– Это…
– Чего? – бурчу, вновь окидывая взглядом пустое помещение. Ну, почти пустое. Светильники – на месте, под ногами тоже плиты светятся, вверх уходят какие-то железные трубы через каждые пятнадцать метров по периметру. Сами трубы в обхват ладони, но очень прочные. Всех сил нашей команды хватило лишь на то, чтобы создать едва ощутимую вибрацию, которая гулким эхом вернулась откуда-то сверху. И всё. Больше здесь не было ничего.

– Мне бы… – вновь начала Ведьма.
– А, понял.
Я махнул рукой в сторону дальней стены и демонстративно отвернулся.

– Чего это она? – удивилась Рыжая, заглядывая мне за спину. За что, естественно, сразу получила от меня по носу. Зубами. Щёлк.

– Ты что?! – взвилась она. Я с удовольствием отметил скорость реакции.
– Ничего, не смущай девушку, – примирительно поднял ладони.
Рыжая хитро заулыбалась, отрывисто кивнула.
– И что ты лыбишься, как ехидна? – без особого интереса спросил я. Спросил, чтобы спросить. Обстановка ухудшалась стремительно, хотя ничего и не происходило: мы просто бродили по новой «секции» в поисках выхода. Когда зашли – створки гермодвери привычно закрылись, включился свет. Только вот панели управления не было. Ни у входа, ни у предполагаемого выхода. Нигде. Уже сутки здесь.

От голода мы, конечно, не умрём. Какое-то время. И у нас запасы есть, и у наших спутниц. С водой дела обстояли не так хорошо, но на полцикла и её хватит.

– Ехида вон, всё стены нюхает, – указала пальцем бестия на ползающую по полу новенькую, что-то упорно искавшую в стыке стены и пола.
Я чертыхнулся. Хмыкнул. Потёр переносицу.
– Пол.
– Что?
– Она нюхает пол, – теперь уже я ткнул пальцем в Ехиду.
Та действительно легла на плиты, сунула нос в стык и шумно втягивала воздух.

Дела. Моё внимание каждый раз возвращалось к этим металлическим трубам. Может, панели наверху? Или, может, там ещё какая-нибудь подсказка. Хоть что-нибудь.

– Хочешь наверх? – с пониманием спросила Рыжая.
– Нет. То есть да. То есть нет, но…
– Но придётся, – закончила она.

Вздохнул. Перетянул перчатки экзы. Ухватился за трубу. Обвил её ногами, и толчками пополз вверх. Первые три километра дались легко. Дальше пошло похуже, но мысль о выходе не давала остановиться и толкала вперёд.


Через три часа стало понятно, что ещё немного – и выход я отсюда точно найду. Не совсем тот, на который рассчитывал, но зато стопроцентный. Вцепившись в трубу, я переводил дыхание, хмуро рассматривая далёкие огни внизу. Спуск, по идее, должен пройти полегче. Передохнув, заскользил вниз.

Путь занял всего лишь часа полтора. Ведьма и Рыжая ждали внизу. Нетерпение витало в воздухе, бестия чуть ножкой не притоптывала. Я рассмеялся. Выглядело бы это, конечно, здорово. Не выдержав, я заржал в полный голос, падая коленями в пол. Отсмеявшись и размяв мышцы, встал. Увидел напряжённые лица. Веселье как рукой сняло.

Покачав головой, я просто плюхнулся на пол, скрестив ноги и уставившись в пространство над ползающей Ехидой. 

В интерфейсе, настроенном на приближение, суетились люди, осаждавшие крепостные стены.

– Как, ещё раз, они себя называют? – уточнил, разглядывая диковинные одежды туземцев.
– Сар-Ацины.

Херня какая-то, в который раз подумал я, возвращаясь к планированию маршрута. Нет, конечно, можно было просто расстрелять всех, и дело с концом. Но, во-первых, мы сюда не за этим, а во-вторых, такое количество рекрутов просто жаль терять. Тем более что уж после этого я точно заставлю Рыжую написать рапорт на повышение. Как ни крути, выгоды от живых туземцев больше, чем от мёртвых.

– План такой, – погасив интерфейс, повернулся я к нашей пополнившейся команде, – Идём вдоль свободного края, ближе к стене, потом заворачиваем к выходу и там ощетиниваемся. Ехида возится с панелью, Ведьма её кроет, Рыжая со мной на периметре. Вопросы?
– Есть один, – обернулась копавшаяся в сумке Ехида, – При огневом контакте что?
– Без жалости.

Проверив готовность своей команды и сделав пару замечаний по построению, мы выдвинулись по намеченному ещё вчера маршруту. В принципе, можно было двинуться и тогда, но я всё ещё старался беречь Ехиду. Чувствовал себя немного виноватым, хотя при случае напоминал: похитили они нас, а не мы их.

Двигались спокойно, тихо и буднично. Этаким импровизированным ромбом. У замыкающей Рыжей осёл с поклажей. Тыловой лагерь на нас не обращал никакого внимания. С неудовольствием отметил, что у них были такие же ослы, как и у нас, только зелёные и без дырок в обшивке. Негромко чертыхнулся, сумрачно глянув на Ведьму. Та втянула голову в плечи, но взгляд выдержала. Хорошо, потом разберёмся.

– Стоять!

Чёртов общий язык, чтоб его. Значит, не такие уж они и туземцы. Внимательно оглядев окликнувшего нас, качнул головой. Нет, точно не из «потеряшек». Видимо, что-то другое. Может, предки были из «потеряшек», а может, кто-то из наших научил. Надо будет спросить у Бармена при случае. Он вроде рассказывал мельком, что организовывало как-то командование экспедиции. «Просвещение», кажется.

– Стоять, я сказал!

Команда смотрела не на мужчину в рубахе из колец на серую подкладку, а на меня. Я кивнул Ведьме: – Только без шума.

Та облизнулась, ткнула пятками осла, на ходу выдёргивая из седельной сумки круглый плоский предмет с ручкой. Я тормознул свой транспорт, поднял кулак, тормозя остальных. Достал штурмовую на всякий случай. Как-то не было у меня уверенности в выбранном Ведьмой оружии. Совсем не было.

Но та, прилично разогнавшись на механическом осле, со всего размаху впечатала сковородкой по лицу Сар-Ацина. Тот явно такого развития событий не ожидал. Он отлетел метров на пять, и признаков жизни не подавал.

Ничего удивительного. Механика, на которой мы катаемся, уже зарекомендовала себя как отличный транспорт и скорость могла развивать приличную. Другое дело, что на «скелетах» таким пользоваться надо с большой осторожностью и иногда включать голову. Например, не стоять на осле перед неизвестной секцией. Можно ненароком лишиться головы. Или принудительно раздвоиться.

Поравнявшись с кровожадной зеленоглазой, что с улыбкой убирала орудие убийства обратно в сумку, коротко кивнул.
– Только один вопрос... – начал я, мониторя окружение на предмет новой угрозы, вертя головой, – Почему не… Да что угодно другое?

– Ты же сказал – тихо, – непонимающе уставилась на меня Ведьма.
Я шумно вздохнул, подняв взгляд к потолку. Искусственное солнце резануло по глазам.
– Мы это обсудим, – проворчал я, направляя свой транспорт дальше.
Рыжая всё ещё смеялась.

Похоже, ведьму удивляло, что никаких наручников на неё не надели. Или верёвками не связали, на худой конец. После исполненного мной представления «завтрак», её удивление стало почти физически ощутимым. Стоим как старые знакомые, смотрим друг на друга. Молчание разбавляет невнятное бульканье раздавленной об стену. Рыжая довольно лыбится, я пытаюсь оттереть красное с губ тряпкой, что служила недавно кляпом. Красота.

