонями вперёд, мол – всё, всё, сдаюсь. Сел там, где стоял, скрестив ноги под собой. Опять сейчас будет болтать часа два.
- А кто о них не слышал? – пожал я плечами, перехватив на подлёте брошенный Рыжей батончик «Энергия». — Они ж почти везде есть. Плоть – это храм! И она дана нам не просто так! И не нам, неразумным созданиям, тащить железо и мусор в этот храм, данный нам свыше! – подражая интонациям безумных проповедников, ответил я.

Их вообще «чистыми» называли поначалу. Потом, когда отдельные их приходы радикализировались, к ним привязалось «чистильщики». Забавно, что наши команды зачистки из вампиров так же называют. Ну, чаще мусорщиками, правда. Результаты одинаковые практически. Если зачищают, например, город, то после и тех и других, город становится мёртвым. Методы только разные.

- Да я не об этих, — отмахнулся Лео, — Эти вообще белые и пушистые, если сравнивать. Новые появились не так давно.
- Это по чьим меркам? – уточнила Рыжая усмехнувшись.
- По людским, — подумав, ответил дракон, — Вы их всё равно вряд ли застали, они на западе больше всё промышляют.
- Странно, Мангус ни о чём таком не упоминал, — нахмурился я, припоминая все последние новости с базы. — Да и никто из наших.
- Не посчитали стоящим внимания, — фыркнул Леонид, доставая курительную трубку откуда-то из внутреннего кармана жилетки и, с явным удовольствием, принявшись её раскуривать.

Я удивился. Мне как-то и в голову не приходило, что у этой жилетки ещё и внутренние есть. Как будто карманов снаружи недостаточно. И так каждый раз пытаясь подсчитать, сбиваюсь после второго десятка.

- Да и потом, мало ли всяких безумцев по галактике шляется. Вы вот, например. Ещё недавно слух прошёл: появилась очень странная команда. Состоит полностью из женщин, промышляют на переделанных старых корытах, но переделанных так, что дадут фору даже новым разработкам, причём нашим, — Леонид приложился к фляжке, сделав большой глоток. — Пожалуй, я бы поподробнее твоих новых спутниц расспросил, очень уж по описанию подходят. Кстати, чего они здесь делали? Ладно, неважно, потом, сейчас про сектантов, тема-то интересная, благодатная и, как мне кажется, вполне может быть использована на благо человечества.

С Леонидом никогда до конца неясно — это он шутит или серьёзно? Сейчас вообще максимально. Для меня индикатором обычно выступает Рыжая, — если она внимательно слушает, словно пытаясь впитать каждое слово, — значит, Лео серьёзен как никогда. А если занимается своими делами, слушая рассеянно, то можно и вникать особо. Сейчас Рыжая практически ела дракона глазами, как они оба любят выражаться в таких случаях.

- Говорят, появились в северной части западных секторов, естественно – внезапно. Но это чушь, такие вещи внезапно не происходят, просто не лезли поначалу никуда, паству собирали, почву щупали на предмет последователей. Тихо, спокойно. И говорит это нам о том, что лидер, несомненно, есть, и лидер этот персонаж неглупый. Хотя, конечно, может это и не один человек. Даже, скорее всего, не один, но лидер есть точно. Слишком уж гладко вылезли, как змея из шкуры, — дракон протянул мне фляжку, которую я с благодарностью принял, свинтил крышку, сделал здоровенный глоток, с удовольствием зажмурился, отдал флягу обратно хозяину. — То-то, это тебе не эти твои растворимые сублиматы с заброшенных объектов и у ренегатов отнятые, натур-продукт!

Тут он, конечно, прав, даже посылать его не стал. Кофе был восхитительным, словно свежесваренный. Надо такой же флягой обзавестись. Всегда иметь под рукой горячий, свежий кофе – лучше и быть не может.

Я оглянулся на подходящую по лазу команду Леонида. Они тащили с собой огромный пластиковый ящик, похожий на гроб. На вопрос о котором ещё во времянке Лео непонятно ответил только: «состариться хочешь?».

Дракон махнул им приветственно лапищей, те, в свою очередь, на небольшом отдалении тоже стали устраиваться на привал. Отдых нужен всё-таки даже нам, если и не телу, то разуму точно. А то вскипишь и собирай потом звёздную систему, чтобы картину произошедшего восстановить. Как с тем командиром, когда целый отдел лет пятьдесят расследование проводил.

- Ну так вот, появились и появились. Как я уже говорил – мало ли безумцев по галактике шарится, в поисках лучшей жизни, так сказать, — он снова приложился к фляге, удовлетворённо крякнул, утёр нижнюю челюсть с двух сторон, продолжил: — А недавно вот информация всё более тревожная стала поступать. Это всё ещё проверять-перепроверять, но судя по сбивчивым и порой противоречивым рассказам очевидцев у них там что-то вроде религии поклонения модификациям тела возникло. Высшее благо, вроде как, полная оцифровка сознания и совсем религиозный экстаз – ещё и в тело это сознание засунуть.

Рыжая присвистнула. Я с непониманием посмотрел на неё.
- Так это совершенно незаконно, причём в наших условиях ещё и опасно по самое не могу, — пояснила она.

- Именно в этом и странность. Вы же знаете, что как только кто-то едет кукухой и начинает дружить с металлом больше, чем с плотью, то тут же возникают агенты чужих, которые, прямо не отходя от кассы... — на этом слове я снова вопросительно посмотрел на Рыжую, но та только отмахнулась, — ...приглашают таких ребят в свои славные ряды. Из-за чего уже не один десяток систем был нами потерян, собственно говоря, — Леонид сделал ещё глоток из фляги, закрутил крышку, повесил обратно на пояс, — А странность как раз в том, что и в этот раз агенты появились. Причём сразу в нескольких системах, там мои ищейки уже пристально за всем происходящим следили, но как только я получил первое сообщение, то сразу же посыпались новости о том, что вмешательство не требуется, с видеофайлами казни чужаков, — он замолчал задумавшись.

Через минуту я не выдержал и попросил пояснить, что это всё значит.

- А эти фанатики вертели все предложения, что с одной, что с другой стороны. Посланцев они просто всех на винтики разобрали, причём по-умному, с деактивацией всего лишнего, и как я понимаю, использовали для своих модификаций или отправили на склад до востребованности. Наших они тоже послали, в довольно грубой форме, но без агрессии. Слова одного из их мод-дьяконов: «Не переживайте, непросвещённые, в этих секторах не будет ереси ни плотской, ни чужой, никакой. В наших владениях нет места созданиям, не познавших замысла из машины».

Тут присвистнул уже я. Заявление, конечно, сильное.
- А флот вторжения что, неужели не отреагировали?
- Отреагировали, — усмехнулся Леонид, — Мы их даже перехватить пытались, с переменным успехом. Только вот дьякон этот не шутки шутил. Как только вражеские корабли появились в системе – эти психи на всём, что могло передвигаться в космосе, пошли на сближение. Чужаки от такого зрелища были в восторге, наверное, добыча-то сама в руки идёт. А эти сблизились, повыпрыгивали в спасательных подах, настроив их на обшивку вошедших в систему, и… — он выдержал паузу, — разобрали их на запчасти. Прямо резаками, прямо в космосе. Погрузили всё на приватизированные у сбежавшего губернатора танкеры, и всё. Вторжение на этом и закончилось.
- А потери? – спросила Рыжая, смешно моргнув и наклонив голову к плечу.
- Ну, с чужаками понятно, всё и все под ноль. А со стороны фанатиков не такие уж и большие, пару сотен тысяч. Старательные ребята, в общем.
- И что планируете с ними делать? – задумчиво спросил я, почёсывая пальцами подбородок.

- А ничего, — махнул лапищей Леонид, — они даже полезные, с той стороны можно вообще ничего не опасаться. Командование вторжения, наверное, вообще в шоке. Боевую формацию разобрали бомжи какие-то, — Леонид заржал, хлопнув себя ладонями по коленям, — Ладно, отдыхаем, приводим в порядок снаряжение, ещё раз всё перепроверяем и выдвигаемся завтра. А мне ещё кое-что уточнить надо, — Лео прикрыл глаза, начав работу с интерфейсом.

Я посмотрел на Рыжую нахмурившись. Та пожала плечами и улыбнулась.

- Зато я спас кита, я выполнил приказ, ведь выполнить приказ – первостепенно важно!
- Ты опять всё перепутал, там был, во-первых, кот, а не кит, а во-вторых…

Выдрал переборку. Откинул в сторону. Задумчиво посмотрел на Рыжую.
- Они неправильно поют.
- Ну да, конечно, — протянула Рыжая, закатив глаза.
- И вообще – я даже не знаю, что такое кот.
- Кто.
- Что?

Рыжая только вздохнула, пытаясь распутать очередной пучок кабелей. Почти сразу плюнула на это дело, выдрала с корнем, бросила под ноги.
- Ты аккуратнее, спалимся.

Напарница кинула обалдевший взгляд на коридор позади, в котором выгорал металл, образуя странный, тяжёлый дым.
- А мы разве уже…
- Не думаю, — пожал я плечами, принимаясь за напольные плиты, — Иначе в нас же бы уже летело что-нибудь смертоносное. Сфокусированные энергетические лучи или плазма там. А так только ботов и встретили. Тоже мне защита седьмого класса. У нас в академии такая была, и мы её успешно взламывали между парами.

Очередная металлическая пластина полетела в коридор позади. Вспыхнуло. Уже в полёте пластину согнуло от жара, с неё начал капать раскалённый металл.

- Странно. В досье ничего не было про академию. Где ты учился?
- Ничего странного, я оттуда вылетел со скандалом. Но мне пошли навстречу и не стали портить жизнь, просто удалили все упоминания обо мне.
Рыжая присвистнула.
- Ничего себе. Насколько мне известно, просто так такие вещи не делают.
- Да, — лаконично бросил я, рассматривая разрушения. — Ну, почти на месте. Осталось придумать, как уговорить пилота с нами сотрудничать.
- Это я беру на себя, — усмехнулась она, — Ведь я ламповая няша, и стою очень много денег.

Я задумчиво посмотрел на напарницу, потёр переносицу двумя пальцами.
- Отличный план, просто прекрасный, если я всё правильно понял, — махнув рукой, шагнув в образовавшийся проход.

Горящая посудина с треском и скрежетом пропахала километра полтора вдоль окопов, перевернулась набок и потеряла посадочные в процессе. Многие даже головы подняли от земли.

Откинув аварийный, я выбрался на корпус, свесил ноги в сторону наших укреплений, осмотрелся. От горизонта до горизонта земля была перекопана, взгляд то и дело цеплялся за металлические укрепления, часто расплавленные с фронтовой стороны.

Над щитом показался здоровенный мужик, с очень густой бородой и грязным лицом.

– Принесла нелёгкая… — плюнул он себе под ноги, – Ну, добро пожаловать в сектор «Д», твой командир километрах в трёх отсюда, – он махнул рукой в ту сторону, где начиналась здоровенная трещина от падения атмосферника.

Я спрыгнул на землю, потопал ногами. Непривычно.

– Нас предупреждали…
– Заткнись.

Бородатый наконец-то умолк, а я подобрался к почти вывалившемуся из корпуса двигателю, выглянул. Ну да, так и есть.
Со стороны врага в мою сторону уже двигались зомби. Фигня, так, разведка.

– Вам провожающий нужен? – с официальной интонацией снова подал голос бородач.

Я досчитал до десяти, как и советовала Рыжая, но желание его убить не прошло. Посмотрел в его сторону, и он сразу скрылся за щитом.

