В сентябре 1963 года по Ленинграду поползли слухи об уникальном ЧП. Серебристый пассажирский лайнер, сделав с десяток кругов над городом, неожиданно снизился и сел прямо на воды Невы.

Через некоторое время ленинградцы видели, что самолет буксируют по воде куда-то к устью Невы. Думали, что это киносъемка озорной комедии вроде «Полосатого рейса» или испытание спецтехники. Но впоследствии стали говорить, что самолет этот – рейсовый, в нем были пассажиры, а за их спасение герой-командир корабля награжден орденом Красной Звезды. Так что же случилось?

Пассажирский «борт» «Ту-124» под командой Виктора Яковлевича Мостового, приписанный к таллинскому авиаотряду и шедший из Таллина в Москву 21 августа 1963 года, приближался к Ленинграду. Внезапно экипаж сообщил по радио, что заела одна из «ног» шасси и нормальная промежуточная посадка невозможна…

Заслуженный пилот СССР, профессор Академии гражданской авиации Анатолий Иванович Оркин считает, что командира экипажа Мостового и его подчиненных нужно было сурово наказать за разгильдяйство, а не награждать. Скандал вокруг посадки на Неву он ясно помнит.

Первоначально заместитель начальника Ленинградского управления гражданской авиации Владимир Васильевич Сиротин хотел отправить самолет назад в Таллин – сажайте, мол, там. Но потом, учитывая особенности таллинского аэродрома, решили приземлить его на аварийной грунтовой полосе за городом по отработанной технологии – «на брюхо». Подогнали пожарные машины, «скорую помощь». А чтобы посадка не грозила взрывом, капитану корабля дали команду «выработать топливо». Самолет должен был кружить над городом, пока баки не станут почти пустыми. Затем Мостовому нужно было приземляться.

Тогда еще разрешали самолетам летать над Ленинградом на высоте около 400 метров (но после этого случая определили границы облета за городской чертой), и серебристая птица, не вызывая особого ажиотажа, долго кружила в небе. Затем вышло следующее. «Борт» панически сообщил, что горючее выработано… полностью, и минимум топлива для захода на посадку отсутствует. Это значило, что экипаж увлекся, прохлопал расход топлива и машина сейчас может рухнуть на дома… К счастью, внизу оказалась Нева. И «Ту-124» сел между Большеохтинским и Финляндским мостами.

Капитан катера, который плыл по Неве, вовремя сориентировался, подпер одно крыло Ту-124 и начал толкать машину к берегу. Пассажиры и экипаж сошли. Что интересно, Главное управление Гражданского воздушного флота СССР сразу расценило «подвиг» Мостового как разгильдяйство. И таллинский авиаотряд затем отчислил этого пилота. Но, по странной логике (были спасены иностранцы, поднялся шум о подвиге), командира корабля наградили. Вскоре Мостовой приехал в Ленинград учиться в Академии гражданской авиации. Вел он себя заносчиво, нахватал «двоек» и был отчислен. Никто о нем не жалел…

Ситуацию с награждением помог нам прояснить бывший работник Ленинградского обкома КПСС, просивший не называть его фамилию. «Во-первых, по свежим следам мы сразу сообщили в ЦК КПСС о подвиге летчика Мостового. Во-вторых, КБ Туполева восторженно отозвалось о высокой плавучести советской реактивной машины, благодаря чему спаслись люди. В-третьих, газеты успели раззвонить о подвиге экипажа. Так что ж, судить или наградить? Дали летчику орден».

…А самолет вывезли на понтонах в устье Финского залива, затем следы его потерялись. Может быть, наша публикация позволит продолжить эту историю? Свидетели, отзовитесь!

Владимир Федоров
(газета «Петровский курьер» № 39 (209) от 19 октября 1998 г.)