– Ну? – у пленницы всё ещё играл в крови адреналин, и та ясно представляла себе дальнейшее. Голос нервно и натянуто звенел нетерпением, лицо мрачное и решительное. Почти комичное.

– Успеешь ещё умереть, – бросил я, с досадой швырнув тряпку на пол. - Ты лучше скажи, с кем нас перепутали?
Пленница уставилась на свои ботинки.

– У вас это у всех так? – с искренним любопытством посмотрел я на Рыжую. Та помотала головой. Нет, значит.

– Ладно, давай по-другому, – кивнул я, протягивая руку ведьме, – майор специального корпуса сдерживания. А это моя напарница, летёхой всё ходит, хотя я уже сто раз предлагал на повышение подать.
Глаза у нашей неудавшейся похитительницы стали ещё больше. Я чертыхнулся, грустно посмотрел на сломанный стул, вздохнул.
– Короче, Рыжая, сама с ней разговаривай.


Хрип умирающей меня настолько достал, что не пожалел даже меда. Хотя удовольствие это настолько недешёвое, что стоял, раздумывая над ней, целую минуту. Но ответы нужнее.

Порывшись по чужим разгрузкам, с тоской отметил скромный боекомплект для штурмовых стволов, да ещё более куцый запас гранат. По одной светошумовой, да по одной осколочной. М-да. Негусто. По остальным мелочам вообще полный абзац: протеиновые батончики из растительных на двое суток, два литра технической и шесть литров питьевой воды. Пока Рыжая обрабатывала Ведьму, я деловито расставил всё собранное добро вдоль пустой стены. Полезного совсем мало, взять нечего. Я вернулся к импровизированной «допросной». Одно название. Два стула посередине почти пустой комнаты. Явно не техническое помещение всё-таки было, так на кой…

– В общем, они обознались, как ты и думал, – голос напарницы выдернул меня из раздумий о прошлом этого места.
– Тащились за кем-то от маяка на окраине, где и мы выходили, взяв курс на «скелет». Потом потеряли их, но место здесь примечательное только одно, – она постучала тяжёлой подошвой по полу. – Вот и двинули сюда. А там уже нашу птичку неподалёку увидели, подумали, что повезло.
– Да уж, повезло, – хмуро вставил я, рассматривая пленницу. Та уже совсем стушевалась, смирившись с неизбежностью. Бывает так. Очень часто видел такое – после упорной борьбы сгорает человек подчистую, ничего и не остаётся больше.
– Ну и прошли по нашему маршруту. Только далось им это тяжелее, чем нам. Осталось четверо, как ты видишь. Было четырнадцать.

Я присвистнул. Конечно, «скелеты» не курорт, хотя это ещё с какой стороны посмотреть. Но чтобы так.

– Дела-а-а… – помассировав переносицу, спросил давно назревавшее, – Вы хоть на чём за нами шли-то? Не на своих двоих же?
– На осле, – тут челюсть у меня и отвисла. Рыжая смеётся, а я как идиот стою, смотрю, разинув пасть на горе-преследовательницу.
– На механическом осле, – зачем-то добавила она.

У меня мелькнула догадка, но Рыжая опередила:

– Вы на таких структурах раньше не бывали?
– Нет, – подняла голову пленница.
– Ну и где этот ваш осёл?

Транспорт оказался неподалёку. Мы проходили тот «отсек» пару дней назад, как раз только в этот зашли, считай, нас и скрутили. Конечно, можно было и закончить всё там же, но я подал знак напарнице: смирно. Не почувствовал особой угрозы. И оказался прав.

– В натуре, осёл… – не скрывая удивления, сказала Рыжая.

Да, осёл. Механический. Или сильно модифицированный. Стоит, пол нюхает. И рядом ещё четыре таких. Ну ясно. Один для груза, остальные для наездников.

В голову пришла безумная идея. Рискованно, конечно, но так точно будет быстрее. Уже даже прикинул, куда самодельную кобуру пристроить.

***
Очередная гермодверь. Ведьма возится с панелью, её подруга валяется поперёк крупа розового осла, из которого то тут, то там торчат какие-то железяки. Бестия улыбается беззаботно.
– На Иерусалим! – не сдержался, когда услышал привычный грохот механизма створок.

Мешок с головы сдёрнули резко, вырвав клок волос.
– Ну, не появилось желания поболтать? – раздался скрипучий женский голос за спиной.

Почувствовав давление на подбородок, послушно запрокинул голову.

– Есть мысли, почему мы тащились за вами в такую даль?
– Ни одной, – честно ответил я, пытаясь увидеть хоть что-то знакомое в милом, простом и суровом лице. Холодные зелёные глаза всколыхнули что-то в памяти, но одних глаз было недостаточно, чтобы понять, что именно.
– Сейчас объясню, – хищно улыбнулась ведьма, как я её про себя обозвал.

Побои продолжались часа два. Ответов так и не дождались – у меня их попросту не было. Все попытки объяснить, что кое-кто обознался, приводили лишь к новым вспышкам боли: в голове, рёбрах, под ногтями, в паху.

– Ты посмотри, каменный какой… – старшая из ведьм явно теряла терпение.
– Ладно, тащите сюда эту бестию.

Несколько минут спустя явно кустарно сделанная дверь небольшой комнаты распахнулась и внесли Рыжую. На стуле, связанную. Я заржал. Смех грозил перейти в истерику, но поток хохота прервал очередной удар под рёбра.
Стул поставили напротив моего. И вот тут я серьёзно задумался. Мы сидели на них пару месяцев назад, но никто нас к ним привязывать не порывался.

– Надо будет спросить… – хмуро сказал я, глядя в лицо Рыжей.
Та недовольно скривилась, отплёвываясь после тряпичного кляпа.
– Что спросить? – прохрипела она.

Повёл плечами, кинув взгляд на лежащую в куче экзу и наше оружие вперемешку с каким-то хламом. Попытался как можно более невинным и непонимающим тоном обратиться к ведьмам-похитителям: – Послушайте, но мы правда не те, кого вы ищете…

Ответом был ещё один удар. Очень сильный. По макушке. По лбу и дальше на глаз, вниз к губам потекла струйка крови. Перехватив злой и напряженный взгляд Рыжей, я подмигнул не залитым кровью глазом.

– Если будет, конечно, у кого, – со смешком я запрокинул голову назад и сильно оттолкнулся от пола ногами. Не рассчитал. Ведьма за моей спиной с вкусным хрустом влетела в стену. Её рёбра, а следом и сердце раздавило массой, которой было придано слишком большое ускорение. Стул тоже разнесло в труху. Силовые наручники я снял ещё в полёте. Пока «ведьмы» пытались сделать из меня отбивную, незаметно вывихнуть кисть руки было делом сугубо техническим.

– Что ты се… – левой рукой я сжал горло старшей, перекрыв доступ воздуха в лёгкие. Самый простой способ убить такого модификанта – задушить. Долго только.

Рыжая времени тоже не теряла и уже разобралась со своими двумя «ведьмами». Одно тело лежало без головы, второе стремительно теряло кровь прямо сейчас.

– Не увлекайся, – бросил я с некоторой завистью. Удовлетворённо отметив возмущённое «ммммм?», отпустил свою жертву, которая тут же закашлялась, упав на колени.

– Потянешься к стволу – сначала оторву руку. Затем остальное, – предупредил я «ведьму», направляясь к нашему барахлу, кучей сваленной у стены. Без родной «экзы» было неуютно как-то. Проходя мимо агонизирующей, которая была раздавлена о стену, хотел было прекратить её мучения, но передумал.
– Вы, нахрен, кто такие? – прохрипела стоящая на коленях, всё ещё держащаяся за шею. – Вы точно не те…
– Именно! – похвалил я её наблюдательность. – Сейчас я оденусь, и мы поговорим.