– Долго возиться будешь? – Леонид, как обычно, нетерпелив. Ничего, подождёт. Это его идея, в конце концов.
Вздохнув, я встал на колено, расстегнул кобуру, вытащил пистолет, прижал к уже остывшему кожуху двигателя, резко дёрнул спусковой два раза, встал.
– Выдвигаюсь, – бросил в ответ, перемахнул через щит и пошёл туда, куда указал бородатый.
– Здесь завхоза нет, ты в курсе? – рассмеялся Леонид, глядя на остов моего корабля.
– Ты мне хотел показать что-то, – сказал я, смотря на дракона снизу вверх. Ну и высокий же он, охренеть можно.
– Ага, хотел, – ответил Леонид, отворачиваясь и тыкая пальцем в сторону вражеской линии, – Чекнул уже обстановку?
– Чего? – не понял я.
– Диспозиции уже присмотрел, говорю? – с явным раздражением зыркнул он на меня.
– А, ну да. У нас лучше. Они в низине, мы наверху. Ты меня только ради этого вызвал?
– Не, – дракон отмахнулся, – Хотел, чтоб ты врубился в тему на фронте и новые дрыны показать.
– Чего? – снова не понял я.
– Ты чего такой душный-то, Рыжая на хвост наступила?
– Леонид, ты из этой галактики вообще? Я тебя сегодня вообще не понимаю, – от удивления даже бровь приподнял. Обычно он изъясняется на понятном мне языке, но сейчас я даже суть посыла уловить никак не могу.
– Вообще, нет, – пожал тот плечами, заржав, – Респект за чуйку.

Я снова посмотрел на него с недоумением.
– Уважаю за чутьё, – пояснил он, провёл лапой по морде, выдохнул, – Ладно, сейчас с хайграунда раш устроим.

Крутанув пальцем у виска, я отошёл на пару шагов. Леонид меня пугал, откровенно говоря. Ещё и скалился по-звериному. Тёмный бог в него вселился, что ли.

Сзади оглушительно грохнуло. Я обернулся. За металлическими конструкциями на подготовленных площадках, падали огромные прямоугольные контейнеры. Только коснувшись всеми четырьмя углами земли, раскрывались, с таким же оглушительным грохотом стенки контейнеров падали.

Внутри были пушки. Новые, судя по блеску, огромные, с распорами и очень длинными и толстыми стволами.

– Знакомься, – заорал мне в ухо Леонид, – «Химера» с индексом два, лично участие в разработках принимал!
– Ага… – кивнул я и заорал в ответ. – А что за раш с хайграунда?
– Быстрая атака с высоты! – уже не обращая на меня внимания, проорал он и развернулся в сторону врага, – Огонь!

Терпением он никогда не отличался, как мне рассказывала Бестия. Теперь я в этом убедился. Леонид организовал всё так, что пушки скинули с орбиты уже заряженными. И почему психом на базе считаюсь я?

Земля затряслась, все прочие звуки вытеснили залпы монструозных орудий. Принюхавшись, я с удивлением осознал, что это пороховая технология, от которой отказались больше тысячи лет назад. С невольным уважением оглянулся на дракона, который выбрался за щит на бруствер из земли и явно хотел посмотреть на результат от залпов. Ходячее воплощение фразы «на войне все средства хороши».

Ударной волной от первого разорвавшегося снаряда меня кинуло на землю. Только я хотел подняться, как пошли волны от второго, третьего, четвёртого. Стало засыпать дождём из земли и мелких осколков металла и камня. Слева и справа от меня, явно готовые к такому, валялись на спинах бойцы, прикрывшиеся сверху металлическими пластинами с ручками. Могли бы и предупредить.

Леонид что-то яростно орал, непонятно как балансируя на трясущейся земле. Бруствер вовсе сдуло.

Бойцы подорвались, подхватили силовые установки поля и, укрываясь за ними, рванули в сторону огненного зарева, возникшего на месте всей вражеской линии фронта.

– Вот так, – заорал дракон, когда я подполз к нему и кое-как встал, – Сегодня эта планета будет нашей!

– Это что?
– Это труп.
– Это я вижу, но что он здесь делает?

Провёл пальцем по терминалу. Растёр пыль. Понюхал. Да, давно здесь никого не было.
– Тебя ждёт, можешь потыкать его, если хочешь.
– Вот этот твой юмор кто-то, кроме бати и Магнуса, понимает вообще? – Рыжая обошла кресло странной конструкции, выполненное из того же материала, что и всё вокруг: стены, пол, возможно, потолок, но это не проверить. Слишком далеко.
– А это не юмор, – пожал я плечами, толкая ладонью в плечо высушенную мумию. К ней тянулись две дюжины проводов.
– Эй!

Рыжая резко отпрыгнула за терминал, вскидывая винтовку. Я просто вскинул пистолет в направлении звука, отметив, что на линии огня ни я, ни она не находятся.

– Чего «эй»? – не найдя ничего лучше, спросил.
– Я, вообще-то, работаю, – ответила мумия. Рот её при этом не открывался. Конечно, спикер, как и у нас. Любопытно.
– И давно ты здесь работаешь? – это уже Рыжая. Винтовка при этом лежит на самом терминале, с упором, чтобы вести огонь было удобнее. Молодец, однако. Не хотел бы я всё-таки быть её врагом. Убьёт, посмеётся и съест, если покажешься вкусным.
– С самого начала.

Я убрал пистолет в кобуру, посмотрел на напарницу. Та смотрела круглыми глазами. Будь руки свободны — точно бы покрутила у пальцем виска. Я пожал плечами.

– С начала постройки или с начала вторжения? – уточнил я, сам толком не понимая зачем.
– Постройки.

Судя по односложным ответам, тип этот здесь давно и собеседников у него было немного. Скорее всего, мы вообще первые за долгое время.

– Нам нужен терминал. Почта. Нужно выяснить, где центр управления. Нам туда позарез нужно, – я смотрел на мумию и всё пытался представить, каково это – вот так быть подключённым к машине, без возможности двигаться, спать, есть привычным способом. Хотя ладно, с последним сейчас у многих проблемы. Но всё-таки…
– Я могу рассказать вам всё, что нужно.
– Не пойдёт, – резко сказал я, отрицательно мотнув головой, – Откуда нам знать, что не соврёшь и мы не угодим в какую-нибудь кремационную камеру? Здесь же есть такие, наверное.
– Не камеры. Целые отсеки вдоль бортов. Потерь было много. И мусор утилизировали. Верить мне не обязательно. Всё равно проверите.
– Ну, нет, такие сложности нам ни к чему. Ничего личного, – я схватился за плечи мумии, дёрнул её с кресла, откинул в сторону. Что-то неприятно хрустнуло. Из вырванных трубок потекла мутно-белёсая жидкость, провода обсыпали меня искрами, но почти сразу подача питания прекратилась.

– А без этого было никак? – спросила Рыжая, выходя из-за терминала с винтовкой на плече. – Могли бы договориться.
– Какой смысл? Он труп в любом случае. Или это она? Неважно. Если не я, то Лео или техники бы отключили всё равно. Так быстрее.

Скрюченная в позе эмбриона мумия на полу издала стон. Я кивнул на мумию Рыжей, но та только фыркнула, морщась. Я вздохнул. Вынул нож, подошёл к мумии, присел на корточки, с размаха воткнул остриё в череп, снова хрустнуло. Вытащил нож из лысой высушенной головы. Вытер об истлевшую одежду. Больше по привычке, крови и ошмётков почти не было.

– Давай за работу, тут данных тьма наверняка, а нам нужно найти очень конкретные. Хорошо бы план найти, но на такую удачу я не рассчитываю.
Рыжая снова фыркнула, но закинула винтовку за спину на ремне, подошла к терминалу и принялась налаживать подключение.

Рыжая вернулась к концу цикла, когда даже научники стали изнывать от тоски и безделья. Новости были грустные. То есть, их никаких не было. Совсем. Вообще. Пишите письма.
Несколько поселений местных, да пара разбитых кораблей. Всё. Ни направления, ни сигналов, нихрена. Наворачивая круги по лагерю, я всё думал, думал. И в голову ничего не приходило.

Ну, путного ничего. Всё думал о бумажных письмах и способах их доставки. Рыжая рассказывала как-то в рейде, что раньше так и писали: ручкой на бумаге. Кошмар какой-то.
А уж как эти письма доставлялись. По её рассказам – целая комедия. Несёшь лист бумаги, завёрнутый в другой лист, в специальное здание. Там час принимают, а потом цикл везут адресату.

– Письма! – резко остановившись, хлопнул себя ладонью по лбу. Лязгнул металл. Ну, конечно! И чего сразу-то не додумался? Достаточно получить доступ к почтовому серверу, и всё будет как на ладони. Тьфу, дураки.

Поспешил к Леониду делиться озарением. Тот выслушал, тоже хлопнул себя по лбу, сказал: «Тьфу, мать! Главный разведчик, лучший в своём роде, чтоб меня!».

План составили тут же, позвав остальных из команд. Кроме Седого. Тот всё ещё валялся в тяжёлом состоянии и прогнозов даже Хейз не давал никаких. Да и чёрт с ним.

Возможных мест расположения серверов было три. Исключая, естественно, центр управления. Там, конечно, точно можно было получить доступ ко всей информации «скелета». Вот только мы как раз его и искали.

Мест три. Команды две. И вот тут возникла проблема.

– Нет, Рыжая никуда не пойдёт. Леонид, ты вообще охренел? У тебя команда больше – её и дели.
– В каком это смысле больше? – возмутился Лео, почти уткнувшись мне мордой в лицо.
– А в таком. Ведьмы остаются здесь, за твоими учёными смотреть и Седого обхаживать. Бойцы они не того уровня, а там на что нарвёмся – только Пустота знает.
Леонида передёрнуло. Он отступил на шаг, стиснув зубы. Явно хотел мне в приказном порядке условия поставить. Но не стал. Потому что я прав. Это уже не прогулка за хабаром. Шутки всё.

– Чёрт с тобой, берите тогда северную, – махнул Леонид рукой. Он кивнул своим бойцам. Те бегом направились к десантке – за снаряжением.

Дракон повернулся ко мне.
– Ты это… – он замялся на долю секунды, но я заметил. – Береги Рыжую.

Она обратила внимание, что на форсированном марше я всё больше на неё смотрю, чем по сторонам. Не выдержала, спросила зло: «Чего уставился? По сторонам смотри, Хмурый.»

А я всё смотрел и думал о прошлом. Сначала я её ненавидел. До хруста в пальцах. Винил во всём, что со мной произошло. Потом были годы молчания. Задания, рейды, вылазки, диверсии, разведка. В одном из очень дальних рейдов, закончившемся не в нашу пользу, уже по дороге на базу она рассказала мне историю. Первую из многих. И самую страшную.

За стеклом было видно, как дымится остов корабля. Стены с хорошими обоями, украшенные дорогими картинами. Копии, конечно. Но очень качественные.

– Да послушай ты меня! Какой у меня был выбор? Что я должен был делать? Рассказать всё тебе? Зачем? Чтобы что? Ты бы никогда не согласился на это предложение, никогда! А я хотел жить, понимаешь, жить! Да, они пострадали, да, я не горжусь этим. Но лучше они, чем я, понимаешь ты или нет?!

Я сломал ему вторую ногу. Лучше бы ты молчал.

– Стой! Хватит! Больно! – он закричал, срываясь на визг, – Пожалуйста, прошу тебя… Выслушай. Я не хотел тебя в это втягивать, правда! Я всего лишь хотел денег… Я не знал, что они попросят об этом! Это был мой билет вверх!

Его рука безвольно повисла после удара по суставу. Такие травмы не лечатся.

– Пожалуйста, хватит… – он уже не кричал, а хрипло сипел. – Ты бы отказался на моём месте? Отказался бы?!

Грязными пальцами я раздвинул его зубы, схватился за скользкий язык. Примериваясь, потянул. На его лице был ужас. Именно тот, когда всё. Когда понимаешь, что тебе конец. Вкусно чавкнуло.

– М-м-м-м! – а вот это уже крик. Только без языка сложно кричать осмысленно, но он пытается.

Он пытался ползти. Уже не соображая, лишь бы спрятаться, убежать. Я перевернул его на спину. Лицо искажено, бесполезные руки дёргаются в попытке закрыть голову.
Босая нога опускается на его лицо. И ещё. И ещё. И ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё.

Навис над телом. Понял: тяжело дышу. Загребаю воздух с надрывом. Только эта мысль и крутится. На улице воют сирены.