Всю жизнь я уверенно врал, что живу без комплексов. Нету никаких комплексов: я сильный, независимый, высокий, здоровый, я нравлюсь людям, и я ни разу не слышал призывов бить меня, чтобы спасать Россию… На эту же милую тему помню свой собственный крик-скандал, который поднял на бывшую жену 21 год назад… Собрали в школе родителей: дочь шла в первый класс, и вот учитель-старичок просит заполнять анкеты… Ясно даже младенцу, что советский народ завтра откажется строить свой любимый коммунизм, если я сегодня откажусь назвать национальность моего ребенка. Скандал я поднял из-за жены. Она требовала писать “русская”, хотя наши родители, кроме ее мамы, были евреи. Мне стыдно не того, что мы написали неправду. Мне стыдно сегодня, что я не настоял на своем 21 год назад, потому что я втайне радовался за дочку. Как говорили истинно верующие: “Не мы, так хоть дети детей наших”…

* Отец рассказывает… “В 1952 году, в разгар “дела врачей”, – срочное собрание в издательстве. Директор по-деловому опрашивает всех завредов: сколько у нас евреев? “Наверху” требуют отчета, вы понимаете. И я, единственный еврей из зав. редакциями, тоже киваю. Тоже понимаю. И спокойно отвечаю: 33 и 3 десятых процента евреев в моей редакции. А представь себе, что я, как честный человек, стал бы кричать, возмущаться, вышел бы из партии, вышел бы из себя – глупо, самоубийство! Что было делать?.. ” Что было делать…

* Мы все, повязаны особым видом независимости: мы не зависим от культуры. А чем выше забрался – тем больше независимости. А если уж начальник – скрытый еврей… пиши пропало. В киностудии “Экран”, где делали телефильмы, все сотни, тысячи работников знали, что главный редактор – скрытый еврей. Фамилия вроде на “ин” кончается, но с этого все и начинается… Вдвойне подхалим перед высшими чинами, вдвойне суров со своими, вдвойне хитер и осторожен, а уж как бдителен в национальном вопросе – это я и на своей шкуре познал. Режиссеры жаловались по секрету: лопнул наш роман, не дают мне тебя на главную роль, говорят, главный запретил… ты меня не выдавай, но это не мы зарубили твое участие в фильме (то есть не киногруппы в Москве, в Киеве, в Молдове, в Свердловске) это он, главный… но если ты меня выдать – сам знаешь, что мне будет… Вдвойне советским был А. Чаковский – особенно когда его газета “Литературка” выступала против мифологического “сионизма” или утопической “израильской агрессии”. Прелестный анекдот был на тему лицемерия евреев-начальников. Валентин Зорин как-то в Вашингтоне, отдыхая от гневных трудов по разоблачению дяди Сэма, беседует с большим человеком – Генри Киссинджером. Слово за слово, заговорили о национальном вопросе в СССР. “А вы кто по национальности?” – спрашивает Киссинджер у Зорина. “Я – русский. А вы?” – “А я – американский”, – ответил нескрытный госсекретарь. … Была зима застойного времени. Где-то 75 – 77-й год, допустим. В Переделкине – огромные белые сугробы. Мы гуляем по узкой тропинке. Андрей Вознесенский полушутя перечисляет великих поэтов XX века и подводит весело итог: мол, из настоящих гениев России чистокровных осталось только двое я и Володя Высоцкий. Тут он услышал мое возражение (“огорчу тебя, Андрей, – ты в полном одиночестве”) и от изумления упал в сугроб. Я рассказал тогда же этот анекдот Высоцкому, он не засмеялся, только улыбнулся… Но всерьез выразился абсолютно согласно и с моим тогдашним правилом: я не могу себя считать никем другим, я только русский – по языку, по чувствам, по работе, по мыслям и по всему. Если бы мы жили в нормальной стране, а не в “стране рабов, стране господ”, вопрос этот считался бы идиотским или сволочным: “Кто вы по национальности?”…