Рыжая хихикнула, придерживая за воротник остатки завтрака. Хотя по внутренним часам уже скорее ужин.

Мороженое было невкусным. Впрочем, как и остальная продукция: промасленная, консервированная на этом складе уже пару десятков лет. Из динамиков шлема раздался вздох.

– Чего? – бурчу, отправляя в рот очередную порцию желтоватой субстанции. – Тоже херня?
– Ага, – женским, приятным, немного хриплым голосом ответили динамики.

– М-да… – отбрасывая коробку с «мороженым» в сторону, закинул в разгрузку несколько отобранных батончиков «Энергия» у скелета в скафандре, смотревшего пустыми глазницами в погашенные мониторы поста охраны.

Стою у выхода, жду. Хотя выход, конечно, это только для тех, кто стоит с этой стороны. Сигарета медленно тлеет между пальцев. Тяжёлые, зараза.
– Такой себе отпуск получился, да? – усмехается моя напарница, облокачивается о серую стену коридора, подставляя руки под поясницу.
– А он только начался, – облизнувшись, бросаю с угрожающей интонацией, оборачиваясь к новой панели.
– Что там, дальше? – без особого интереса спрашивает Рыжая.
– Пора бы уже понять: я, на хрен, без понятия, что тут за каждой из этих дверей, – немного смягчаюсь, чувствуя спиной её напряжение. Хотя, может, мне это только кажется.
– Это же лабиринт.

Створки огромной герметичной двери с шипением начали уходить в стенные ниши. Перехватив поудобнее пистолет и положив вторую руку на поясную кобуру с обрезом, прижимаюсь к стене, напряжённо всматриваясь в темноту за дверью. Свет пока не включился. Значит, либо там никого нет, либо…

– Ложись! – захлопнув забрало экзы, гаркнул в микрофон и сам тут же полетел на пол.
Громыхнуло. По коридору за нами застучало металлическим чем-то. Под потолком за дверью жужжала сервомоторами древняя турель, заклинившая в одном положении. Повезло.

– А, это от наших осталось… – перевернувшись на спину, я с интересом разглядывал маркировку на одном из боков закрытого купола турели.
– Ты сейчас кого имеешь в виду? – спросила Рыжая, на пузе подползая ближе.
– Наших, – веселюсь, поднимаясь и кивая в сторону прохода, первым шагаю внутрь.

Вспышка света привычно резанула по глазам – сработали датчики движения. Турель за спиной надрывалась сервомоторами в попытках опустить ствол вниз. Мне почему-то стало жалко старую механику. Пошарив взглядом по стенам, нашёл панель, тыкнул в клавишу Off, почти сразу стало тихо. Только привычный гул из-за стен.

– Как правильно сказать – гудел или дудел? – со смешком спросил, разглядывая темноту под потолком зала. Интересно, есть ли тут вообще потолок. Турель была поставлена в купольный механизм, для которого кто-то не поленился отстроить целую арку рядом с гермодверью. С этой стороны было хорошо видно, что энтузиазма строителей хватило едва на шесть метров вверх. Сама же дверь уходила куда-то в темноту под потолком. Свет расходился от настенных, утопленных внутрь ламп и плит под ногами. Через каждые семь – одна с подсветкой.

– Что? – Рыжая откинула наконец забрало, переводя взгляд с черноты над головой к более приземлённым материям. То есть, на меня.

– Дудел, – решил я, направляясь к импровизированным баррикадам из контейнеров, ящиков, какой-то бытовой утвари. Подойдя чуть ближе, замер как вкопанный, рассматривая невозможный, неестественный, нелогичный в этой обстановке предмет.

– Ты чего? – забеспокоилась напарница, привыкшая уже к тому, что в каждом из «отсеков» я деловито принимался исследовать локацию и собирать всякое нужное.
Молча, вытянув руку, ткнул указательным пальцем в угол баррикады. Теперь уже и Рыжая замерла, подобралась, стала внимательно прислушиваться.
В углу баррикады, немного расчищенном от хлама, стоял небольшой столик и три деревянных стула со спинкой. А главное – в центре стола кипел электрический чайник.

– Всё вам надо разжёвывать, эх... – ворчал мужик в халате, разливая по пластиковым стаканам горячую воду, отчего та превращалась в мутную жижу. Чай вроде называется...
– Вот вы, например, взяли отпуск и сразу мародёрствовать, — мужик отхлебнул из стаканчика, утёр усы. – А в моё время люди по морям ходили, на пляже нежились, алкоголем баловались. Или дома сидели, со своими...

Я напрягся. Откуда он знает, что у нас отпуск? И пляж я последний раз видел на Тау Кита Б. Больше вроде не осталось, у границ, если только...

– Слушай, раз такое дело, давай так – мы тебя не видели, ты нас не видел, всё, что за нами – твоё, всё, что перед – наше, но в разумных пределах.
Торговаться с конкурентами — дело привычное. Правда, на «скелетах» такое впервые. Но всё бывает в первый раз.
– Дурак ты. Напарница твоя поумнее будет. Вон, сидит, молчит, к стаканчику принюхивается.
Я невольно приподнял краешки губ, обозначая еле заметную усмешку. Конечно, она молчит. Обстановку мониторит и руку на кобуре держит, на всякий случай.

– Говорю же, дурак, – хмыкнул собеседник, поправляя халат на поясе. – Ну да ладно. В общем, так, молодёжь: я знаю кто вы и зачем здесь. И мне это совершенно неинтересно, но так совпало, что мне кое-что нужно из ЦУ. Сразу скажу, что я туда не дойду никак, пробовал уже, – он помахал рукой, в ладони которой зияла дыра.
– Не смертельно, конечно, но чётко обозначило границы, – кивнул он, заметив мой интерес.

– Мы согласны.
Не скрывая удивления, я уставился на напарницу.
– Что, твою мать, здесь происходит?! – только и смог выдавить я.
Рыжая резко встала и пошла к противоположному выходу.
– Говорю же, напарница твоя поумнее будет, – улыбнулся мужчина, ставя стакан на стол.

Такая же гермодверь была и с этой стороны, только без турели. Судя по тому, что я уже выяснил об этом «скелете» – сюрпризов ждать не приходилось.

Створки двери тихо подались в стенные ниши, без привычного скрипа и грохота. За этой ухаживали, судя по всему. Пока работала автоматика, я выжидающе смотрел на Рыжую. Она рассматривала свои ботинки и не торопилась с ответами.

XZ/04/****

Хрипловатый заспанный голос. Грассирующий.
Вздох.
– Бать, привет. Ты, скорее всего, и так уже в курсе, что творится и какого хрена все стоят на ушах. Более того, уверена, что это в основном твоих рук дело.
Но будет жестом доброй воли мне рассказать тебе всё, как это вижу я. А тебе меня выслушать, когда ты выйдешь на связь. Рассчитываю, что хотя бы в этом столетии. А лучше завтра.
Так вот, эти потрясающие надмозги, кажется, скоро перегрызутся. Ты, конечно, молодец, хозяйственный, но просто оставлять добытую технологию на попечение этих всех и куда-то сваливать ну, это, мягко говоря, опрометчиво, если не сказать грубее. Хотя тебе, конечно, виднее.
Скажу только, что Магнус нехорошо улыбается и постоянно залипает в коммутатор. А улыбается он редко. В прошлый раз он так лыбился при первом вторжении.