Рыжая говорит с кем-то по коммутатору, но мне всё равно. Беру стул, ставлю прямо над телом, сажусь. Голова тяжёлая, опускаю её в ладони. Темно. Хорошо… Только… Пусть этот шум прекратится, пожалуйста.
– Так и будешь сидеть? – спрашивает Рыжая, пиная меня по ноге, – Всё, отомстил, а убирать? Кто будет?
– Что убирать? – удивлённо спрашиваю, оглядываясь. Настолько неожиданным был вопрос, что чёрная пустота внутри исчезла, даже не подобравшись толком.
– Я читала твоё досье. Ты и эта гниль — мясники. Много заработали? – она усмехнулась. Бесит.
Вскинул голову, смотрю ей в глаза.
– Я убью тебя, – отвечаю спокойно, но внутри закипает забытое чувство. Бешенство. Но она права.
– Как только отработаешь долг — я в твоём распоряжении. А до того...
Двойная тяжёлая дверь рухнула внутрь. Рыжая шагнула в пыль, прямо по кускам упавшей стали. Из-за пыли не было видно, с кем она разговаривает.
– Найдите другую работу. А если очень хотите сдохнуть в жутких муках — заходите. Можете полюбоваться.
Она отодвинулась в сторону, и в дверях появилась башка в шлеме. Мне очень захотелось её оторвать.
– Всё, насмотрелись? Вон отсюда.

На потолке была картина, где старик тянул руку с вытянутым пальцем к мужчине. Интересно. Йора никогда не был большим любителем искусства. Видимо, купил так, а переделать не успел. И уже не успеет.

– Твои боевые качества впечатлили не только меня и всех вокруг, но и одну большую шишку, – Рыжая хихикнула, – ...так что у нас теперь официальное задание. Но...

Мы долго смотрели друг на друга. Наконец, я не выдержал:
– Что «но»?
– Пилотирую я.

Да, бывало и такое. Конечно, Леонид прав. Пошёл он к чёрту. Вместе со всем его опытом. И Мангуса может с собой захватить. Под ручку пусть маршируют в светлое будущее. Чушь!

Вздохнув, выбрался из кабины. Осмотрел временный лагерь долгим взглядом.

– Ты чего там делал? – спросил подошедший Лео.
- Сидел обиженный в кабине, но… Ты прав. Лучше Рыжей для разведки здесь нет никого. Ну, кроме тебя. А у тебя свои задачи.
Получилось без мата, даже удивился.

Леонид сдвинул надбровные дуги. Заржал. Хлопнул по плечу и ушёл командовать

Ведьмы ушли с Рыжей. «Набираться опыта». Иногда мне хочется придушить того, кто придумал слова. В них смысла меньше, чем в шуме вентилятора... И чем заняться? Стволы проверил. Дежурства не нужны. Стены по периметру прошагал шестнадцать раз. Только ждать. А я не умею. И научиться этому нельзя.

Плюнув под ноги, поднял голову вверх, пытаясь углядеть потолок ангара. Естественно, не увидел. Масштабы здесь такие: не верится даже, что это люди построили. А построили же.

Пройдя в семнадцатый раз по периметру и не обнаружив ничего нового, уселся с края лагеря, ближе к выходу. Кинул на пол чью-то сумку, плюхнулся сверху и уставился в коридор, уходящий в бесконечность и сливающийся с потолком на горизонте. Света было достаточно, не на «мертвеце» лазаем, а так, по заброшке. Когда-то мы увлекались такой ерундой, давным-давно.

Чтобы не провалиться в воспоминания, махнул рукой, отправив в полёт ящик с припасами команды Лео. Проходивший мимо патрульный присвистнул. Я криво улыбнулся, кивнул ему, пожав плечами. Типа – бывает.

Да, бывает и такое. После тех событий многое бывало, чего раньше не было. Даже эти скелеты. Узнал я про них сравнительно недавно, а, оказывается, человечество уже давно готовилось к этой войне. И уже проиграло её. Даже не подозревая о том, что идёт война. А она шла. Сначала далеко отсюда, где-то на задворках вселенной или в её центре, чёрт его знает. Теперь война здесь.

И Рыжая здесь. Я здесь. Теперь ещё ведьмы и... Я обернулся. Палатка с Седым была за десанткой. И Седой. Хотя это ещё вопрос, на войне ли они. Надо будет всё-таки спросить, чего им было надо.

Время тянулось. Пришли научники. Пару раз подходил Леонид, спрашивал, не нужно ли чего и всё ли в порядке. Криво улыбаясь, отвечал, что в порядке всё будет, когда вернётся Рыжая. Он только отмахивался, со смехом говорил, что переживать не о чём. Предлагал заняться картографией. Я согласился, и почти неделю мы провели за составлением плана местности.


Пошла третья неделя. Я уже не избегаю воспоминаний. Сижу, смотрю в коридор, по которому должен вернуться мой отряд, и вспоминаю первую встречу с Рыжей… И её последствия.

Леонид развёл кипучую деятельность во временном лагере базирования передовых сил. Всем присутствующим он назвал лишь приблизительную цель операции и название: «Кулёк» с индексом один. Хмурый пожал плечами. Рыжая, улыбаясь, кивнула. Ведьмы недоумённо переглянулись, десантники молча проверяли оружие и снаряжение.

– Хмурый, подойди, есть разговор с глазу на глаз. Секретность у нас, конечно, на высшем уровне, но всё же, – помахал рукой с когтистыми пальцами Лео.
– Что на этот раз? Секретная операция по разоружению безоружных или опять надо сделать большую дырку?
– Где? – не понял Леонид, погруженный в размышления о том, как сформулировать задачу.
– В прошлый раз вместо мобильной базы «вторженцев», а до этого…
– Так, отставить, – поднял правую руку Лео, – В этот раз никакой самодеятельности, и в тот раз тебя вообще просили провести разведку. По-тихому, если я всё правильно помню.
– Ага, – кивнул Хмурый, – И для этого мне выделили боевой корабль размером с эсминец. Не вяжется, не находишь?
– Ладно, это мы можем и потом обсудить, я только посмею напомнить, что на нём стоял генератор помех передовой технологии и отражающие панели для скрытного передвижения, но это, конечно, не аргумент, как я понимаю. В общем, диспозиция такая: мы сейчас здесь окапываемся, задраиваем всё по максимуму, основной контингент научников с инжами будет тусоваться здесь с их мега-приборами для определения… – Леонид задумался, поглаживая вытянутый нос, –... для определения позиции одной важной штуковины…
– Которая является пилотом этой структуры, – кивнул Хмурый, мысленно представляя себе жизнь с такой длинной мордой. «Должно быть, очень неудобно… С другой стороны, вон какая пасть длинная, может, и ничего».
– Это, вообще-то, секретная информация, и откуда ты об этом знаешь, мне очень хотелось бы узнать прямо сейчас, – прищурился Леонид.
– Сложил два и два. Потом умножил. Как ни крути, получилось четыре, – также прищурился в ответ Хмурый, немного подвинувшись к Лео и запрокинув голову. – Сначала мне в отпуске почти по открытому каналу орёт Мангус. Вы летите сюда на всех парах, и вас надо встречать, обеспечивая периметр. За вами тащатся вспомогательные силы, которые явно собираются развернуть здесь передовой лагерь. А ними инженеры из научников. Считай, целый поисковой взвод. А что можно искать на давным-давно заброшенном «скелете» уже со своей экосистемой? Тем более что Мангус по мелочам не разменивается обычно. Гением быть не надо, чтобы догадаться.

Леонид поднял руки ладонями к Хмурому:
– Уел, ничего не скажешь. По факту-то есть хоть что-нибудь?
– Да, есть кое-что. Ты ничего не знаешь о стариках с электрическими чайниками?
– Чего? – Леонид наклонил голову набок, уставившись на Хмурого в полном недоумении. Хмурый коротко рассказал о начале отпуска и странной встрече.
– Пока ничего не могу сказать, но я разузнаю, – кивнул Лео, делая пометки через свой интерфейс – взгляд явно перемещался по чему-то видимому только ему.
– Буду признателен. Только давай без твоего стандартного «не лезь – убьёт», это Рыжая ему пообещала, так что я тут почти ни при чём.

Леонид кивнул и долго-долго смотрел на Рыжую, проходившуюся по периметру с одним из бойцов. Она что-то увлечённо тому рассказывала, указывая по направлению туда, откуда пришёл их отряд.

Всего-то на шесть часов ошибся. Ну, кто ж знал, что здесь такая акустика хорошая.
- И что это? - Рыжая пихнула меня локтем вбок.
С удивлением отметив, что даже Рыжая не видела чего-то, пояснил: «Ремонтная бригада».
- Чего? — это уже «ведьмы», синхронно.
- Ремонтная бригада структуры 19/27, — повторил, уточнив принадлежность.
- А зачем тогда такой огромный экипаж? — не удержалась и дёрнула меня за воротник Ехида.
- Вот именно. Самому интересно.

Дальше шли молча. Разглядывали огромные щупальца с мультиинструментами во внутренностях коридора. Пару раз пришлось даже подлезть под особо увлечёнными своей задачей: сдвинуть не вышло. Кое-где на короткой дистанции, было видно, как одни щупальца ковыряются в стенах, а другие по завершении работ первых — заделывают проёмы. И просто так эти технические ниши уже будет не открыть.

- Дальше налегке, — сказал, ускоряя шаг, после того как прошли сложный участок.
- Кто последний — корм гончей! — улыбаясь, крикнула Рыжая и побежала. Топот её тяжёлых ботинок мгновенно заглушил все звуки, даже от ремонтников.

Я кивнул новобранцам, забрал у них тело Седого, закинул на плечо и, не тратя время, кинулся следом за бестией.

Новенькие запыхались, конечно. Рыжая смеялась, тыкая в Леонида пальцем. Тот довольно щурился. Увидев нас, он махнул рукой и, кивнув на Рыжую, покрутил когтем у виска. Я пожал плечами, обернувшись на «ведьм», и вздохнул.

- А это ещё кто? – озадаченно спросил Лео, кивая на тело, которое я только что скинул с плеча.
- Это? Да так, ещё один рекрут. Умирать не захотел.

Леонид странно посмотрел на меня, покрутил длинный ус на морде и повернулся к Рыжей.
- Ну, во всяком случае, это больше, чем в тот раз, с «Ковчега».
Та ехидно улыбнулась и энергично покивала.
- В этот раз вообще отлично получилось, даже без разрушений сверх необходимого!
- Да? – хитро прищурился бывший глава разведывательного управления «Восток», — А лифт центрального узла почему чуть десантки не протаранил?
- Вынужденная мера, — буркнул я, скривившись, — Не сошлись во вкусах с местными аборигенами.
- Ага… — задумчиво протянул Лео, выразительно посмотрев на Рыжую. Та только пожала плечами.
- Ну, добро. Задачу свою знаете, приступайте.
- Есть! – буркнул я. Лео отправился раздавать команды своим бойцам. Я – своим.

- Ехида, ты занимаешься Седым. Чего ты головой крутишь? Это вот это тело у меня под ногами, Рыжая со мной, Ведьма – на тебе периметр во внутр… Короче, держись поближе к десантникам и не давай этим… — так и не подобрав нужного слова, раздражённо махнул рукой, — Болтай поменьше.
Ведьма недоумённо посмотрела на меня, но так и не решилась ничего спросить.
- Товарищ майор, а можно мы у них хотя бы припасы прошерстим? – деловито поинтересовалась Ехида.
Неслабо удивившись, я сделал себе мысленную пометку по её поводу, и покачал головой.
- Они, конечно, не друзья, но товарищи. А у товарищей нельзя. Не знаю, какие порядки там у вас были. У нас свои – свои. Даже если сильно не нравятся. В противном случае я бы уже был утилизирован. Рыжая, хватит ржать. Пойдём по периметру пройдёмся и список дежурств составим. Два цикла тут торчать до следующей группы. Заодно поздороваемся. А по поводу твоего предложения, Ехида — считай, что было можно, пока не спросила.

Шли быстро. По пути ещё встретились какие-то местные, которые без разговоров были уничтожены. Боевые спецоперации выглядят так: не чипирован, не похож на знакомого – в расход. Инструкций, в принципе, немного. Но за их неисполнением зачастую следует трибунал. Если не сдохнешь, конечно. Когда, например, немного изменившийся знакомый открутит тебе внутренности и засунет их в «банку» быстрее, чем ты успеешь сказать… Что-нибудь.