* Я искренне, до глубины души ощущал себя до недавнего времени русским (а если и евреем, то примерно настолько же, насколько и татарином, армянином, цыганом). Но вот мой приятель физик Саша Филиппов из-за своих смуглых черт лица и из-за повышенной нервозности строителей коммунизма в Обнинске был кем-то назван евреем. И Саша, зависимый от культуры человек, устыдился отрицать заведомую неправду. “Да, я еврей. А что?” И Виктор Некрасов, истинно русский интеллигент, не отрицал, когда его “обвиняли” в еврействе. “Зачем, Виктор Платонович, – спросил я еще в Киеве в 1971 году, – ведь это неправда?” (По известной традиции диаспоры, я втайне льстил себя надеждой прибавить к “нашему полку” еще одного великого человека.) “А при чем здесь, скажи мне, правда или неправда, если я еврей для них за мою речь у Бабьего Яра? Если они евреем называют любого, кто против них? Любого, кто на них не похож?” И Виктор Платонович был тысячу раз прав, ибо когда антисемитизм вылез из подтекста в речи наших самодеятельных фашистов, там сразу зазвенели имена приговоренных к еврейству Сахарова, Лихачева, Евтушенко, Черниченко, Карякина, Старовойтовой… Видный советский антисемит С. Лапин, самодержец телевидения, удивлял “интеллигентов” своим многолетним пристрастием к режиссеру А. Эфросу. “Как это так – Лапин, и вдруг такая любовь к еврею?” Но в этой паршивой игре Эфрос для Лапина не был евреем, для него как раз Любимов, Высоцкий,Визбор, Окуджава, Галич – эти да, эти евреи, “невзирая на лица”… Георгий Товстоногов отлично знал, по каким случаям он был для них “евреем”, а по каким – “русским”. И Олег Ефремов знал, за что и когда впадал в “еврейство”, а за что – подымался до “высокого” звания “свой”… Мой друг, художник, в тяжкие дни таганской сумятицы, выразил свое потрясение А. В. Эфросом особым образом: “Как же он мог, будучи евреем, дать себя так провести? Ведь он кинул кость антисемитам!” И я лишний раз поразился мудрости художника, когда через месяц после моей мрачной речи в день “коронации” нового главрежа мне пришло вдруг по почте письмо. Авторы письма в грязных выражениях, хотя и белым доморощенным стихом, сообщали, что я – герой ордена Георгия Победоносца, чтобы я ничего не боялся отныне, ибо Бог Руси Великой – с нами, и он поможет нам в борьбе с… жидовским поросенком… топчущим своими… словом, мерзейшая галиматья. Так сомкнулись верхний и нижний уровни. Властители партии и народа даровали, кому хотели, титулы “своих” и “чужих”, а теперь и самые низы черносотенного дна объявляли “чужого” меня – “своим”, по прихоти паршивых игрищ.