Шаги. Приглушённый звук ветра.
– Дорогие Высшие Полудурки отмахиваются от кандидатов с Гениальными Идеями и вертят технологию, как та мартышка — очки, скоро в жопу засунут. В панике они. Потому что негуманно. Потому что неизвестны последствия: а вдруг то, а вдруг это.
Если не вмешаться – нас, скорее всего, перебьют раньше, чем это всё влезет им в анус, – обрывистый смешок, сквозящая в голосе ирония.
– Из всего сброда от науки тех, кто хоть немного в это всё шарит, остаются двое. Ты и Магнус. А ты, падла, куда-то продолбался, да и репутация у тебя та ещё. К тому же вас с Магнусом боятся до усрачки, и неизвестно, может, даже больше чем вторженцев.
Впрочем, я прекрасно вижу, чего ты добиваешься, не думай, что я не понимаю. После эпопеи с Маяком мне честно, не особо это всралось, но либо я, либо психопат Магнус. При нём эта технология станет раз в сто не гуманнее, если не больше. И не факт, что выжившие не сбегут после пробуждения к вторженцам в ближайшие полчаса.
Выходи на связь, короче.
Аль.
В голосе слышна улыбка.

XY/04/****

Голос весёлый, грассирующий сильнее обычного, почти смеющийся.
– ...Бать, ты кусок идиота. Ты пропустил такое редкостное представление, и я не уверена, что от твоих локтей что-либо останется.
Сначала добрый дядя, – смешок, – Магнус распугал кандидатов. Вот натурально – пришёл и заставил одним своим появлением часть местных секретутищ залезть под стол. Ещё часть – провожать Магнуса томными взглядами. Половина министров притворилась, что очень заняты удалёнными разговорами, а те, кто не успел спрятаться – стояли, ни мертвы, ни живы. Магнус долго и со вкусом – ну, ты его знаешь, он, как войдёт в раж – рассказывал им, почему они идиоты, смеют идти нафиг со всеми своими людьми. И куда могут засунуть всех тех фриков, которые по большей части даже понятия не имеют, что собираются делать.
На меня там, естественно, внимания поначалу никто не обратил. Магнус откуда-то припёр крайне стильную хламиду с капюшоном по самый подбородок, и рукавами в четверть длиннее, чем надо. С утра на меня её напялил, и под страхом лишения натурального чая велел капюшон не снимать. А спрашивать, кто это чмо в капюшоне, у него никто, конечно же, не стал.
Звук глотка.

– Кстати, действительно припёр мне пачку чая.
И да, всё же есть в министерстве стальные люди, а не одна та трясущаяся шваль. Причём кто-то новый, в лицо я его раньше не видела, либо из того самого отдела, которого вроде как нет. Высоченный такой мужик, почти с тебя ростом, красивый, почти как Магнус.
И, кажется, так же как Магнус – абсолютный псих.
Он сказал, что для предоставления полной свободы действий – это как интересно, Магнусу вообще можно что-либо запретить? – он выдвигает условие. Что если ты – так и сказал Магнусу «ты», прикинь! – хочешь обладать всеми возможными ресурсами, не нарываться на препоны и вообще, иметь всеобщую поддержку – ты или твой кандидат и должны быть первыми, кто испробует на себе эту технологию.
И тут Магнус содрал с меня капюшон.
Умеет в красивые жесты, ничего не скажешь.

Голос перестаёт смеяться.
– В последнее время слухи о количестве модификаций твоего тела перевалили за пятьдесят тысяч. Некоторые максималисты сразу орут, что около миллиарда, но на них смотрят странно.
Кажется, теперь будут спорить и о количестве моих модов.
Потому что я в целом и не против. Если Магнус оставит меня в здравом уме, конечно. Был бы он ещё сам в здравом уме, хм.
Дальше понеслась вся эта бюрократическая волокита. Возразить не пытался уже никто.
Полная модификация будет проходить в ближайшее время. Перед этим будет записана глобальная «агитка» – всех прочих кандидатов уже отсеяли, нигде не нашлось больше придурка, согласившегося на такие моды, и гения, уверенного в своём успехе. Магнус, конечно, редкостный мудак, но не могу не отдать должное его гениальности.
Остаться бы ещё в своём уме, – вздох.
– Где б ты, сука, не был – приходи.
Аль.

***

Огромные экраны шириной с центральные небоскрёбы, и маленькие частные мониторчики, тв-очки, радиоволны.
Везде разносится спокойный, хрипловатый голос, чуть грассирующий.
А где есть картинка – показывают молодую женщину, огненно-рыжую, белокожую, слегка насупленную, с пристальным взглядом мерцающих серых глаз.
Слышны слова – обычные в целом слова в сложившейся ситуации. Что-то там про Родину, людей, спасение человечества.
Но голос этот – очень тихий, тише, чем надо бы – притягивает внимание в повседневном шуме, заставляет вслушаться, оторваться от привычных занятий, оборвать разговор на полуслове.
В голосе этом – призыв. И вызов – слегка насмешливый и печальный. Вот ты, лично ты – сможешь?
Я знаю, что в глубине души очень хочешь. Очень хочешь всех спасти, быть героем или просто мира во всём мире.
Неважно. Приходи. У нас есть мир, есть война, герои – тоже есть.
Если придёшь.
А ты придёшь. Приказы не обсуждаются.

Заставка: разворачивается вселенная, взрываются звезды, чёрные дыры сжирают все на своём пути. Спокойный голос размеренно произносит: «Эта история произошла много эонов назад: один в ней ебанулся на отличненько, а вторая - дочь дракона».
И музычка. С флейтой и тяжем.

18+ тут стоит потому что есть курение, алко, и матерщина.
Придется разочаровать ждущих эротику и лютые кровь-кишки-распидорасило на каждой странице, увы. Но таков закон.
И помните: курение валит с ног лошадь и разрывает хомячка. От алко приходит дед Кондратий. А матерятся только письки.

Вот теперь можем продолжать.

Вложение: 13541310_generated_image_2bb7a9b1849711f0ae58ee791fabcdba.jpeg

Здрасьте.

Лучше.
Я та-а-а-а-акой непостоянный.

Звёзды сверкают над моей головой
Цветочки, тепло и шелест травы под ногой
Мир так красив, так богат добротой
Иду не спеша и чую воняет какой-то хуйнёй

Смотрю, а нога вся в коровьем дерьме
Ещё нихуя не видно во тьме
Решил почистить говно, сев на пенёк
Гвоздь из пенька дошёл до самых кишок

Зажав егадицы пытаюсь я встать
Из жопы течёт бордовая сласть
Вдруг сшылу скрип тормозов
На камазе летит мужик без мозгов

Очнувшись лежу на земле еле дыша
Рядом лежит моя прямая кишка
Нижняя челлюсь повисла в кустах
Водитель висит из грузовика на сосках

Истекая кровью пытаюсь ползти кое-как
Надавал пиздюлей какой-то старый мудак
Прогулка до ада успешно прошла
Разёбанный труп вонял до утра

Передо мной Сотона говорит как дела
Сказав заебись с верху кровь потекла
Ладно, нехуй пиздить он мне говорит
Пойдём суп из людишек варить

Будем друзьями ведь ты верил в меня
А не в этого пиздабола Иисуса Христа
Будем людей убивать как тебя
Веселье и радость с нами всегда! © Вадим Неклюдов

И снова в новую бездну. Захлебываясь словесно в новом формате без абсолюта и составленной карты первопроходцев. Уродцы прыгают и смеются, лапками тянутся в горлу и волосам, хотят защипать, запытать, разорвать. Пройти волной по глазам без труда, словно ток в проводах подотчетный. Без счета и времени, денег и смысла, жизнь где-то между и между зависла. Разболталась по болтикам, годами-заплатками расслоилась, из рук в руки дарилась, переходила, плескалась, маялась. Да так никому не досталась. Осталась, разбитая, сломанная, забытая. Кровью своею умытая. Униженная, не нужная.

Прощай, последний перелет из края в край. Да здравствует новый последний край. До новых, до встреч, дородных церковных свеч, до хороводов камней, до рукавов из костей, до лучших времен, до весны.
- А я ведь понимаю, о чем ты...