- А ты знаком с королём? – внезапно спросила Ехида. Она запыхалась, и видно, что ей было трудно тащить нашего нового рекрута, но она не высказала за всю дорогу ни одной жалобы. Суровая. Кажется, вырисовывается тройка… Хотя, конечно, надо поговорить с этим седоволосым. Может, он ещё выберет лёгкий вариант.
- Да, прикольный мужик, — кивнул я, напряжённо всматриваясь в горизонт огромного и длинного коридора. Давным-давно эти стены были белыми. Но теперь их покрывал слой пыли: проведи рукой по стене и невольно вспомнишь недавние душевые. — А что?
- Подумала, что у тебя должно быть много знакомых среди известных личностей, — фыркнув, стараясь не сбить дыхание, ответила она.
- В основном благодаря Рыжей, — на автомате ответил я, вскидывая руку с кулаком вверх. Все резко замерли и даже дышать стали тише.

Увеличив изображение на дисплее до максимума, кивнул собственным мыслям, донимавшим меня уже пару часов.

- Это всё-таки из параллельных, считай, что для техников и ремонтников. Через часа полтора впереди будет твориться… — я замолчал, подбирая подходящее слово, — в общем, увидите. Не удивляться, пальцами не тыкать, в контакт не вступать. Ведьма, убери сковородку, не понадобится. Кто вздумает проявить агрессию в сторону увиденного – убью.

Последнее слово я постарался произнести как можно более низким голосом, для весомости. Но переборщил и получился скорее перегруженный рык, чем что-то внятное. Повторил уже более нормальным тоном: «Убью». После чего, естественно, наткнулся на непонимающие взгляды и хохот Рыжей. Закатил глаза и для совсем непонятливых расстегнул кобуру. По очереди, прищурившись, посмотрел на каждого из небольшого отряда. Очень долго смотрел на Рыжую. Наконец, она кивнула. Но улыбаться не перестала. Элитные бойцы, лучшие представители войска человеческого… Какую там ещё чушь несли с тех экранов?

Правда в том, что на этих здоровенных рекламных панелях нужно было показывать чумазые морды, которые ржут в разгар почти любого боя. Размахивают вырванными конечностями, пытаясь запихнуть в себя обратно торчащие из разных мест провода вперемешку с органами. В эти моменты бойцам на самом деле очень весело. Весело и легко. До техников из попавших в такие ситуации добирается около пяти процентов. И потом всю свою оставшуюся короткую жизнь кладут на то, чтобы снова оказаться в этом. Безумии? Удовольствии? Бреде? Статусе? Без понятия, как это назвать.

Рыжая, кстати, оказывалась. Но это тот случай, когда даже Мадам разводит руками, и говорит что-то в духе «Уникальный случай, на пару триллионов встречается». И я оказывался. Про меня Мадам сказала: «Отчёт на стол через час и зайди к Мангусу». Тогда я лишь пожал плечами, а Рыжая, по обыкновению, похлопала по спине, ободряюще улыбнулась, цапнула в щёку, оставив в недоумении, и ушла к себе.

- Ты на вопрос ответишь? – больно ткнула свободной рукой Ехида под лопатку.
- На какой? – прошипел я, вполоборота глянув на неё.
- Я спрашиваю, как ты попал в корпус? Не просто же с улицы забрали?
Громогласный хохот раскатился по пыльному, казавшимся бесконечным коридору.
- Именно с улицы… Подробности пока опустим, но гребли тогда вообще всех. Из любых доступных мест, лишь бы заткнуть линию фронта длиною в галактику. Ну, то есть, тогда думали, что длиною в обжитую часть галактики.
- Что, всё действительно настолько плохо? – вмешалась Ведьма, с интересом слушавшая разговор.
- А, да, вы же не в курсе… — провёл я рукой по лицу сверху вниз, пытаясь привести мысли в порядок. — Мы проигрываем. Везде. Планету за планетой, систему за системой. Кажется, что очень часто мы берём реванш в каких-то местах, вытесняем их, отбиваемся. Но очень часто, если смотреть в таких масштабах, это очень редко. На пару отбитых кусочков пустоты — десятки потерянных. За очень редкими исключениями мы нигде не можем удержаться. Ну, в Сфере, да. Как по мне, так там просто условия таким образом сложились. Ни тем ни другим. Да и подкреплений туда давным-давно никто не отправляет. Ни они, ни мы. Разве только очень смешно от того, что все, абсолютно все аналитики ошиблись. Хорошо бы, чтоб у этих тоже.

Тяжёлый, размеренный топот задавал темп повествованию. Мы шли так почти до самых «ремонтных бригад».

- Говоря совсем прямо: какой смысл создавать отряды вроде нашего, если есть шанс на победу? Мы террористы, подпольщики, вредители. Очень вредные и болезненные. И всё.
- Никаких шансов? – очень угрюмо спросила Ведьма.
- Никаких. Но у командования другое мнение.

Летели быстро. Бывший неофициальный глава разведывательного управления «Запад» гнал их так, что штаны трещали, а у некоторых ещё и голова. И чего это ему взбрело?

- Бать, куда хоть идём-то? – сухощавый мужик в стандартной для спецов «экзы» опёрся о стойку с оружием, закреплённую по борту.
- Куда сказали – туда и идём. А ты чего интересуешься, шпион, что ли? Так никакого секрета нет, вон, на приборной панели координаты и расчётное время прибытия, — ответил, цокнув языком по очень длинному клыку.
- Да на хрен, Лео. Я же серьёзно спрашиваю, — буркнул сухощавый немного обиженно, но на панель всё-таки посмотрел. — Мне эти координаты до одного места, я же не навигатор.
- Ага, — кивнул длинной мордой со смешно свисающими усами Лео, протянув последнее «а». — Не навигатор. А то я бы тебя в банку засунул и тыкал иголками с подключённым электричеством, пока ты мне не рассказал бы все секреты этой древней и многоуважаемой профессии.

- Тьфу, чёрт, Леонид, ну не начинай…
- Дракон, — невозмутимо поправил Лео и продолжил, — А если серьёзно, то сам без понятия. Звонил босс, сказал нужно позарез, прямо спать не может, слетать в одно место и притащить его по более другим координатам.
- Кого притащить-то? – не понял «спец».
- Место, — на удивление лаконично ответил Леонид.

Боец присвистнул, покачал головой и отправился передавать выясненную инфу остальным. Старый вояка, назвавшийся драконом, не врал. Всё так и было – позвонил главный с базы, сорвал с задания, сказав в очень грубой форме «бросай всё к чёрту, чем бы ты там ни занимался». Велел взять с собой только лучших, и чтобы через два цикла был на месте.

Хотя формально Лео и был подчинённым, но фактически они были на равных, только дракон всё больше занимался в поле, а Мангус – на базе командовал. А тут почти в приказном порядке. Леонид хотел было обидеться и начать выяснять да спорить, но такая срочность и выпученные глаза старого коллеги привели его к решению плюнуть на статус, взяться за дело со всей ответственностью. Не стал бы он его вызывать, если бы кто другой справиться мог. Значит, единственный вариант – это он и его бойцы.

И что-то бывшему неофициальному главе разведывательного управления «Восток» подсказывало, что даже вызов специалистов такого уровня не даёт стопроцентной гарантии выполнения задачи. Чуйка включилась. Да и Мангус заметно нервничал, даже тараторил, отдавая указания, чего за ним тот в последнюю пару сотен лет и припомнить-то не мог.

Поэтому подготовились по всем законам выдвижения к линии фронта. Нагрузились по самые глаза, даже запасные комплекты экзокостюмов взяли и батареи для автономных выходов. Хоть и весили они, конечно, что пара артиллерийских установок. Командира пытались отговорить, но Леонид рявкнул, что обсуждения желающие могут засунуть себе куда хотят, а батареи чтобы были. И в тот момент до десантной группы, обычно относящейся почти к любым заданиям с налётом пренебрежения, дошло, что их командир не шутит.

Совсем.

Крики, стоны, «ведьмы» и бестия летают по старому плацу, размахивая кто чем. Рыжая только что оторвала очередному бедолаге голову и, заглянув ему в глаза, хихикнула. Очень захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу. Элитный, твою мать, отряд.

Напротив меня стоял красивый мужчина с серо-голубыми глазами. Он пытался поймать мой взгляд, руки его дрожали, а губы беззвучно двигались. Ослабил немного хватку.

– Пожалуйста… – выдавил он из себя.
– Что «пожалуйста»? – стало интересно: даже посмотрел ему прямо в лицо.
– Мы вам ничего не сделали, – он закашлялся. – А вы сразу начали убивать. Кто вы вообще на хрен такие?

Я пожал плечами.
– Нам нужна информация, ваш командир ею делиться не захотел.

Его лицо вытянулось. Я разжал пальцы. Он грохнулся на колени, сразу обхватив свою шею обеими руками.
– Так вы же из наших?! – воскликнул он, продышавшись и ткнув в символ на левом рукаве моей «экзы».

Слева на краю зрения полыхнуло, раздался громкий хлопок, взлетел столб пыли с кусками тел и снаряжения.
– Я же просил: без гранат! – заорал я во всю глотку, поворачиваясь в сторону взрыва.
Ведьма развела руками. На её языке жестов, как я успел выяснить, это означало что-то вроде «прости, так получилось».

Почувствовал давление внизу живота, сразу после металлический скрежет и звон лопнувшего железа. Посмотрел вниз. Обладатель серо-голубых глаз момента не упустил и попытался меня зарезать. Откуда ж ему было знать…
– Удовлетворён? – поворачиваясь в его сторону, зло бросил.
Тот лишь мотал головой, разглядывая бесполезные осколки ножа в своей руке, и мычал нечленораздельно.

Пискнул коммуникатор. Да что сегодня за день-то такой. Тыкнул в интерфейсе ответ. Звонили по работе.
– Мне нужна информация по вашему местонахождению прямо сейчас, – обработанный электроникой голос ему всё-таки очень идёт.
– Ты понимаешь, что означает передача такой инфы? – хмуро и тихо спросил я.
– Понимаю. Продумал. Напомню – я всё ещё ваш командир. Это приказ.

Я чертыхнулся. Вот тебе и сходили в отпуск. И так забот хватало, теперь ещё Мангус. Передача таких данных означала, что с этого момент отпуск временно завершён и любая угроза расценивается как «вторжение», со всеми вытекающими. А главное: об этом месте узнают сто процентов. Все, кто захочет узнать. Мелькнула мысль послать Мангуса куда подальше с его идеями, но… Приказы не обсуждаются.

– На громкой, – буркнул я, включая внешние динамики и перекидывая вызов на них.
– Отряд «Т» специального корпуса сдерживания, – начал он официально, голос, усиленный динамиками «экзы», разлетался очень далеко, – Слушай мой приказ.

На плацу одновременно несколько сотен людей повернулись в мою сторону.

– Необходимо обеспечить безопасность научной группы инженеров на площадке С-3, прибытие через шесть циклов. Группа сопровождения – прибытие через четыре цикла. Десант – два цикла. Любой организм, представляющийся невозможным к «программе» – уничтожить. На посадочной – протокол «очищение» до прибытия. Структура девятнадцать дробь двадцать семь объявляется действующей. Разрешение на оружие класса «Л». Отбой.

Интерфейс сообщил о законченном вызове.

– В рекруты корпуса пойдёте? – протянул я тихо. Но услышали его все: внешние динамики теперь передавали мой голос.
– Хотя… Сделаем так, кто хочет в рекруты – на левую сторону плаца от нас. Ведьмы – к вам не относится, куда вы дёрнулись. Отряд, ко мне! Рыжая, чипани их прямо сейчас.

Рыжая кивнула, я с удовлетворением отметил скорость выполнения приказов нашим маленьким отрядом. Расстегнул кобуру на правой стороне пояса. Бестия легко дотронулась до моего плеча пальцами, ободряюще улыбнулась.
На левой стороне плаца не оказалось никого. Другого ожидать и не приходилось. Рыжая уже закончила с чипами.