* Мне стыдно за мой стыд – называть имена дедов: Моисей Яковлевич и Лев Аронович. Я был рад услышать от коллеги коего отца, что, когда в институте, на совете, кто-то из кураторов “сверху” подчеркнуто произнес одобрение “профессору Смехову Борису Михайловивичу”, отец резко отозвался с места: “Моисеевичу!” Я помню, на закрытом обсуждении караемого спектакля “Послушайте” начальство испытывало затруднения ввиду внепрограммного присутствия на стороне обвиняемого маститых писателей В. Шкловского, С.Кирсанова, Л. Кассиля. И два ляпсуса в речах того дня. Первый. Лев Кассиль, забыв, с кем имеет дело, вместо принятого за правило условия – только хвалить, только оборонять, оставляя критику для “своего круга”, вдруг к 2000 слов в защиту спектакля прибавил два слова сожаления: мол, а вот тут бы лучше не в темных красках, а посветлее… Боже, что случилось с начальниками! Один за другим вставали и кляли, поносили премьеру – уже не от своего, а от имени “классика советской литературы”… И тут вскипела, вскочила Зина Славина, импульсивная актриса: “Эх-х!!!” И все замолкли от трагического вскрика. “Эх! – повторила Зинаида и прожгла взглядом классика. – Эх, Лев Абрамович, Лев Абрамович! А я думала, вы – Кассиль… ” На эту игру слов ответить было нечем, поэтому объявили перерыв. А второй ляпсус случился после перекура, когда, призывая себе в помощники писателей, круглая, бодрая начальница обратилась было с нежностью к Кирсанову: “Ну вот вы скажите, вас ведь так уважают советские читатели, Семен Александрович… ” Ее перебил не крик, а визг Кирсанова: “Исаакович! Исаакович я, гражданка!” И “гражданку” выбросил, подчеркнуто картавя, и сдвоенное “а” в отчестве раскатил, как учетверенное – тут и села чиновница, потеряв надежду сделать “чужого” – “своим”. Теперь мне не страшно – и молю Бога, что навсегда: теперь я могу громко сообщить, что бабушку мою звали Рахиль Яковлевна. И когда в 1949 – 1950 годах вся семья теснилась за столом у деда и все старшие переходили на шепот или на идиш, и мы с двоюродным братцем раздражались на их чересчур активные перебранки, совсем не вникая в секретные глупости взрослых, из этих времен врезается в память громкая фраза бабушки: “Господи! Дети мои, будем молиться за несчастных идн! Я не верю, чтобы после Гитлера опять такое повторилось! Будем молиться, у нас есть один, на кого надо молиться: это Сталин. Нет, он не даст нас в обиду, он услышит, что нас опять хотят уничтожить, он узнает, он накажет, другого у нас нет: он любит идн, у него Лазарь – из самых близких друзей… ” Для непонявших: это был пик “космополитизма”, то есть “борьба с инородцами”, слово “идн” (так я его слышал) – означает как раз этих инородцев: а слово Лазарь – не из Библии, а из преисподней, ибо так звали Кагановича. Каганович, Сталин, Берия, Суслов, Маленков, Жданов – все они одной национальности – бандиты, а кем по вероисповеданию были их предки, глупо и смешно брать в расчет. Впрочем, все равно берут, но не из соображений интернациональных, а исключительно – из антисемитских. “Евреи, евреи – кругом одни евреи… ”

* Комплекс аллергии к начальству, боюсь, никогда не пройдет. Жизни не хватит. А вот еврейский вопрос, кажется, получил в моей душе окончательный ответ. Признаюсь, я изжил мою болезнь – в Израиле. Я был там дважды, и этим все сказано. Пелена страха и вранья спадает сразу, как только ты восходишь к Иерусалиму. Если Бог внушил тебе разум – ничего другого не требуется. Это такой город, это такая земля. Кстати, я вот что слышал в Израиле о евреях. Эта тема никого здесь не трогает. Израильтяне говорят: это ваши проблемы – тех, кто в диаспоре. Израильских зрителей нельзя привлечь в театре ни анекдотами, ни новеллами на “проклятую” тему. Нет такого вопроса – есть прекрасная страна с тысячей собственных проблем. В том числе – как обустроить русских. Здесь называют себя как раз “по Киссинджеру”: русские, американцы, марокканцы, голландцы… в Израиле такое тепло между людьми и такая красивая игра пейзажей, храмов, пустынь и гор – я вернулся в Москву и не заметил, что меня обокрали: я остался без комплекса еврейской неполноценности. Правда, у меня взамен не возникло особого гонора или, как пишут, “чувства национальной исключительности”. У меня только укрепилась вера в то, что хороший или плохой человек, добро и зло, талант и бездарность, щедрость или жадность – все эти понятия никаким пунктам никакой анкеты не отвечают, как не имеют национальной (или географической) окраски ни жизнь, ни смерть. (Из статьи ”Комплексы мои дорогие” в «Независимой газете» ?163, 18.12.1991 – А.З.)

*****

Это очень непростой для меня вопрос. С одной стороны, меня лично это долгое время не касалось, поскольку (как мне объяснили совсем недавно) для слуха антисемитов моя фамилия звучала как-то ублажающе. С другой стороны, бьют не по паспорту, а по морде. Потому носом меня попрекали тоже. Но чего-то острого и страшного все же не было — Б-г наше семейство миловал.