Душа моя чужая -
Обратно рвется в стаю.
И я бегу за ней.
Я - волк! Я это знаю. (с)

И тени, и кручи, все круче и круче. И горящие желтым взгляды во тьме.
Тебе? Или мне?
Чудес не бывает на пару.

Я - волк! Я это знаю. (с)

Лужи катают бумажный корабль. Дождь обласкал капюшон. Первыми дохнут те, кто лучше.
Мысль за мыслью рвется, падает. До сих пор собой не прощен. Дорогой отпущен.

И кажется, что тьма врагом у входа притаилась. И скалят зубы чудища из тьмы.
Вот только... Твою же, собственно, улыбку отражает, то зеркало, что ты повесил у стены.

И прошлое... Да что тут говорить! Осталось в прошлом.
Пройти, и выкинуть окурок, да забыть.
Но есть еще...

Почти что в каждом эпизоде есть тот, кто знает лучше. Больше. Видел выше.
А ты с бутылкой пива опять сидишь на крыше.
Свесив ноги.

Смерть.
Куда ведут дороги?

Не знаю зачем.

Прости.
Я все исправлю.

И вот, и снова, и опять... Напоминает перегруженный звук о высоком, далеком, холодном, родном. То ли о смерти, то ли об остатках растворимой гадости в кружке. Лучше думать, что первое. Да и к черту все. Я - кто? Человек, чучело, чмырь, чмо, челендж прохождения? Ха. Да пускай. Буду, кем хотите. С дороги только отойдите, не до вас. Идущие без глаз? Плевать. На ощупь доползу. Как завещали по наследству - три идеи в рюкзаке, две сигареты в пачке и спичка пополам. Беда, бардак, бедлам - не жизнь, такие повороты, судьбу за хвост кусаем круто. А как судьба укусит нас? В подушку плакать и кричать? Смеяться, делать, и держать в руках смешное... Мир. Восстать.
Пора.

Ленивой жизни пыль стряхнуть и скулы заточить, забыть о прошлом, заново раздуть угасший огонек. И бабочку - ошметками по пальцем, стекает ядом пусть с ногтей. Стремительным движением, в потоке, среди всех, туда, за грань, в кромешную тьму. За ней, уверен - видел свет. И там - за ней, пусть будет... Кто-нибудь. А там - по-новой, все узнав, вопросы новые задать и - в путь. До вечности до срока.

Вселенной неизведанной пустыни - все пройти. Узнать, учиться, усмотреть. По солнцу прогуляться, размяться, до прыжка. И будет в новом дне кривая полоса из горизонта. Красивая, немая, манящая, дурная. Так хочется дойти, успеть бы до конца урока. Потом - обед, потом - домашка, друзья, прогулки, ночь.

На завтра - разговоры. Начальство, коллеги, друзья, знакомые, подрядчики, заказчики. Но смотришь словно бы назад - там, за первой кружкой кофе, нелепый человек, вопросы задающий, и предстоящий путь - легким вряд ли назовешь. А так, посмотришь вроде бы вперед - работа, дом, семья и глупые проблемы и сожаление.

И старости не будет. Бросаешь все, предатель - и в дорогу. Пускай там дождь, пускай там холод. Пускай рюкзак твой опустел, и сигарета, как насмешка двух миров - одна, уходишь за порог, в неизведанное "никуда", так словно бы шестнадцать снова и кончены дела, но это - жизнь. И вот - конец. Один из многих. Записка с кровью на пороге - "неведомы тревоги". Один.

Рассвет. И домик у реки. Сухая, старая рука выводит буквы на бумаге, листы разносит ветер. Одно и то же, все лишние слова унесет вода, на дно, туда, где скоро будет и старик, что так и не нашел, не видел, не вкусил - но так хотел, и пробовал, каждый раз все вновь, и вновь, и вот, и снова, и опять... Напоминает перегруженный звук о высоком, далеком, холодном, родном. То ли о смерти, то ли...
Падает рука. Глаза бездонной бездонной бездной отражают небо. Уходит медленно душа.
На завтра...
Ленивой...
И старости...

Такая жизнь. Такие коридоры. Такая смерть.



Прослушать или скачать Drewsif Stalin Wrecking Ball бесплатно на Простоплеер

А я хочу, а я хочу опять,
Махать ката-а-а-аной
И в людей стрелять.

Нэнс, как же ты меня заебала... Это просто пиздец.
Я выбираю небо. Можешь забирать себе все на этой земле.

Отмечаетесь в комментах.

Если вы отмечаетесь, то вы:

1. Соглашаетесь дать мне интервью. (Вопросы любые, иногда неудобные)

2. Согласны на то, что я выложу это интервью у себя в блоге.

3. Обязуетесь провести аналогичный флеш-моб у себя в дневнике.

Всегда четко знаю, чего хочу.
Есть проблема - хочу невозможного. Возможно, почти.
С днем мертвых.

Умирать за свободу - тупо.
Убивать - нормально.
У меня все.

Свобода.

Этот пост о том, чего я хочу. Довольно конкретный, наверное. Или нет.

1. Хочу быть космическим пиратом и хороших приключений на этой почве.
2. Хочу денег. Не много. Хочу все.
3. Власть. Хочу всамделишной власти. Которая позволяет стать выше, если сможешь не испортиться.
4. Хочу киндер-пингви. В бешеных количествах.
5. Хочу охуенные зубы. Чтобы и сталь грызть и кости перекусывать.
6. Хочу понять, как устроено все.
7. Хочу разобраться в своих эмоциях.
8. Хочу быть благородно-красивым.
9. Хочу дьявольски божественно играть на двух видах гитар: акустической, электронной.
10. Хочу басов.
11. Хочу писать лучше, чем в пошлом прошлом. Да и вообще - писать.
12. Хочу рисовать, словно фотографируя воображение рукой.
13. Хочу, чтобы наши с Нэнс отношения не зашли в тупик. Никогда.
14. Хочу развития внутри, снаружи, везде.
15. Хочу наркотиков.
16. Хочу научиться управлять самолетом и когда-нибудь отработать в этой сфере не меньше двух лет.
17. Хочу поговорить со смертью за чашечкой кофе в приятном кафе.
18. Хочу, чтобы мой ум стал острым, как у Шерлока Холмса.
19. Хочу написать книгу, реклама которой будет "из уст в уста" и которая обгонит по всем продажам и рейтингам раскрученные обычным способом произведения.
20. Хочу музыки.
21. Хочу набор классических шляп: с широкими полями, цилиндр, и как у Алукарда.
22. Хочу невероятно крутой плащ.
23. Хочу быть стройным.
24. Хочу славы. Такой, чтобы в любом конце Вселенной.
25. Хочу свой Город.
26. Хочу Летать.
27. Хочу петь так, чтобы завораживало.

P.S.

Буду обновлять\добавлять.

В общем, сначала я вернулся из бездны, куда провалился конкретно. Год жил в полном одиночестве (только работал, и играл во всякие игрушки, ни с кем не общался), потом вот провалился, как-то вынырнул и сразу нашел общий язык с Нэн (вообще случайно получилось) - начали встречаться, а из-за этого меня начало ебать то, что она батрачит, а я мудак безденежный, задумался насчет работы конкретно так - хуле я вообще готов делать в этом мире? Оказалось, что все, что связано с техникой (не суть какой, в целом) - готов. Обратился к Садовнику (друг, который подсадил в свое время на порох меня и Темного) - тот предложил вариант устроится туда же, куда и он. Но предупредил, что на собеседовании надо выразить готовность к командировкам - я и выразил. Проработал с 16 декабря по 13 января в Мск (сервера, телефония, военные объекты, вся хуйня) - с 13 января по 1 марта я в сочи, в офисе Орг.Комитета (организаторы игр) работаю IT-спецом по репрогафии (принтеры-хуинтеры).