– Пожалуйста…
Я посмотрел под ноги.
– В рекруты…

Живучий какой. Пробито рёбрами лёгкое, а говорить всё ещё способен. Только сейчас обратил внимание на то, что волосы у него седые. Кивнул на седого, обращаясь к Ехиде: «Займись!» и махнул рукой себе за спину.

Боевое построение дезертиров было отставшим от времени лет на двести сорок. Но они старались. Даже несколько стареньких десантных машин подогнали и, кажется, артиллерию.

Я включил запись:
– Угроза вторжения в секторе, применение оружия класса «Л», – сухо прокомментировал свои действия.
Достал пистолет из кобуры, направил на строй, подсветившийся красным.
Булькнул уведомлением интерфейс, в левом нижнем углу над статусом, появилась короткая надпись «"Л" – разрешено.»

Щёлкнул предохранитель. Курок мягко подался назад.

Красный стремительно становился чёрным, затем пропадал. Через минуту на плацу остались только оплавленные железные конструкции, продолжающие окисляться и осыпаться.
- Поздравляю с окончанием отпуска!

Суета. Коридоры – вообще белые, но я вижу их сероватыми, такой уж здесь свет. Освещение мне страшно не нравится, но считается, что оно снижает нагрузку на недавно модифицированные глаза. Не знаю, что оно там снижает, или кому-то просто очень лень разбираться с калибровкой, но находиться в этом крыле мне почти физически... грязно.

Впрочем, не исключаю, что Магнус что-то специфическое навертел на мои глаза, а на самом деле свет как свет, и одна я его так вижу.

Голос одного из инженеров шуршит мутным потоком. в наушнике про «модификации прошли успешно, но отклика от мозга нет» и «ну не выкидывать же его, условно он рабочий».
Как же его зовут?.. В последнее время много новеньких, в том числе у них, и прибывает ещё.
Ай, не о том печаль.

Кривит меня от его слов. «Условно», «рабочий». Будто перед ними — жестянка с искусственным мозгом. Или это профдеформация такая?

Понятно, почему психов они только из гибернации выводить умеют, а из «штопора» нет, с таким-то отношением. А нормальных психологов и психиатров к нам не заманишь, за небольшим исключением. Быстрее наклепать из них жестянок. Да и сколько их осталось, нормальных-то?

В этот отсек вообще мало желающих работать. Здесь – покорёженные одиночки, психи, будущие камикадзе. Всё, включая тяжёлых шизофреников и малоуправляемых психопатов.
Магнус, конечно, тоже психопат, хоть и без справки. Но такой – как очень воспитанный ребёнок. Игрушки не ломает.

Замечаю, что кручу в пальцах стилус. Кроме Магнуса и бати я ни у кого не видела настоящей бумаги, а стилусы использует только Магнус, у которого я в очередной раз его из кабинета и утащила. Я их, конечно, возвращаю, сразу по нескольку штук, но избавиться от привычки никак не могу – Магнус, кажется, уже даже не бесится, привык.

Будничным движением собираю волосы на затылке, и вместо заколки втыкаю стилус. Неаккуратно, но удобно. В мутном отражении окна в палату моя голова похожа на горящий факел. Или фейерверк – батя как-то смастерил из чего попало такой, заложило тогда уши, по-моему, у всех, кто был в радиусе тысячи километров.

Вот и мне каждый раз приходится делать что-то с похожими последствиями – все вокруг прячутся в панике, зато слышно тому, до кого действительно надо было доораться. В какой-то степени это даже красиво, наверное, поэтому я до сих пор откликаюсь на истерические вопросы инженеров «оно никак, выкидывать?!»

Куда выкидывать?! Ополоумели, изверги.
Если уж вы не можете с ними управиться – для синтетиков они вовсе не управляемая стихия околобожественного происхождения.

– Не верещи, – наконец подаю голос. Шелест в наушнике на мгновение прерывается, а потом с новой силой начинает мне загонять то, что я слышала уже сотню раз.
– Номер палаты мне повтори, – можно было бы отмотать запись его трёпа, да и номер я на самом деле помню. Но я хочу обозначить: я занята. Не лезь, убьёт.
Снова затыкается, молчит, будто у него мозг на перезагрузке. Лаконично выдаёт номер. И, наконец, исчезает из эфира.
Умница какой.
Но наушник я всё же вынимаю.

Захожу. Без стука.

На инвалидной коляске, в паутине капельниц и проводов, отслеживающих активность организма, сидит мужчина. Ну как, сидит.
Хочется сказать – покоится.

Так сидят старые шарнирные куклы в витринах антикварных магазинов. Шарниры давно ослабли, и ноги, руки – всё как попало, лежит, как положишь, голова наклонена, из шеи, кажется, вот-вот вылезет острый позвонок.
Словно тело не соединено с мозгом, но показатели, которые я видела на коммутаторе, говорят об обратном. Всё работает – нет желания это всё использовать. Даже нежелания нет.

А ведь мозг цел. Но мозговая активность...
Я не вижу его лица – только аккуратно обритое темечко и высокий лоб. Да ещё крупные кисти рук видны из рукавов серой больничной робы – ладонь и пальцы наверняка способны обхватить чуть ли не половину моей головы.

Магнус как раз недавно рассказывал о каком-то мерзком происшествии с трансплантацией живых органов. Нелегальной, само собой. Я читала свежие досье, удобно устроившись в кресле с ногами в его кабинете и крутя очередной стилус. Мне приходится читать всё, что связано с теми, кого «метут» с улиц, ночлежек и больниц. Кого-то я пробегаю глазами очень поверхностно, с ходу видя, что с ним справятся сначала инженеры — а потом штатные психологи или психиатры.

А кого-то выцепляю сразу, с полувзгляда. Очень редко ошибаюсь: зачастую, если они переживают модификации, с ними возникают проблемы – от потери «смысла жизни» до банального нежелания принимать происходящее за правду.

Магнус не понимает, почему такие огромные пласты информации я не подгружаю напрямую, но чтение для меня – сродни медитации, и помогает сразу классифицировать, что куда.

Вот и тогда я заинтересовалась скорее ситуацией, чем досье. В кабинет очень вовремя заглянула Мадам, принесла Магнусу кофе, отобрала у меня стилус, в общем, полностью нарушила рабочую обстановку: если Мадам приносит кофе, то ни о какой работе речи идти не может.
Зато потрепаться под кофе Магнус очень даже не против.

Магнус сделал глоток, запрокинул голову, молчал. Снова перекатываю к себе стилус, вполглаза дочитывая досье и косясь, ожидая ответа.
Тот, как заведено под чашку хорошего кофе, рассказывать начал «кругами», как сказку.
Очень страшную и грустную сказку.

Я смотрю в обритое тёмное темя и на тяжёлые, безжизненные руки, и вспоминаю эту сказку. Не проматываю запись, именно вспоминаю – и словно густая, горькая волна поднимается: захлёстывает лодыжки, колени, живот.
До сердца.
Чтобы вытащить кого-то с самого дна – нужно спуститься туда же, в ту же темноту и горечь, тот же страх, то же...
...предательство.

Ключ найдётся там же.

– Но ты ведь всё ещё хочешь ему отомстить? – чувствую, как против воли губы растягиваются в улыбку, также невольно подаюсь вперёд, слегка наклонившись.
Скорее ощущаю, чем вижу, как вздрагивают руки, меняют положение неудобно подвёрнутые ноги – совсем чуть-чуть, но это уже не старая шарнирная кукла, уходит острота позвонка с обратной стороны шеи.
Он делает глубокий вдох, похожий на стон – дышал ли тот вообще после модификации?

И поднимает голову.
Как будто обретает цвет, жизнь и смысл. Из-под высокого лба – тяжёлый взгляд, глаза янтарные, почти жёлтые, всё тело внезапно напрягается – не как для прыжка, а...

Батя рассказывал байки с Первой Земли: об оборотнях, которых неумолимая сила – а иногда собственная воля – превращает во что-либо.
Так и здесь: передо мной был оборотень, ещё немного – и из него полезут кости, зубы, когти, шерсть.
Могли бы полезть. Если бы он уже не был превращён. И вместо когтей и шерсти – металл и синтетика.

Смотрю на него внимательно. Красивый – тяжеловесной такой красотой, не как Магнус. На свою фотографию в досье похож только отчасти – сильно портит вид коротко обритая голова, да и если нет запроса на внешность – дизайн-инженеры после перетяжки не сильно заморачиваются над морщинами, в том числе и мимическими.
Вообще, весь на вид тяжёлый. Я видела такие типажи, это обманчивое впечатление: такой успеет откусить тебе голову, прежде чем ты сомкнёшь губы после неуместной шутки.

И взгляд не отводит, хотя такое разглядывание мало кто выдерживает, даже эти несколько мгновений. Залип куда-то в район переносицы. Очередной психопат?
Так и смотрим друг на друга.
– Здравствуй, – я всегда здороваюсь и представляюсь после применения «ключа». – Я...

***
- Рыжая, – каркаю я, выдавливая из себя слова, будто вскрывая гнойник. В горле застоялось, хотелось прокашляться, но не получалось. Кивнув, сдёрнул с себя какие-то трубки, встал, покрутил шеей с хрустом. Ещё раз взглянул на непрошенного гостя.
– Ты знаешь, что с тобой сделали? – спрашивает она, немного наклонив голову набок и подобравшись, словно пружинка. Вот-вот прыгнет.
– Корабль есть? – осматривая помещение, пытаюсь привыкать к новому формату зрения и новому… Всему.
– Вообще, после «программы» где-то три цикла учатся ходить и…

Стальная пластина двери с шумом вмялась. Зазора по центру не хватает, не зацепишься.

Рыжая молча подошла и нажала что-то на панели, дверь распахнулась.

– Ты хоть пилотировать умеешь?
– Зачем? – голос всё ещё хриплый, с клёкотом каким-то. Надоело. Я опёрся одной рукой о серую стену в коридоре, другую засунул в горло и размял пальцами структуру внутри. Прокашляться больше не хотелось.
– В какую сторону?

Она долго смотрела прямо в глаза, пытаясь то ли принять решение, то ли найти ответ на какой-то свой вопрос. Наконец, махнула рукой в левую часть коридора от выхода из каморки, в которой мы встретились.

– Но у меня есть условие.
Остановился, не оборачиваясь.
– Я пойду с тобой.

Ни одной дельной мысли. Шаром покати. Дурацкое имя. Шар. И зачем его катать? Ну, хоть что-то.
Конечно, эта мысль вряд ли поможет мне отвести дуло ствола, упёртое прямо в лоб. Нормально в душ сходили, ничего не скажешь. А секцию проверить? Ну мясо на выгуле, честное слово.

– Ты сам пойдёшь или тебе помочь? – с ухмылкой спросил здоровый детина. Он широко расставил ноги и смотрел сверху вниз, смешно выгнув одну бровь.
Я откинулся на спинку стула, неудобно задрав голову вверх.
– Ты чо, тупой, что ли? – наклонился здоровяк, схватил меня за шею, приподнимая с сидения. – Я с тобой говорю, понятно?!

Я смог разглядеть под его правой рукой с автоматом очень старой конструкции ухмыляющуюся Рыжую и выглядывающую из-за её спины остальную часть команды. Поймав её взгляд, вопросительно повёл развёрнутой ладонью к напавшему. Рыжая пожала плечами и кивнула себе за спину.

Ну, да, надо бы показать. В нашу первую встречу они вряд ли поняли, что произошло. А в поезде совсем не тот уровень был – даже не шавки «вторженцев», а так, что-то вроде шевелящейся биомассы. Они этим «гончих» кормят. Были мы как-то на одном деле… Ладно, не сейчас.

Рука с автоматом упала. Детина взвизгнул и отпустил шею. Я специально развернул его боком, приподняв двумя пальцами под подбородок.

– Значит, так, рекруты. Основной задачей на поле боя для вас будет являться выполнение боевой задачи и… – я с удовольствием отключил верхний слой «жвачки», внимательно наблюдая за реакцией «ведьм», – ...добыча.
В моей челюсти взвизгнуло, верхние клыки резко удлинились, прижав губу к нижним зубам, нижние клыки стали немного шире. Здоровяк посмотрел на меня умоляюще.
– Всё будет хорошо, – улыбнулся я и укусил его в шею, одним из клыков попав в сонную артерию. Через секунду зубы завибрировали, раздирая податливую ткань тела и высвобождая горячую жидкость. Наполнив рот, я отпустил сильно побледневшего мужика и ударил его под дых, с замахом снизу.