Мой папа, которому 10 января будет 92 года, работал в Госплане, был ученым — экономистом и математиком. Ему. В этой связи очень и очень интересным представляется его обращение к иудаизму — он даже написал книгу «Коль нидрей» [молитва, с которой начинается Йом Кипур и которая позволяет грешникам молиться вместе с праведниками, — А.З.], само название которой во многом символизирует и объясняет его возвращение к вере отцов. А начиналось все в Гомеле — почти все Смеховы оттуда. Вокруг было религиозное еврейство и хедер, который отец посещал в раннем детстве. Потом закрутился сюжет уже советской истории, и отец оказался вписанным в заглавные строчки этого сюжета: Госплан СССР, война, возвращение с войны, должность заведующего сектором Госплана… а в это время уводят в ссылку людей даже с нашего этажа на 2-й Мещанской… И все это — еврейский вопрос. Но его все время, когда мудро, а когда наивно, старшие заглушали перед младшими.

Потом уже, когда стал постарше, стал свидетелем самостоятельных «разборок». Мой собственный характер, наверное, не шибко защищен премудростью, знанием и умом, и потому я как-то воспринимал происходящее в благополучном свете. То есть то, что я видел в театре на Таганке (казалось бы, в таком театре!) и, по идее, должно было меня ранить, будто бы и не замечалось мною. Понимал я это только задним умом. Абсолютно русская черта — быть крепким задним умом. Вот и я каким-то образом подцепил эту «бациллу». И то, что меня окружали антисемиты, понял гораздо позже. Ведь предполагалось, что это культурное заведение…

Особенность репертуара и могучий дар любимовской школы собирали людей не по национальному признаку. И любимыми друзьями театра были, в равной мере, и Карякин, и Давид Самойлов. Высоций и Окуджава тоже различий не видели. Как и мы. Антисемитизм существовал, но в неком приглушенном виде. Разумеется, я знаю кто есть кто, но почему-то на этом не зацикливаюсь. Недавно я поздравил в газете одного замечательного артиста с юбилеем. А когда на одном застолье предложил выпить за его здоровье, половина стола отказалась. Эти отказавшиеся, среди которых были и русские, сказали: «Мы знаем, что он — антисемит». А в наших с ним отношениях это никогда не сквозило… Не знаю… Еврейский вопрос — это масса слухов, обилие поворотов и буйство красок. Существует и такая огромная составляющая этой проблемы, как «еврейский антисемитизм». Но это уже тема для другой беседы. (Из выступления на творческом вечере в израильском культурном центре 2.12. 2003 – А.З.)

****

Я осознавал себя, понимал себя, когда в 47 – 48 году вся семья, все детишки собирались на еврейские праздники, и мой дед Лев Аронович Шварцберг делал вид, что не видит, как я ворую мацу. И я выпивал кагор, который использовали как вино для кидуша. Все это мое, со мной. А потом, когда слушали новости по радио, бабушка громко говорила дедушке: «Лазарь Каганович не даст нам пропасть!» Потом выяснилось, что надежды на злодея были напрасны. Я – еврей, и это пожизненно. Мое образование в области антисемитизма все время развивается. Оно не ослабевает, не останавливается. Антисемитизм – большой университет. Я хорошо знаю, что в старом кавказском анекдоте про «берегите евреев» есть большой смысл. И еще знаю, что антисемитизм может приглушать свой звук, но никогда не остынет, не иссякнет окончательно. Он бывает немодным, но забыть о нем нам не дадут. Вернут его с того света. Дадут нам его почувствовать. Один знаменитый режиссер, когда в Москву приехала израильская делегация, сказал: «Мы же с вами родные». А я ответил: «Пожалуйста, не примазывайтесь! Я – коренной еврей, вы – коренной антисемит!» Я многому научился. Оголтелый антисемитизм «половинок», наполовину евреев, – вот еще одна ступень образования, еще одна классная комната, еще один феномен… Я дважды изгой – как актер театра на Таганке и как еврей!

Валерия Новодворская
Фото: Александр Лазаренко / Gordonua.com

Церемония открытия Сочи-2014 продемонстрировала типично советский стиль, а подобные гигантские формы впервые показали на Олимпиаде 1936 года в Германии.

Подобные сравнения привела Gordonua.com российская правозащитница Валерия Новодворская. Она отметила, что аналогичной "манией величия" страдал и Адольф Гитлер.