... И хочется проснуться далеко. Надолго. И то ли не вспоминать, то ли забыть. Ни о чем и обо всем. Чтобы не было, но было. Вкушать хрустящий снег под, расписанным святыми ликами, потолком дворца. Сидеть на табурете Короля, смеяться над шутом, прекрасных дам смущать бесстыдным взором, а может - ну его, и с неба - ввысь! А там - крестись-не крестись, все едино, как Бог. Иль Дьявол. Кому как больше нравится. А там, за поворотом на Центавру, встретить знакомых, которые красноречиво спорят о сущем, послушать, вставить веское слово без смысла, и дальше - за тьму, за край, за ледяные просторы "ничто". Включить плеер, поправить молнию на ботинке, усмехнуться или даже рассмеяться со своей фантазией за компанию да рука об руку с налегке, уже вдалеке, пару движений из танца и... Здравствуй, Жизнь, идущие на смерть приветствуют тебя.
На мертвом языке.

- Все дело в японцах. Серьезно. Это же подобные им придумали всю эту круговерть, а все потому, что - дисциплина и традиции, традиции и дисциплина. Вообщем, ныряй. Нырнешь - ищи пещеру или, скорее, грот, вверх не смотри: там неинтересно и кроме глотка воздуха ничего нет. Лучше вниз смотри, вот. Там, где-то между складками скользкого камня вход, круглый такой. Конечно, закрыт, почему нет. Все правильно, надо утонуть и тогда точно туда попадешь, до тела-то рукой подать. Отпустят, ведь "ищущий", куда им деваться-то, только холодно будет, и пожрать не дадут, не положено. И молчать будут, ну да не важно. Важно то, что увидишь. Здоровенный такой ворот, с секциями большими. Не, не помню сколько. Так, значит, ворот. В секции кидают тела, да, мертвые. Выходить через них, кстати, будешь, тоже не важно. Тебя переоденут и все, можешь ходить-смотреть, когда уходить надо будет - поймешь, не знаю как. В целом, ничего особенного, правда. Так, пара духов, мертвые рабочие и серо-сине-черные тона, это все. Что-что, мир крутят. Ну давай, удачи.

Зеленое небо над душой, светит свысока синим солнце безвоздушное пространство. В каждом горящем окне в середине ночи мне видится чужая жизнь: кипящая вода, извечные разговоры, серебряные приборы, приятные запахи еды. А на дороге - снова пыль от тысячи сапог, идущих в никуда для меня - куда-то для них, а в чашке плещется кофе и монитор освещает глаза. И мысли скачут от одной до двадцатой и обнажается под струнами воды кривая донельзя, нелепая, горящая душа, смывая грязь от мыслей и дорог. Порог встречает желтым светом из проема открывшейся двери. А где-то - ждут, а где-то - самолеты. И небо вновь зовет, и вроде отпустило. Но катится вперед со страшной силой время. Его немного. Его нет. Да и не было, не будет. Но сейчас...
Я где-то за окном: с серебряной посудой, извечными разговорами, и словно кантри из выключенных колонок - мне слышится рассказ о том, что сказки будут вечно, а вечность - просто...
Еще одна дорога? Не разобрал.

Сайты моих друзей: http://taxoport.com/ - портал про такси, http://ps4info.org/ - все о ps4.

Не удержался. Пощелкал твою почту, Нэнс. Не знаю, что в этом находят другие - мне было как-то... Скучно.
Где кнопка выхода в яндекс-почте?

Upd.

Нашел.

Чем большее говно - тем проще живется. Поэтому все превращаются в говно. ©

Кофе - великая вещь. Поглощая этот напиток вспоминаешь о чем-то далеком-далеком, уютном, но диком.
Каждый раз сталкиваясь с чем-то, что невозможно решить - кофе помогает найти решение. Кофе и сигареты, сигареты и кофе. Впрочем, сейчас не об этом.
Все началось с колечка. С колечка дыма в сыром старом доме, сохранившемся здесь с черт знает каких времен. Огромная прогалина в лесу, в несколько километров и сырые развалины в память о прошлых временах. И колечка дыма, выпущенное к потолку. Вот, в общем-то, и все что нужно для плохо сюжета дрянной книги в преддверии голодной и холодной зимы.
Итак, колечко. Оно было выпущено тонкогубым ртом вверх, и пара внимательных глаз следила за его полетом к сырому и местами прохудившемуся потолку, - колечко пару раз трепыхнулось, но удержало форму до самого конца и разбилось на отдельные струйки дыма коснувшись потолка.
У стены, на коленях, с руками за головами стояли люди. Стояли в молчаливом и тягуче-вязком ожидании. Уже все равно чего. Решение металось по голове болезненными молниями, стучало в виски и затылок тяжелым молотом, но как же не хотелось его принимать.
- Огонь. - скомандовал я, автоматически сжимая холодную рукоять, сжимая до побелевших костяшек и боли в запястье. Раздались хлопки, и люди, старые и молодые, еще не повидавшие ничего и уже умудренные и битые жизнью ткнулись, кто лицом, кто спиной, в сырое нутро старого дома в странном лесу.
- Жестоко. - прокомментировал молодой парень с отличительными знаками Города.
Я кивнул и понял, что весь в холодном поту, в какой-то тельняшке на голое тело, ору в кромешной тьме. Откуда-то слева вынырнул лучик света и чье-то лицо шипящим шепотом принялось меня успокаивать.
- Старый?... - падая в спасительное забытье в который раз, успел вопросить я.

Кот съел Паука - Паук идет нахуй.

Ходили с братом в Лес, видели клевое. Брат растет, хорошо. Под катом немного фоток.

Немного Лесной магии.

- Все чаще меня занимают мысли куда как страннее, чем было ранее. Ну, хотя бы там год-два назад. Есть как дурацкие, так и не очень, и очень даже не очень дурацкие. К чему это я? Забыл. А, да и неважно. В общем, странные, да. Устройство глаз, например, робота и связанный с ним вопрос памяти - технологии такие технологии, прямо деваться некуда да и не очень хочется. А в жизни творится жизнь - бурлит, кипит, шипит и скалится или улыбается, это уже кому как видится. Мне вот, например, видится тьма. Ну и хорошо, во тьме глаза не болят. Мрачных мыслей, кстати, что-то не особенно много, вот что действительно подозрительно: я к ним уже как-то привык за столько-то лет, а без них вроде даже и я не я, и люди не люди, и боги не боги, и время не время... Ну, думаю, понятно.
Да, так вот, перемещался в пространстве, классно проводил время (думаю, что взаимно), сдал сессию наконец-то. Стоит отметить, что сдал не без помощи - и было довольно весело в самом процессе. Что еще? Да вроде так ничего особенного... А! Камешек вот потерял, - расстроился, - красивый. Ладно, тянуть не буду - тем более нечего. - затянулся.

- Трэш, угар, подкаст!
- Свой собственный. ©

А в океане бесконечной пустоты жарко в последнее время, мельтешение да суета. Все носятся, как сумасшедшие, друг друга о чем-то спрашивая, что-то пытаясь вызнать. Мирно дрейфует левиафан где-то в стороне от основных потоков, кайфуя и греясь в лучах умирающей звезды, а рядом с ним - несравнимо меньший силуэт, который пускает едва-едва различимые с расстояния сизые колечки и что-то отчаянно объясняющий, с харизмой и немного все же карикатурно жестикулируя, даже вроде угрожая кому-то в пустоту. А по зеленой планете бегает белое чудовище, сегодня зеленоглазое, убивало и ело кого-то, иногда вскидывая голову и как-будто в задумчивости глядя за небо. И между океанских волн пылали лучики смертельного солнца, а на другом конце вселенной в чьих-то нежных пальцах истекал кровавыми каплями нож, на краю же все еще шла и идет сейчас грандиозная стройка, которую сами строители грандиозной не считают - огромные, светящиеся, бесподобные в своих образах рабочие вселенной. И где-то совершенно в другом месте кто-то заходит домой, включает компьютер, заходит в интернет и...
Живет.