Утёр губы. Стряхнул с плеч стальную крошку с чем-то мягким. Это осыпалось с потолка, когда тело детины исчезло в темноте.

– А… Я думала, это такой извращённый способ убийства, – протянула Ведьма, – Когда там, в поезде. Мало ли сект в галактике.
– Это способ питания, – сегодня какой-то день объяснений. Ладно, обещал.
– Я когда-то слышала о таком. Ещё слышала, что такую модификацию делают только элитным солдатам, которых отправляют только в самоубийственные задания, в самые горячие места на фронте. И что их всего ничего на весь объединённый фронт.

Сказка для гражданских, им так спится крепче.

– Добро пожаловать в Сот, – широко улыбнулся бестия, хлопая новенькую по плечу.
– Куда?
– Специальный Отряд Террора, – решил я раскрыть карты.
– Это же выдумки… – неуверенно начала Ехида.
– И в первую встречу ты говорил, что вы из специального корпуса сдерживания! – не удержалась Ведьма.
– Добро пожаловать в выдумку, – пожал я плечами, усаживаясь обратно. – Да, говорил. В корпус армии же входят отряды, правильно? А теперь быстро проверить секцию и отчёт мне в динамик каждые пятнадцать минут. Ещё раз меня отвлекут – отправлю к Мангусу.

Уходя, новенькие шептались: «Мангус ещё кто такой?», «каждый раз что-то новенькое», «он вообще нормальный?» и в таком духе. Привычная история, только длится обычно намного меньше. Попытался вспомнить имена последних рекрутов, которых притащил на базу. Сколько их там было? Три, кажется. Целый «ковчег» тогда нашли, хотели пригнать к нашим. Два миллиарда прохлаждающихся в капсулах потенциальных бойцов. Живыми привели троих. Вроде бы они даже прошли обучение. Может, в пятёрке у Лео? Ему тогда как раз троих не хватало.

Ни одной дельной мысли. Шаром покати… Рыжая тоже молодец, конечно. Могли бы и обговорить. Чего их учить, если они на столе инженеров «Земле отдадутся»?

Да, Рыжая… Мы познакомились при очень странных обстоятельствах.

***

– Ты уверен, что на «это» вообще стоит тратить время?
– Он пережил имплантацию! Это же ценнейший материал! Нельзя просто так взять и уничтожить все наработки!
– Да ты посмотри на него. Уже неделю смотрит в стену, в одну точку. Даже от питания отказывается! То есть, не отказывается. Вообще ничего не делает!
– А ты его стукни.
– Чтобы руку сломать? Нет, спасибо.

Опять этот шум. Чего этот шум хочет? Какая разница. Ни друга, ни денег, ни связей, ни тела, ни шанса. Ничего. Я мёртв. Я мёртв? Пусть этот шум прекратится. Пожалуйста.

У меня отняли всё. Сначала предательство лучшего и единственного друга. Потом жалкие попытки выжить на улицах Муравейника, где всем плевать на всё. Жалкое существование, когда сражаешься не за идеалы, и не за деньги. Сражаешься за следующий день. Бездумно, зло оскалившись. Потому что так надо. Потому что по-другому не можешь. Потом правительственные рейды по притонам и ночлежкам. Всех загребли. Всех. И меня вместе с ними. Тогда шёл дождь и спать было неуютно совсем. Еле освещающиеся серые стены от тех, кто мог добыть себе света. С дырявого потолка на койки самых неудачливых падали тяжёлые промасленные капли. Холодно.

Потом боль. Я бил, кусал, дёргался. Не вырваться — оставить отметины на тех, кто держал. Как можно больше. Зацепиться за жизнь хотя бы так. Я – умру, а отметины останутся. Продлю свою жизнь.

– Смотри, — он усмехается! Это хороший знак, значит, есть какая-то реакция!
– Да это просто рефлекс.
– Позовите! Позовите её, немедленно!

Опять этот шум. Чего этот шум хочет… Да, я не безгрешен. Мы проворачивали делишки, зарабатывали деньги. Теперь я понимаю, что страдали люди. Сильно страдали. Умирали ради наших с ним денег. Наверное, я умер… И это расплата.

Потом тишина. Пустота. Старого тела больше нет. Меня больше нет. Я мёртв.

– Но ты ведь всё ещё хочешь ему отомстить? – приятный, немного хриплый голос заполнил пустоту.
Я резко поднял голову. И первое, что увидел – огненно-Рыжие волосы.

Пролетели мы не слабо. В бестии я не сомневался, а вот рекруты удивили. Надо их расспросить про моды всё-таки. В целом и так понятно, но чтобы кто-то не из наших вминал гермодвери ногами и потом ещё на этих же ногах умудрялся стоять – такое впервые вижу.

Мне пришлось зацепиться руками – проломил. Пока цеплялся, чуть не оторвались, судя по ощущениям. Рыжая плавно и мягко вмяла металл спиной с адским грохотом. Да, пошумели знатно.

– И что теперь? – Ехида как обычно, ей только дай поболтать.
– Уймись, — буркнул я, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте наверху. «Герма» открывалась, видимо, по сигналу с поезда. Который теперь размазан по «трубе».
– С другой стороны, не нужно морочиться уборкой и поиском выхода, — пожал плечами, переходя на размышления вслух. Была у меня такая дурацкая привычка. Наверное, это из-за не очень разговорчивой Рыжей. Черноволосая покрутила пальцем у виска. Ну, точно Ехида. И значит, не показалось в темноте.
– Да уж, не нужно… – простонала Ведьма, пошатываясь и пытаясь ухватиться за воздух. – С таким командиром мы до извергов всё равно не доживём, можно не париться.

Она почему-то со злобой посмотрела на Ехиду. Интересно.

– Отставить, – гаркнул я. – Разговоры разговаривать будем после вон тех технических туннелей. Ещё неизвестно, есть ли оттуда выход.

Выход был. Не совсем такой, на который я рассчитывал, но на пустыре и «вторженец» на вкус ничего. Вывалились мы в бывшие жилые блоки. Казармы, по-простому. Когда-то здесь жила и отдыхала часть команды этой махины. Да, рассказывали нам по численности. Что-то около полутора триллионов вроде. Цифру я такую себе мог представить, а вот количество – нет.

– О, душ! – воодушевилась Рыжая.
– А тебе зачем? – искренне не понимая, спросил я.
– Ничего ты не понимаешь.
– Действительно.

Рыжая всегда была немного странной даже для меня. Впрочем, воодушевления рекрутов я тоже не понял.

Пока они баловались с жидкостью, я уселся на чью-то бывшую кровать, скривился – слишком мягко. Пересел на стул. Расклад был такой: у нас около года для того, чтобы найти Центр Управления этой хреновиной, но даже с чего начать – ноль вариантов. Мы двигались вначале привычным маршрутом, ближе к центру. Обычно — по инерции, не первый отпуск всё-таки. Но если подумать: он мог быть где угодно.

Искусственные конструкции таких масштабов всегда управлялись «погруженцем». Штучный, конечно, товар и не всегда с головой дружат, только другого выбора не было и в ближайшее время не представляется. Не в ближайшее тоже. Рыжая об этом мне рассказывала. Обычно в «дальних», когда, кроме как дежурить, да сверяться с навигацией делать особо нечего. Слушал я её с интересом, но иногда совершенно не понимая деталей. Вот как здесь – зачем нужна команда, если достаточно «погруженца»? И почему такое огромное количество. Ладно, понятно, что внутренне обслуживание кто-то должен осуществлять, но почему так много?

Нашёл о чём думать. Где этот ЦУ может быть, вот над чем стоит размышлять. И зачем он нужен этому, с чайником, тоже вопрос интересный. Одни вопросы.

– Командир! – окликнула меня Ведьма, – Эй! Ты чего, уснул?
– Не трогай его, – положила той руку на плечо Рыжая, – Думает.
Рекрутка взглянула на ту недоверчиво, но продолжать не стала.
– Пойдём, – потянула её бестия, – Это займёт какое-то время, а здесь есть много интересного.

Кладбища – вот проблема. С этим мы столкнулись почти сразу. Ещё до того, как всё пустили под откос «вторженцы». В общем-то, именно наш сенаторский парламент и был проблемой. Король пытался их уговорить, да кто б его слушал. Конечно, нарастало постепенно. Сначала кончилась подходящая земля, потом пришло осознание, что огонь неэффективен, затем понимание — синтетические тела не разлагаются. То есть, разлагаются, но очень медленно. Даже программы «Про-жизнь» и «После-жизнь» не решили проблему.

Нашёл, конечно, о чём думать, падая вслед за «поездом». Тот давно улетел дальше, и падал я в полной темноте. Вроде пару раз рядом кто-то пытался до меня докричаться, но проигнорировал. О чём говорить-то? Долетим – почешем языки, а пока можно и подумать. Тем более что повод-то о смерти подумать подходящий.

– Эх, мечты-мечты… – пробубнил я в пустоту. Рядом снова кто-то кричит. Достали. Чего не падается-то?
– Что? – крикнул в сторону предполагаемой попутчицы.
– Говорю, шесть часов уже падаем, может, там все створки открыты? – прокричал кто-то из темноты. Точно не Рыжая.
– Ну, значит, рано или поздно долетим до «нижних», – я пожал плечами, потом вспомнил про темноту и вообще всю ситуацию, заржал.

Мне показалось или в темноте кто-то покрутил пальцем у виска?

Да, кладбища. Сначала предлагали совершенно безумные программы. Отправлять тела в сторону ближайших звёзд, а там горячая плазма сама всё сделает. Противников такой процедуры нашлось немало. И аргументы были адекватные: дорого, как ни крути, со всех сторон. Сами тела дорогие, полёт будет дорого рассчитывать, плюс непредвиденные всякие. Летишь ты себе по маякам, и тут тебя берёт на абордаж труп. Смешно, но случаи были. Не в рамках программы, правда, её так и не реализовали толком. Были вроде пробные запуски какие-то. В «пустышках», в чёрные дыры. Но это даже экспериментом не назвать. И так было понятно, что получится. Другое дело — стоимость этих тестов была настолько космической, что Комитет Особых Ситуаций Межзвёздной Обороны Систем закрыл всё после последнего запуска.

Была ещё программа «Зомби 2.0». Это когда тело просто программируют для выполнения определённых задач, и оно их выполняет. Ну, чисто робот. Без мозгов и души. Противники тоже нашлись, но и сторонники были. Решили на том, что древних будут использовать именно в таком формате, но при необходимости они будут задействованы по особому распоряжению в качестве мобильных военных платформ.

Основной темой же стала программа «Повтор». Всё просто: берут старое тело с умершим носителем, ну, то есть, мозгом, вставляют новый и погнали. Интересно, сколько хозяев было у моего? Хотя, конечно, сейчас это уже совсем не то, что было изначально. С «погруженцами» то же самое, в общем-то. Только вот я ещё ни одного случая их смерти не знаю. И никто не знает. Таких попросту не было. Во всяком случае, официально.

В окружающий вой воздуха вклинился скрежещущий звук. О, а вот и лифт. Знатно покорёжило, часть вагонов отсутствовала, оставшиеся сложились выгнутым вверх полукругом. Он замедлял своё движение.

– Готовность.

К первому вагону добрались без происшествий. Остановились по дороге только у очередной магнитной установки – бестия подшаманила Ведьме повреждённую в двухмесячном сражении руку. Тела мы старались скидывать с «поезда» по мере возможности, но всё равно они неприятными напоминаниями встречались то тут, то там. Время на уборку тратить не стали.

Немного помучались со старой консолью, но дверь кабины «машиниста», в конце концов, поддалась. Естественно, мёртв. Скелету лет шестьдесят — ткани истлели. Но под креслом чипы, текстолит рассыпается. Значит, самому машинисту было под двести. Любопытно.