"Россия в Олимпиаде вовсе не причем, если конечно считать Россией ту клячу с разбитыми копытами, которую везет путинский воз. Но ведь ей ни сена, ни овса не достанется. Ей все показывают морковку. Да и морковку не дают, а шкуру с клячи снимают", – ирочно оценила подготовку к соревнованию Новодворская.

Политик отметила, что гостей Сочи-2014, в том числе спортсменов, "устраивает все: и политзаключенные в России, и диктатура вперемешку с наглостью, и мусор, и бродячие собаки, и отсутствие горячей воды, и этот припадочный патриотизм".

Новодворская не оставила без внимания и украинского президента.

"И президент ваш Янукович – выродок и подонок – явился. Лезет туда, где совершается зло, гадость и неприличие. По старому закону: свинья лужу найдет. Но что там украинская спортивная команда делает?! Ей не западло являться на российскую Олимпиаду?! Я бы на их месте не поехала".

Российский оппозционер возмущена и поведением грузинской и молдавской команды.

"Да и грузинская команда не погнушалась, а ведь одна пятая территории Грузии оккупирована. Поздравляю молдавскую команду – Приднестровье оккупировано. Как говорится, ни чести, ни гордости! Хотя понятно, что для того, чтобы гонять шайбу, совести и мозгов иметь не нужно!", – гневно заключила политик.

Ирина Апексимова в 1990 году окончила школу-студию МХАТ (мастерская Олега Табакова), поступила во МХАТ им. А. П. Чехова, где работала до 2000 года, после чего перешла на административную работу в театр Виктюка. Исполнила более 60 ролей в театре и кино. Известна по фильмам «День рождения Буржуя», «Ширли-мырли», а также участвовала в более чем двух десятках телевизионных проектов и сериалов.

Представляю большое интервью с актрисой, собранное из разных источников:

- Ирина, поздравляю! Но как получилось, что ты, будучи директором Театр Романа Виктюка, дала согласие прийти на Таганку? Значит ли это, что ты оставляешь Виктюка?

- Официально я еще работаю в театре Виктюка, у меня 25 -го марта официальное открытие театра после ремонта, я должна довести все до конца. А на Таганку мне предложил пойти Департамент культуры.

- Это такое выгодное предложение, от которого ты не могла отказаться?

- Да, не смогла. Я даже не знаю, как правильно ответить на этот вопрос - сначала театр Виктюка (был не подарок), теперь вот Таганка. Как у Лермонтова в "Маскараде", когда баронесса Штраль говорит: "Какая цепь ужасных предприятий" . Ну в моем случае совсем не ужасных - прекрасных предприятий.

- Насчет того, что Таганка прекрасна...вряд ли теперь кто поверит. Тебя не пугает все то, что происходило там в последнее время? История достаточно печальная - и Любимов, и Золотухин...

- Честно? Не пугает. Везде люди, они разные, я иду туда с хорошими целями. Получится - получится, не получится - значит уйду.

- Ирина Апексимова – человек-администратор, который устраивает фестивали, руководит театром. Это интересно?

Это очень здорово. Так забавно. Может быть, я не стала настоящим директором за два года, но я не понимаю, что делают начальники, которые сидят с 10 до 19 часов у себя в кабинетах. Играют в пасьянс «Паук» большую часть времени. Не понимаю этого. Я всегда на ногах, мне это интересно. Моей задачей с тех пор, как я стала директором, было вернуть Театр Романа Виктюка в Москву. Московский театр с 1994 года практически постоянно был на гастролях. И своей площадки в столице не имел. Было здание, но там скорее база театра была. И ресторан. Мы начали реставрацию здания, попрощались с рестораном. И для того, чтобы заявить о себе, стали предлагать зрителям новые проекты. Я придумала «Ночь театра», по аналогии с «Ночью музеев». И оказалось, что зрителям это интересно. Были у нас еще Пушкинские чтения, тоже ночные. Мы читали стихи при свечах всю ночь, до рассвета. Вот такие проекты я создаю. И новый фестиваль «Золотая карусель» пройдет в Коломне. Это праздник уличных театров. Марафон спектаклей, которые идут с утра до вечера. Уличные театры со всей России плюс две команды привозим из Испании и Бразилии. И все это в Коломенском кремле, который невероятно красив.