Прослушать или скачать Zera Сожжение Мира 2009 бесплатно на Простоплеер

Башня раскалывается. Такое чувство, словно в моей голове Сайлент Хилл. Никто, блядь, не знал, а там Сайлент Хилл.
Ни жрать, ни спать, соответственно. Негативная медитация, однако. Раз, два, три, душенька - гори!

Вставай, народ, несправедливо своими осужденный. Пойдем по трупам.
В рай.

Все осточертело. Больше, пожалуй, сказать нечего. Где бы взять шприц с драйвом и исполнителем желаний? Хоть к монолиту топай или что там сейчас в моде. Музыки - миллион, слушать нечего. Все, что нравится - либо старое, либо с душком безумия. Не то, что надоело, но осточертело до черных точек в глазах. Запустить бы консоль, да на другой уровень. Лучше бы мне не ссориться с мирозданием, а то балатироваться не удастся, буду потом куковать в бесконечной пустоте с кучей мыслей в кулаке, и хуле от этого пользы? Реализовать бы, но в нынешних реалиях. А, да что разглагольствовать. Пойду кофе попью, может чего придумается.

Огромный огненный шлейф тянулся за космическим булыжником. Явление было странным, но никто не мог его видеть. Путешествующих в пустоте хватает, но на такие мелочи они уже давным-давно свое внимание не растрачивают. Откуда он взялся? Куда летит? Какой смысл в его существовании? На эти, казалось бы, насущные вопросы никому не были нужны ни ответы, ни даже намеки, а их имелось в достатке. Но на "нет" и суда нет. Да и кто в первозданной тьме возьмет на себя эту роль.
Шлейф все тянулся и тянулся, а булыжник преодолевал немыслимые расстояния в одну цивилизацию в секунду, забираясь под пространство и выныривая оттуда в совершенно, на первый взгляд конечно же, случайных местах, двигаясь словно и без цели и просто так. Завертится, сменив траекторию, остановится, принюхается, и понесется куда-то. Абсолютно самодостаточный организм, обходится без всяких мудрых советов.
Полыхнуло красным на черном теле вселенной, камень лениво развернулся в ту сторону, продолжая свой путь уже "задом", и крепко задумался. Каменные мысли были тяжелыми, напряженными, вибрирующими. Вдруг космическая порода обернулась вокруг своей оси и стремительно, задорно, с безумной смешинкой в очертаниях устремилась туда, где недавно, а может давно или еще только через неделю всколыхнулось что-то, отливая красным.
Желтый шлейф в небе прочертил дугу, раздался оглушающий рев и в северной части планеты глухо ухнуло. Потом звук набрал обороты, огибая многослойный шарик и сошел на нет. В здоровенной воронке на месте падения все плавилось и оплывало, ближайший лес горел и из него бежали причудливые животные. Те, что поумнее - от эпицентра.
Над краем образовавшегося земляного вала взметнулась рука, уцепилась за край, выждала, и вытянула за собой тело. Пришелец стоял, тупо разглядывая свою пятерню, ноги, и остальные части тела, которые мог увидеть без зеркала, глубоко и резко вдохнул, зло выдохнул, так что крылья носа хищно раздулись, выругался и стряхнув с ближайшего, уже догорающего, пенька пламя рукой, присел. Медленно, но верно он покрывался простецкой одеждой - футболкой, джинсами, смешными ботинками с дырочками на мысах. Немного выждав, гость достал из кармана помятую пачку, хмыкнул, закуривая и вопросил без особой надежды:
- "Они что, везде?!" - отчаянный возглас унесся к пустоте, отныне - сине-белой.
Небеса, усмехнувшись, промолчали.
Как обычно.



Listen or download Blood Stain Child Freedom for free on Prostopleer

Человек, бегущий от судьбы - его судьба в том, чтобы пытаться сбежать.



Listen or download Blue Stahli Awaken for free on Prostopleer

Поиграем?

1. Прием-прием! Косой ветер вызывает. Направление: западо-восток! Стоим на месте.
Ага, мне тоже всегда кажется, что полет голой кукушки между двумя вселенными напоминает скорее привал, чем спринтерский марафон.

Здесь для слабых места нет.

Как тебе такая откровенность?

Рукой раздвигаю синеву, плюхаюсь на землю, вылезая из-под неба, конечно - на пятую точку. Больно. Задумчиво ощупываю затылок на предмет присутствия на теле головы и хмурюсь - странное дело, голова на месте. Тогда какой черт меня дернул вылезать из-под земли в небо?
- Не важно. - встряхиваю головой, доставая помятую пачку из заднего кармана джинсов (дурак, кто же туда сигареты кладет).
- Здоров. - оглушает прямо, говорил же: "- Не подкрадывайся."
- Здоровее видал. В гробу. - прямо чувствую ядовитую слюну на языке.
- Я в другом смысле.
- В каком? - не дав договорить, спрашиваю. - Если ты про глубокомысленное - иди лесом, ага? - дрожащими пальцами достаю зажигалку и прикуриваю.
- Я хотел сказать - здоров ты бегать. - ни одной эмоции, словно каменный. Хотя, конечно, скорее железный.
Пожимаю плечами. - Попробовать стоило.
Выгибает одну бровь. - Правда? - киваю.

 Сижу, курю, вспоминаю Город. Отличнейшее место для одичавших, сумасшедших, ищущих, потерявших и нашедших. Впрочем, последние там не задерживаются. Их, конечно, не выгоняют, сами уходят. Но больше всего в Городе - бегущих. Бегущих не столько от чего-то или даже, как модно нынче, от себя, сколько от всего, в частности - от чувств, тех или иных, плохих и не очень. Веселенькое местечко, без происшествий в пять минут там не обходится. Хотя часов обитатели этого славного местечка не носят, секунд и минут, однако, тоже. Разве что пару жизней про запас, но на моей памяти никто так и не полез в свои тайники или же я просто не обращал внимания, вероятнее - первое. Мой мучитель падает рядом, облокачиваясь руками на землю и краешком зрения подглядывает. Вот что-что, а эту привычку я помню и вообще вряд ли забуду, пока жив и имею наглость придавать смысл мелочам.

- Тик-так. - вроде ни к кому не обращаясь, бросает он.
- Покурим? - без особой надежды спрашиваю, так, для проформы. И неожиданно - согласие. В самом деле, неплохо бегаю. Протягиваю типу с острым лицом пачку с выбитой вверх сигаретой и зажигалку, сладко затягиваюсь, блаженно щурясь и краешком зрения подмечая зеркальный прищур от первой затяжки. - Сколько? - насколько можно равнодушно спрашиваю.
- Почти пять. - словно с компьютером разговаривать, вроде и ответ получил, да толку-то, но втайне радуюсь. Неплохо, даже хорошо. Особенно для первого-то раза.
Усмешка. Да уж. А я и не думал, что она такая. Всеобъемлющая. - Последнего. - выпуская колечко дыма, ставит в известность. Даже разозлиться захотелось, да вот только... Вот именно. Да. Вот. Только.
- Злишься?
- Нет.
Так и сидим, точнее, сижу. С сигаретой в руке, хитро щурясь, встречая рассвет в гордом одиночестве.
Бывает и так.
Не убежал.