– И что мы ищем? – нетерпеливо спросила Ехида, водя пальцем по маленьким пыльным полкам с банками, старым электрическим чайником и кружкой с ложкой внутри.
– О, кофе! – воскликнул я, кинув взгляд на полки.
– Ну, всё, – вздохнула Рыжая, бесцеремонно скинула останки с кресла, усаживаясь, — Располагайтесь.

Я открыл одну из чёрных банок с полки, понюхал, удовлетворённо крякнул и пересыпал немного в кружку. Запах изумительный. Розетки были под панелью, чуть правее кресла. Убедившись, что они рабочие, выменял у рекрутов немного воды на обещание ответить на вопросы. Заварив кофе, уселся там же, в углу, прислонившись спиной к стене и подтянув к себе колени. Под мерный гул работающих магнитных захватов сделал первый глоток. А «машинист» был совсем не дурак.

– От чего он умер? – нарушила тишину Ехида, рассматривая в руках модификации мертвеца.
– Да кто ж… – начала Рыжая.
– От магнитного импульса, усилившегося благодаря магнитной установке в центре этого лифта, – резко вставил я, – Это первый ответ.
– Так не честно! – обернулась Ведьма. Она пыталась рассмотреть хоть что-то в смазанной картинке на большом мониторе, заменявшем обзорное стекло.
Я пожал плечами.

– Когда мы выберемся – сразу двинемся к вам на базу? – быстро сообразила Ехида.
– Нет, сначала проверка, потом месяц ада на столе у извергов, затем учебка, далее полигон, после – фронт. Дальше по обстоятельствам, но если от вас ещё хоть что-нибудь останется – будете мотаться в спецоперации.
– Звучит нормально… – неуверенно пробормотала Ведьма, прижав указательный палец к щеке.
Я скривился. Да уж, нормально.
– Процент успешного выпуска составляет два процента.
– Выпуска после фронта?
– После извергов.

Ведьма хмыкнула и отвернулась обратно к монитору, Рыжая копалась в планшете, Ехида угрюмо смотрела на меня. Я снова пожал плечами и вернулся к ароматному напитку.

Наконец, бестия подняла голову:
– Связи нет, карту не подгрузить, а мы чёрт знает где и теперь непонятно, в каком направлении вообще идти. Тем более что эту махину надо как-то остановить.
– А, это просто…
Рыжая подобралась, исподлобья пристально смотря на меня. Не обращая на это внимание, я допил кофе, встал, ухватился краями пальцев за стык монитора и стены, резко потянул на себя. В вагон ударил воздух, разбрасывая всё, что не прикреплено, и заглушая все остальные звуки, кроме бешеного рёва. Бестия пыталась что-то крикнуть, но поняв, что это бесполезно – сгребла рекрутов в охапку и прижала к полу, лицом вниз. Их потихоньку тащило потоком к двери, пока она не упёрлась ботинками в стену, широко расставив ноги.

Я закрыл шлем, выкрутив внешние звуки на минимум, залез на пульт и огляделся. Ну, ясно. «Магнитка» в центре была частью другой конструкции, судя по всему. На крыше каждого вагона располагались установки поменьше, которые и «цеплялись» к трубам, что были направляющими. Перекинув штурмовую с плеча в руки, развернулся по ходу движения, навскидку дал две короткие очереди по трубам впереди. Вспыхнуло зарево из двух огромных жёлтых шаров. Направляющие впереди исчезли. Через пару секунд твёрдая поверхность ушла у меня из-под ног.

Тук-тук-тук-тук. Барабаню пальцами по столу. Жёлтые тела сложили в один из углов, который посвободнее. Задумчиво смотрю на Рыжую, прикидываю варианты.

– Может, всё-таки… – тяжело вздохнув, начинает Ведьма.
– Что? – перевожу взгляд на неё.
– Поговорим? Уже часа два же сидим молча.
– Подожди, – качает головой Рыжая, – Ему надо кукуху в порядок привести.

Киваю. Да, надо. Особенно после нахлынувших воспоминаний. Мотаю головой.

– В общем, так. Разговор без чинов. Мы топаем в ЦУ коротким маршрутом. Потому что вот эта бестия, — я ткнул пальцем в напарницу, — решила помочь какому-то хмырю из прошлого. С вкусным чаем, как она утверждает. Большего она мне не сказала. Только то, что нам это позарез нужно. Варианты я вам уже рассказывал. Но ввиду новых обстоятельств могу с уверенностью заявить, что шансы на успешное выполнение задания и возвращение на базу в более или менее целом виде стремительно падают. Для вас.

Выдохнул. Я вообще люблю поговорить, только косноязычен. Когда наедине с Рыжей – проще. Не люблю большие компании.
Ехида улыбнулась, Ведьма напряглась, Рыжая качалась на стуле, разглядывая потолок.

– И? Что это значит для нас? – выдавила зеленоглазая.
– Значит, что я предоставляю вам выбор. Конечно, мне очень нужны толковые рекруты, одна проблема – я их предпочитаю живыми.

Бестия хмыкнула, опустила стул на все четыре ножки, уставилась на меня, склонив голову набок.
– Что? – хмуро спросил я.
– Ты с ними предпочитаешь не связываться. Их проще убить, чем научить – твои же слова?
– Ну, не всегда, – бурчу в ответ. – Этот случай из «не всегда».

Рыжая громко фыркнула, снова откинувшись на спинку.
Я пожал плечами. Да, это так. Вспоминая учебку – рекрутов действительно проще убить, чем обучить. А у некоторых ведь и крыша едет на почве переноса, гоняйся потом за ними…

– Так что, ты нас прогоняешь? – уточнила Ехида, привстав и наклонившись над столом.
– Ни в коем случае, – улыбнулся, – Мне как раз выгодно взять вас с собой и использовать при необходимости.

– Ну да, конечно, – снова фыркнув, сказала Рыжая, – Ты терпеть не можешь никого, кроме меня. И как только нашлось оправдание, сразу же за него ухватился.
– Это не так, – резко вставил я.
– А как тогда?

Чёрт. И как теперь выкручиваться? Да, я хотел продолжить без этих двоих. И не потому, что их могут убить. И до этого могли. Мне проще в команде, с которой сработался. С Рыжей, то есть. Кое-какие навыки у новеньких имелись, и обучаемость свою они доказали. Но это такая морока – самому тащить их к Мангусу, ручаться за них, тренировать, таскать на задания. Надеялся, что не придётся этим заниматься, а теперь и последний шанс отмазаться забирают. Тьфу, кошмар. И чего такие живучие попались?

Я скорчил кислую мину, а Рыжая засмеялась, празднуя маленькую победу.
– В общем, не парьтесь, девочки, – повернулась к рекрутам бестия. – Теперь он вас даже с инопланетного корабля вытащит.
– Вечно ты так… – обиженно проворчал.
– Не хотел браться – оставил бы в той комнате, вместе с их товарищами, – она пожала плечами.

Не поспоришь. Хотя очень хочется.

– Ладно, проехали. Ехида, как ты умудрилась отключить магнитную установку? – наконец задал я мучающий меня уже долгое время вопрос.
Она наклонилась и хлопнула себя по ботинку:
– С ускорителями.

Тьфу, тоже мне, тайна века. Мог и догадаться.
Шлёпнув себя по лбу, встал и развернулся в сторону первого «вагона».
– Как думаете, машинист у этой штуковины есть?

Сильно хотелось печенья. С апельсиновой начинкой, и чтобы покрыто шоколадом. Будь у меня печенье, я стал бы самым счастливым человеком в этой долбанной конуре. Ненадолго. Но перед тем как его отнимут – я успею съесть одно и облизать оставшиеся пальцы.

Жизнь превратилась в мешанину из боли и унижения.

Первые пару месяцев я пытался не сдохнуть. Утолял жажду водой из луж, пил остатки из выкинутых стаканов, бутылок. Ползал возле столовых и кафе. Ел то, что удалось найти, или с отвращением выброшенное на землю возле меня: объедки, очистки, сублиматы, с которыми никто особо и не считался. Сублиматы ел сухими, кипятка под единственной кое-как рабочей рукой не подворачивалось. В удачный день попадался труп животного, обычно возле лабораторий. Восстанавливающемуся организму критически нужно было мясо. Случись такое в то время, о котором читал в учебниках по истории – я бы не выжил. Нереально.

Дожёвывая очередной сухой концентрат из пакетика, который еле удалось вскрыть, фантазировал о невозможной, но такой приятной мести. Эти мысли, эти фантазии не давали сдаваться, не давали пустить всё на самотёк. Но в первые недели очень хотелось. Очень. Ненависть оказалась сильнее.

Поначалу, чуть придя в себя, с мрачным удовлетворением отметил, что все мои счета обнулены. Карты закрыты. Фирма, которая когда-то была фактически моей, больше не существует. Всё правильно. Ты всё правильно сделал, друг. Не давай ни единого шанса тому, кто обещал тебя убить. Ты сделал только одну ошибку. Я всё ещё жив. Хоть это и ненадолго. И пускай я хватаюсь за воздух — не перестану. Буду махать своей культяпкой и дрыгать непослушными ниже бёдер ногами. Буду хватать ртом с осколками зубов воздух. Буду биться в этот воздух помятым черепом. Вре́менные трудности, как ты говорил.

Толкнули. Падаю, пытаясь опереться о стенку терминала, но неудачно. Голова кружится. Подгребаю к стене, кое-как облокачиваюсь на неё. Ловлю недобрые взгляды из очереди. Плевать. На всё плевать – перед мутным взором усмешка, окаймлённая чёрной пеленой. Сначала я выбью тебе зубы. Потом срежу губы.

Больно. Конура, в которой ютятся такие же, как я, почти не освещается. Стены серые, завешенный серым тряпьём импровизированный вход, пол серый, потолок серый. Капает…

***

Капает. Голос Ведьмы, за плечи трясёт, Рыжая хмурится, копаясь в разгрузке.

– Чего? – хриплю, потирая переносицу.
– С тобой всё в порядке? – Ведьма с тревогой смотрит прямо в глаза. Интересно, это меркантильный интерес или она правда переживает?
– Нет, – хмуро бросил, осматриваясь. Откуда капает?

Рыжая пристально смотрела на меня, не шевелясь. Я поднял ладонь на уровень груди, покачал ей. Она кивнула и кинула мне батончик «Энергия». Поймав его, улыбнулся, открыл упаковку резким движением и закинул содержимое в рот. Вкуснее, чем те желтокожие.

Осмотр помещения занял меньше пяти минут. Капало из достаточно примитивной установки по производству и переработке воды. Были такие раньше, О-3, кажется. Тут можно и ошибиться — маркировки-то нет.

– Кто-нибудь, кстати, считал дни? Ехида, к тебе отдельный разговор будет. Рыжая – сигналы?
– Никаких.
– Отлично. Тащите стулья тогда, за два отсека были.

Бестия уже двинулась было, но остановилась, заметив вопросительные взгляды остальной команды. Она ехидно скалилась.
– Поболтаем, – добавил я.

Стены серые, двери серые, пол серый, потолок серый. Если это, конечно, потолок. В чём я сильно сомневаюсь. Освещение только желтизной отдаёт. Пыль. Вроде живут здесь, то есть жили, а убраться – не нашего полёта дело. Ну да. А как жрать человеческую плоть – это мы первые.

С досадой оторвал зубы от шеи очередного — последнего в этом «вагоне». Невкусно.
Рыжая хмуро ковырялась в останках такого же безликого. Тот смешно дрыгал ногами, словно пытаясь встать. Чертовски невкусно. С другой стороны, а когда последний раз…

Давно. Очень давно. Ещё до всей этой истории с элитным отрядом. До линии фронта в пару сотен тысяч световых лет, до учебки и сержанта, которого я до сих пор ненавижу, до того как я встретил Рыжую. До того как в кости врезалось холодное железо. До того как череп стал сплавом металлов. После того как…

***

— Эй, чего опять завис? Я билеты достал, go? 
— Опять на эту фанеру? Один кайф — шоу, да и то повторений всё больше. 
— Come on, чувак, у них новая программа!
– Программа-шмаграмма. Ты новости видел последние вообще?
– А чего там?
– Да вон, – я махнул рукой в сторону новостного билборда на высотке этажей в пятьсот шестьдесят, – Полюбуйся.

