Я постепенно начинаю задыхаться. Все эти:  право выбора, право решения, право на побег. У подопытных кроликов нет никакого права. Быть засоленными в двухлитровой банке- вот участь каждого. И задыхаться в давящей атмосфере, плавая в каком-то эфире, кефире, бифидоке. И лёгкие сжимаются от недостатка кислорода, а окна заколочены снаружи, не распахнуть.. Что ещё сделают с нами эти нелёгкие времена? Сколько ещё нужно сломать пальцев и рёбер,чтобы дойти до цели? Да ещё и не своей, а чьей-то, чужой, для кого-то нужной, для тебя не важной. И только казалось,что вырываешься на свободу, как из одной клетки поменьше, тебе толкают в другую, побольше, с нарисованными полями, горами и лесами, оленями где-то далеко, а ты веришь. И безжалостно врезаешься в имитацию. Побегал, полетал, спасся, как же. Твои побеги мало похожи на побеги, так пробежки по утрам, с ноющими от боли мышцами. Свобода, должна быть близко, но её кто-то медленно и размеренно разрывает на куски. У тебя на глазах. Сознание за мумифицировано, время вонзят сквозь тебя. Не убежишь и не скроешься. Ты погибнешь под пулевым дождём в ближайшем будущем. Но когда это случиться, тебе будет всё равно. Из нас делают мыло и пуговицы, а тех кто не смирился, отправляют на костёр или за гараж, на расстрел. Чем дальше, тем меньше воздуха в этой клетке. Кто-то медленно и со знанием дела перекрывает нам кислород.

Книги с тотальным разрушением на страницах, страницы рассказывающие о книгах, с тотальным разрушением, люди, говорящие о тотальном разрушении. Да, вроде бы и не художник, никогда не музыкант, так, для себя, если только. И рисунки, и музыка, и книги, всё это, не катастрофа, нет? Может и правда, показалось. Который день, внутри всё сходит с ума, от стенки к стенке и к окну, открывать, закрывать, захлопывать двери, и снова к почтовому ящику. Ни писем, ни почты, ни весны. И даже птицы, которые громко кричат по утрам, молчат и слушают. Связи, завязи, у каждого связи, нити, верёвки, канаты. А у меня только кеды и застиранные до серости шнурки. Может быть иногда, замёрзший и спящий чай. Да, и ещё книги. Без катастроф, тотального разрушения, саморазрушения и апокалипсиса. Без побед и поражений, без насилия. Наверно, серо. Забывшись, что ещё не весна, распахивать окно, и пытаться остановить холодом это сумасшедшее биение сердца, сбивчиво дышать и слушать. Тихо так, сходит снег с крыш домов. Медленно сползают лавины. А ты здесь, и словно не заметил, как пролетели мимо облака, время и люди. 

Это больше невозможно терпеть. 

Людям снятся странные сны. С теми, с кем.. никогда.

И моя зависимость от этого человека не прошла. Дерьмово.

Доктору,как всегда,не до меня.