Вряд ли я теперь поверю рекламе порошка «Миф» или мыла «Камей», где прославляются ароматы Парижа. Это Рим пахнет цветками глицинии и свежестью, а вот Париж… о, запах Парижа и Версаля я не забуду никогда. Париж воняет смогом, мочой, устрицами, сыром, он усыпан мусором так, что Москва кажется теперь самым чистым городом на свете. Версаль источает сладковато-мерзкий аромат ладана и застарелой грязи. Много веков назад проживающие там короли никогда не мылись и ходили по-маленькому прямо во дворце, вот запашок и сохранился до наших дней. Справедливости ради скажу, что города Нормандии - Довилль, Руан, Онфлор, а также замки Луары и Фонтейнбло, окруженный обширным лесом, пахнут только розами и скошенной травой, что весьма и весьма порадовало мой чуткий нос.
Франция и, особенно, Париж, кишмя кишит арабами, турками, черными-причерными неграми и прочими экзотическими народами. Многие – коренные французы, знающие только французский язык. Лишь изредка попадались белоснежные красавцы-мужчины, похожие на Алена Делона, которыми я исподтишка любовалась.
Париж – компактный город, от моего отеля можно было дойти за 30 минут до Елисейских полей, Сены и даже до Монмартра. Доходить то я доходила, а вот при возвращении обратно неизбежно впадала в пространственный кретинизм, запутавшись в многочисленных одинаковых улочках, кружила, блуждала и выходила опять к тому же месту! Однажды я забрела аж к туннелю Альма (где погибла принцесса Диана) и никак не могла сообразить, как же мне вернуться. По вечерам Париж тих и пустынен, только Елисейские поля заполнены туристами, да на бульваре Клиши (на котором находятся Мулен Руж и местные секс-шопы) тусуется парижская молодежь. В одну из ночей я обнаружила себя возле порта, на развилке пяти улиц, куда сворачивать – не понятно, вокруг – ни души. Заглянула в полицейский участок, дабы спросить дорогу, на меня выбежали поглазеть все пять полисменов – один негр и четверо белых. Только негр сносно говорил на инглише, остальные – исключительно по-французски, что не мешало им минут 20 прикалываться надо мной. Особенно умилял самый симпатичный из них – спел мне пару фрэнч-песенок (многие французы постоянно насвистывают и напевают, демонстрируя окружающим свое хорошее настроение), попросил телефончик, долго расспрашивал, почему брожу одна, выдвинул теорию, что, видимо, я возвращаюсь от бойфренда, в порыве сердитости я заявила, что лесбиянка. Тогда парни развернули темку, что у них тут в полиции все – голубые. Похвалили мой пиджак со шнуровкой и спросили, нет ли у меня и под пиджаком корсета. Я парировала, что с таким же успехом могу попросить их показать стринги. Закончилось все тем, что мне вызвали такси. Кстати, полицейские жутко напоминали милых и чуток придурковатых героев комедии «Такси-1,2,3,4..

Италия стала моей самой сильной и большой любовью, это щемящее странное чувство навечно поселилось во мне.
Сиена вызывает особую симпатию, привязанность.

Любовь, которую внушает Флоренция, сложнее и восторженнее,

тоска по Венеции неотвязнее, чувство Рима так огромно,

что оно способно вытеснить все другие чувства.

Но ни один из этих городов не мил так сердцу, как мила Сиена.

Она до сих пор не знает никаких противоречий обаянию своей старины,

ни одной малейшей чуждой ноты не услышит здесь самое чуткое ухо.

Все мелкое, будничное и наносное, что приносит с собой современность,

бессильно переделать по-своему этот город. Глубокой ночью, когда спит Сиена,

старый колокол на Торре Манджиа неутомимо бодрствует над славой города.
Огромный каменный мешок. Сам город не маленький, в том числе и старая часть, и все в камне. Сначала путь от станции до исторического центра города, постепенно дома сменяются от типичных обычных итальянских до более старых, уже видно, что исторические, потом почти идеальная крепость, как по учебникам фортификации и вот оно... ядро Сиены.

Сиена....


Флореция..


Милан..