На билборде красовались вояки в полной снаряге, почти полностью чёрной. На заднем плане пролетал истребитель из новых моделей. Под анимированной картинкой дрожала, то покрываясь пикселями, то снова становясь чёткой, надпись: «Нужен каждый!»
– Да забей, – повёл плечами мой друг.

На концерт мы всё-таки сходили. Детали, конечно, смазываются со временем. Я уже не помню название группы и даже города, в котором был концерт. Да что города. Название планеты.


– Ты там скоро вообще, договаривались же!
Снова-здорово. Вечная песня – опаздываю, он ждёт. Ну, то есть, он приходит на сорок минут раньше, я – вовремя. В тот раз разминулись всего на десять минут. Дело обещало нехило так выгореть и пришлось вставать ещё до рассвета. Терпеть ненавижу. Но не могу же я подвести друга. Столько вместе уже провернули, а тут шанс в люди выбраться. И мне, и ему. От призыва, опять же, уйдём.

– Ну что, хлопы. В поряде всё, сейчас рассчитаемся и до семнадцатого.
Нервы откровенно шалили. Не то чтобы это было незаконно. Это было, на хрен, полностью нелегально. Живые органы, пускай и из мёртвых доноров. За этим мы следили пристально. Цифра была с девятью нулями, и впереди стояла далеко не единичка. Я нервно притоптывал.

Транш прошёл без проблем. На левый счёт, конечно, однако числящийся за реальной фирмой. Мандраж потихоньку стихал – не кинули. Пожав руки и распрощавшись с любезностями, мы вышли из офиса губернатора. Выдохнув и рассмеявшись, я обнял друга за плечи, потряс. Чувства переполняли. Наконец-то! Мы богаты! Богаты! Теперь не нужно каждый день думать, где достать денег на долги, в которых мы по самую макушку. Дом отныне будет полностью моим, полностью! Отсосите, бюрократы!

Ему теперь не нужно будет пресмыкаться перед этими болванами в коллегии. «Рассмотрим поправки через цикл, когда обстановка по гражданке будет спокойнее». Козлы.
Он тогда сдержанно улыбнулся, похлопал меня по плечу. Предложил отметить. Конечно, я согласился. Конечно…

Утро застало нас у стройки, которая началась ещё, когда я был в старших классах. Оставалась одна ополовиненная бутылка дорогого пойла, шатало здорово. Спорили, кажется, о возможностях изменения политической ситуации в секторе. Я топил за революцию, он за решение деньгами и интригами. Как оказался на земле – не помню. Странная штука – память. О чём спорили — помню, а как планета называлась и как я прозевал двух крепких мужиков на абсолютно пустой улице – нет.

Больно. Спина будто горит. Поясница – комок боли. Руки не слушаются. Ног не чувствую. Причину, по которой ему нужно было сделать всё не своими руками – я понял сильно позже.
– Ты хороший парень. Хороший и горячий. Только с виду ленивый увалень, но я-то знаю, кто ты.
Лучше бы ты молчал.
– Прощения просить не буду.
В голове мешанина: ненависть, боль, страх, обида. Обида, жгучая, как кислота. По сравнению с ней боль от перебитого позвоночника — просто досадная неприятность.
– Я убью тебя, если выживу… – слова даются с трудом, их приходится выталкивать из себя с усилием, почти невозможно. Получается сиплый шёпот. Больно.
– Я знаю, – он усмехается, едва приподнимая уголки губ.

Нога в тяжёлом ботинке опускается на грудь. Не могу дышать. В черепе раздаётся отвратительный звон от удара мыском с железной вставкой. Не могу дышать. Слышу хруст. Рёбра. Не могу дышать. Перед глазами усмешка, окаймлённая чёрной пеленой. Не могу…

– Ну и? Что там дальше?
Голос Рыжей заставил вернуться в реальный мир из мыслей.
– Что – поднял взгляд на напарницу, – Где дальше-то?
– Ну, по плану, — она нетерпеливо отбивала ногой нервный ритм.

Ага, теперь понятно откуда этот глухой ухающий звук: «бух, бух, бух, бух».

– А был план? – с дурацкой улыбкой поинтересовался я.
– У тебя он всегда есть.
Я пожал плечами. На этот раз плана действительно не было. Никакого. Такой ситуации я не предвидел. И на опыте не вытащить – не было у меня ещё такого опыта.
– Эх, всё бывает в первый раз… – проворчал, поднимаясь с пола.

Решив, что бессмысленный обход помещения в двадцать седьмой раз будет полезнее, чем такое же бессмысленное разглядывание стены, я потопал вокруг предполагаемого места прохода… Чего-то.

Из выясненного в странных записях на стене выходило, что здесь проходит какая-то махина раз в несколько циклов. Но ни одного намёка даже на примерную длительность этих циклов. Из записей также было ясно, что однажды кому-то повезло выжить. И пережить этот цикл. Что случилось потом – загадка. Может, где-то в этих миллионах бреда и было продолжение, но отыскать его не удалось. Впрочем, Ехида всё ещё этим занимается. Может, и отыщем…

В привычный гул за стенами вкрался странный звук.

– Эй, Ведьма! Ты ничего не слышишь? – крикнул я вышагивающей по кругу в противоположную сторону.
Она отрицательно помотала головой. Я вопросительно посмотрел на Рыжую, которая стояла, замерев и, забыв опустить ногу, таращилась на меня. Та кивнула и сразу подобралась, грохнув ботинком об пол, движения её стали резкими. Со стороны воспринимается угловато и нелепо, но это обманчивое впечатление.

Указав ей на Ехиду, поднял голову вверх. Звук шёл оттуда. Как раз по направлению труб. Получалось, что мы находились как раз в отрезке помещения, который располагался в центре пересечения из четырёх таких.
Резко вдохнув, заорал: – «К стенам!»

Должен заметить – среагировали все. Поначалу новенькие в нашем небольшом отряде не очень воспринимали мои команды. После пары случаев смертельной, но очевидной опасности и десятков смачных затрещин – стали выполнять команды быстро. Через ещё несколько секций «скелета» с примитивными ловушками из лазерных сеток и древних ОБР – начали выполнять их не задумываясь, рефлекторно.

Прижавшись спинами к стенам, мы стояли и прислушивались. Через две минуты звук стал слышен и для «ведьм». Наконец, всё стало совсем очевидно: пол в пересечении секции из четырёх труб начал расходиться в стороны, как бы складываясь сам в себя по спирали, открывая огромную дыру. Сверху ударил далёкий свет – что-то стремительно приближалось по прямой.

Почуяв нарастающее притяжение магнитной волны, я врубил «экзу» на всю, отметил такой же закрывающийся шлем у Рыжей и страх в глазах Ехиды.
– Готовность! – сказал я в микрофон, и внешние динамики передали голос наружу.

К нам приближался целый город на магнитных захватах. И сила магнитов была впечатляющей даже для наших с Рыжей костюмов – немного сносило в сторону стремительно надвигающейся махины. Теперь ясно, куда девались трупы, которых здесь должно быть чудовищное количество.

Через двенадцать секунд стало ясно: даже элитный экзокостюм не справится с нагрузкой.

– Прыгаем!
Это был единственный шанс оставить хоть какой-то контроль над ситуацией. В полёте пришлось сильно сгруппироваться, вжав голову в колени. Удар, треск, оглушающий хруст. Перед глазами мелькнул кусок проломленной переборки. Это в двух метрах от меня Рыжая пробила телом корпус «Города», выломав приличный кусок.

Влетев спиной в огромную магнитную установку, сразу раскинул руки и ноги в стороны. Глаза норовили вылететь из затылка, поэтому пришлось кинуть всю энергию «экзы» на антиграв. Зрение поплыло, как и картинка, показатели на интерфейсе жутко рябили. Интересно, как там дела у новеньких…

И тут всё закончилось.

– Что… – не успел я начать, как грохнулся на пол. Ехида ликовала, сжимая в руках охапку проводов от генератора, питавшего установку.

– И как… А, потом, – хмыкнул, быстро смерив обстановку взглядом. Под ногами были утрамбованные остатки плоти вперемешку с осколками костей. Наконец, наткнулся на чистый угол. В нём располагался железный стол, который, похоже, являлся частью корпуса этой чудо-конструкции. За столом, на стуле, который тоже был лишь откидывающейся решёткой от стены рядом со шлюзовой дверью – сидел мужчина. Он был маленького роста, без волос на голове. То есть, совсем – ни бровей, ни бороды или усов. Гладкий череп, обтянутый желтоватого цвета кожей. На столе перед ним стояла самодельная железная миска. В миске – грязно-серого цвета похлёбка. Булькнуло. На поверхность бульона всплыл глаз, с кусочками мышц.

– Твою… Ты… Вы… Какого…
Рыжая склонила голову набок, издала какой-то нечленораздельный звук, больше похожий на хрип. Через две секунды тело лысого мужчины проломило генератор, плотно войдя в панель управления и промяв корпус.
– Иерусалим взят! – отсалютовала мне бестия с усмешкой.

Дело начинало дудеть. Было понятно сразу, что вляпались мы по самое «не хочу», когда привычных створок не оказалось за нашей спиной. И как проморгали? Ладно я, отвлёкся, но Рыжая-то чего. Хотя никакой не посредственной опасности, строго говоря, и не было.

Решив хотя бы попытаться ухватиться за болтик, я крикнул Ехиде: – Что ты там всё нюхаешь?!
Та повернула голову в мою сторону, комично пожала плечами, стоя на четвереньках: – Читаю!
И снова отвернулась.

Так. Или галлюцинации, или не долечили. С тяжёлым вздохом я встал, пожал плечами на вопросительные взгляды двух остальных членов команды и пошёл шатающейся походкой к Ехиде.

На стене действительно были… Надписи? Гравюры? В общем, каким-то образом было что-то записано. Но не обычными чернилами или углём, а как-то ещё. Буквы словно были выдавлены с обратной стороны стены. Немного выпуклые.

– Общий язык… – шептал я, водя пальцами по буквам, – Может…
Странные надписи, в виде стихов, практически без рифм. Содержание было довольно сомнительным:

выхода нет как и рассвета
немного приглушённый мрак
такая жизнь такие смерти
хорошо умею писать

Или что-то в таком духе:

кусал ноги и шеи кусал
остатки ступней сержанта
и старлея ещё осталось
я пойду немного поем

Заметил одну странную закономерность: записи начинались на уровне глаз и были довольно ровными и осмысленными, но чем дальше вниз по стене, тем более неровными становились строчки и всё меньше в них оставалось смысла:

в стране завяли помидоры
мне завезли ещё бойцов
какой призыв какие бёдра
старлей орёт не ешь меня

Картина была ясной. Кто-то застрял здесь так же, как и мы. Видимо, они не смогли выбраться и включилось правило сильного. Кто успел, тот и съел. М-да… Только вот надписи покрывали стену, насколько хватало глаз. И это странно. Такой живучий попался?

Метров через пятьдесят, чтобы наверняка, я присел на корточки и с изумлением прочитал:

ты будешь грызть сырые пальцы
кончины видя пелену
такие хрусткие вкусняшки
одна проблема все твои

Пройдясь взглядом по остальными надписям на этом участке, не отметил ничего особенно интересного. Через четверть часа вдоль стены на карачках ползали уже мы вдвоём с Ехидой, остальные потешались над нами, не видя в этом никакого смысла. Рыжая пошла по новой простукивать плиты на предмет полостей, Ведьма пыталась сообразить некий гамак-страхующий-трос для новой попытки скалолазания. То есть, труболазания.

Никакой особенной ценности я, конечно, в этих бреднях сумасшедших, записанных на стене, не видел. Но всё же надеялся найти подсказку. Меня привлекла одна из записей:

мы будем там когда откроют
ворота ада в наш ангар
так сядем в поезд и уедем
пора почистить пулемёт

То есть, какие-то ворота всё-таки открываются с этой стороны. Смутная догадка грызла мозг, но никак не хотела становиться понятнее, оставаясь эфемерной и ускользающей. Это было почти физически больно — не понимать, что же я упускаю.