Слышится шепот сквозь стены: - "Предатель",
В подвале заходятся стоны хлыстом,
Бредет со свечой в темноте воспитатель,
Чьи-то руки вслепую играют с ножом.
Ходит неспешно волшебник с чесоткой
Меж украшенных прошлым стен,
И курящий, уже старый, с бородкой,
Видит, как тля превращается в тлен.
Лысая кошка без лапок передних
В странных блуждает снах,
С горечью видит вожак последних,
Что уходят впотьмах.
Лампочки гаснут, историй разных
Звери ночи расскажут нам.
В этом Доме нет прекрасных,
Но Ангел прячется там.
И нет ни крыльев, ни мира,
Ни коридоров во тьме.
Есть лес и запах алхимий,
И сказки тебе и мне.
И тихий скрежет зубов
По небытия скорлупе.

Продолжаю писать. Чтобы сделать смысл.
Лепить, так сказать, из кубиков-рубиков. Красный, черный там, белый.
В итоге, думаю, получится что-то дельное.
За консультированием по уничтожению сомнений обращайтесь к сигаретам и кофе. Они все подскажут.
Если выживете.

Что будет, когда фантазия кончится?

UPD: Выяснил. Мужик проснется.

А ты не булькай и все будет хорошо.

^_^

У меня не так много эмоций, чтобы тратить их просто так. По-другому - я не настолько эмоционален, чтобы расплескивать драгоценные чувства по пустякам.

Да и способы реализации творческой жилки. Кажется, в наше время невозможно останавливаться на чем-то одном или же это человек так устроен, не знаю, но мысль пришла. И мысль интересная. Чем больше творчества плодишь - тем больше способов реализации этого творчества (графомания, скульптурная лепка, рисование, записывание каких-нибудь сраных летсплеев и т.д.) хочется под себя, так сказать, подгрести. Я имею ввиду - разобраться и использовать, а не нанять рабов. С рабами - это в бизнес.

Вообще, спонтанное желание написать пост в виде структурированной конструкции посетило меня впервые за долгое время, если вообще не за все. И вот буквально сейчас я вспомнил, что вообще вроде ресурс-то "днявочный", м-да. Потеря ориентации в информационном пространстве. Хотя мне что-то подсказывает что это нормально.

Хочется чего-то нового. Не контента, но способа подачи.
Сокрушаюсь по поводу ограниченности ресурсов, в большей степени - моральных.
И не пресыщения, и не энтузиазма.
В каком году я энтузиазм-то проебал...
Пойду подберу.



Listen or download The Prodigy Voodoo People for free on Prostopleer

- Ну вот там когда это самое то есть чуть капуста в венах рассосется, будут колбаски прыгать, даааа. А ты что думал. так все просто в сырном королевстве, неееет. Все не так, как ты думаешь, все исчезает под гнетом тлена сотен душ, познавших мироздание, и каждый тик-так уже посчитан смертью у тебя в кармане. Гав-гав.
- Ну хорошо, ворон, я не против, просто имей ввиду - на любую пулю уже записан хозяин, и все что мы делаем - просто песочница в мировом океане, ни смысла, ни действительности. Жизнь холодна...
- Конечно, ты еще не встречал кита. Он бы многое тебе поведал о смысле или его отсутствии. Как бы нам не хотелось порой быть выше - желания смертных не волнуют волны времен. Лишь тише, да тише, и будешь прощен.
- Неееет, они еще не нашли тебя по следам, не заметаешь, пылишь почем зря, а потом будешь искать среди пустоты хоть что-то, похожее на что-то, и что ты тогда будешь делать? Пожирать в слепой ярости одно за другим, третье на пятое, перешивая отрезанные кисти рук вязкой слюной из рассеченного горла и пугаться своего отражения, но потом... Потом ты узнаешь что-то, что выдернет, как рыбак рыбку подсечет, и будешь бултыхаться, сопротивляясь, ведь в темноте так хорошо и нежно, а там, там холодно. и повсюду больно бьющий по отвыкшим глазам свет и мысли, сотни и тысячи... Но ты же помнишь? Жизнь холодна...

Пропащая душа, гуляет по дворам на далеких планетах, срезает острые углы, и ищет монитор широкоформатный для услады глаз бренного тела. Душа просит дела по силам и просит прощения у кого-то свыше, чтобы дар потерянный вернулся, ведь человечек уже почти загнулся, задохнулся, в пространстве бесконечном потерялся, растерянно огляделся, совсем растерялся... Ничего. И никого. Пустынно...

Искра в потухшем дьявольском огне мелькнула на мгновение и сквозь туман во взгляде видно дым. И если даже бездна не взяла, - то кому еще душа нужна? Никому. Ничему. Одиноко...

Границ не существует. А если так, то вселенского кита в попутчики возьму, да сигарету раскурю и ему затянуться предложу. Да будет так.

Ад, привет тебе, родное место, ты помнишь уговор?

Мучительно сегодня. В тишине грохочут мысли, как проснувшийся вулкан.
Удачи.
Всем нам.

Тайна тайною мажет тайну на бутерброд. Зеленая улица, холодный ветер по окнам бьет, ветром полы пальто развевает за спиной. Хорошо. Не хватает лишь одного. Да, точно. Закурить, впустить мерзкий дым в нутро, выдохнуть тяжело, под подошвой дрожит земля. Землетрясение для одного. И хочется то ли взлететь, то ли взорваться, а может - развести на ладони огонь, кинуть все черное в желтый, да и пропади все пропадом.

Лучшему из лучших худший среди лучших подарок бесполезный, но ведь главное - внимание? Херня. Главное - не получить пулю промеж глаз, заползая в троллейбус на краю вулкана, а все остальное - мелочь и проходящее дело. Прохожий просит закурить у балбеса-подростка смело. Знал бы он, с кем говорит. Бежал бы до границы вселенной без оглядки, забыв все на свете и теряя себя по пути. Нарвался, то же мне.

Грязная, разбитая дорога, пустынно и нет никого и щемит в груди, и в голове расправляет крылья, кажется, кто-то великий. Мышцы упругие, руки суровые - бьет по металлу металл, искры сыпятся на пол, металлической стружкой из глаз сверкают шары-миры, кружась в калейдоскопе образов-времен, заставляя кружиться голову и смотреть. Порою думаешь, что неплохой выход - смерть.

Ритм безумия? Не слышал о таком. Ты проходи, садись, сейчас налью горячего. Ты не обессудь, не осталось в кладовке сказок, одни кошмары. Тебе две ложки? Пожалуй, я расскажу о чем-нибудь интересном мне. Тебе все равно, а неловкость пройдет. Да не тушуйся, я не злой, просто характер такой, а как иначе? Ты же оттуда, снаружи, все видно - и огонь, которому выхода нет, поэтому он пожирает души, и людей мечущихся и гамак между двух стволов то ли деревьев, то ли еще чего. Ну, будем.

Сложно словами стереть границу между двумя, а между тысячей - невозможно. Попробуй, может, получится у тебя? В этом ведь и есть смысл - делать невозможное в неподходящее время в неправильном месте не тем людям. И тогда это назовут - повезло. Или - все правильно сделали. Знали бы они, какую чушь городят...

Солнце восходит лишь однажды. а уходит - всегда. Нелогично, да вот беда - так оно и есть, и с этим не сделаешь ничего никогда. Ведь это невозможно, да? Я не улыбаюсь, это нервное. Впрочем, я спокоен, как и всегда. Ты пей, пей, здесь и без твоего хихиканья безумия хватает, как там было-то: "Любой из вас безумен". Вот оно, где-то между этими словами есть то, что так страшно найти. Другое дело, что это никогда и не терялось. И вот так каждый раз, и вот так всегда...

Спящий откроет глаза, а перед ним - продолжение сна.



Listen or download tobyMac Ignition for free on Prostopleer

Оказался не нужен.