- Сколько ты даешь себе времени, чтобы понять - уйти или остаться на Таганке?

- Как минимум к концу второго года многое будет понятно.

- Какими такими ты, актриса, обладаешь качествами, которые делают тебя несъедобной? Юрий Любимов, авторитет с мировым именем, и тот не устоял, не захотел унижений - плюнул, ушел, хлопнув дверью.

- У меня нет качеств и тем более авторитета Любимова - это минус. Но оно же , наверное и плюс. Я про это не думаю. Если все время думать кто кого съел, то лучше запереться дома и не выходить на улицу.

- Когда департамент предложил пост, ты не брала тайм- аут на размышление?

Нет, это, наверное, спасает мой природный оптимизм.

- Твоя веселость и неуемная энергия. Откуда берутся силы?

Наверное, родилась такой. Я счастливый человек. Меня так любили в детстве... Может быть, сейчас не так любят. Но это не играет роли. Cвою порцию любви, которую должен получить каждый человек в жизни, я получила в детстве. И вот с этим ощущением очень хорошо жить. То есть у тебя есть тылы, есть люди, которые всегда тебя примут и любой твой поступок, даже самый сумасбродный, воспримут нормально. Я стараюсь в жизни не делать то, что неинтересно. Наверное, поэтому и энергию не расходую на пустяки.

- У меня есть знакомые, которые просыпаются поутру и начинают страдать, что посетили уже все магазины. По второму разу идти никуда не хочется. Новых не открыли, а тех, что еще остались непосещенными, на целый день не хватит... Вот такая модель счастья, потребительская, – это нормально?

Не для меня, точно. Я очень люблю магазины. Люблю покупать. Но только в течение получаса. Долго магазины я не выношу. Если бы мне пришлось все время ходить по магазинам или сидеть в ресторанах, я бы застрелилась.

Какой спорт предпочитаешь?

Никакой. Я раньше очень много танцевала, и теперь иногда мне этого не хватает. Тогда я просто тупо бегаю. Иду в спортзал и на дорожке наматываю километры. Красная, мокрая, я поработала – и можно выходить. Один раз я была на йоге. И поняла, что это не мое. Думала, что сойду с ума от тоски и скуки.

Веришь в судьбу как в дорогу, которая тебе дана от рождения? Или судьбу можно изменить?

Все, что со мной происходит, явно где-то предначертано. Таких избегаю вещей, торможу в двух шагах от пропасти. Несколько раз меня чуть не убили. Конечно, судьба ведет нас. Иногда я вспоминаю об этом слишком поздно: как же я не увидела знаки судьбы?! Все же очевидно. Но в сотый раз, наступив на грабли и получив по лбу, я начинаю прислушиваться к внутреннему голосу.

Эти свои знания, навыки ты передаешь дочери? Хочешь, чтобы она сама по себе прошла всю дорогу? Или все-таки ведешь ее?

Конечно, хочется же уберечь дочку от ошибок. Но это же бесполезно. Мы очень много разговариваем. Чаще всего я в режиме подруги, но все равно периодически соскальзываю в должность мамы. Открываю рот и кричу, но это надо делать все равно. Иногда. Потом мы опять миримся и снова подруги.

А есть представление, кем она будет? Актрисой?

Хочет стать актрисой, да. Она способная девочка, я очень пристрастно относилась к ее поступлению и слежу за ее успехами. Не как мама, а как профессиональный человек. И, наверное, самые серьезные замечания, самую жесткую критику делаю ей я. Раз уж она пошла туда, то должна быть лучшей. Но и всем том понимаю, что наша профессия не зависит от таланта, хорошей внешности. Это абсолютная вкусовщина. Это удача. И что с тобой будет, непонятно. Можно все вложить, научить, помочь. Но дальше... Это уже не в моих силах.

Если дочка сыграет роли, в которых блистала ты, не будет актерской ревности?

Да дай бог! Я могу ревновать к своим ровесницам, которые играют лучше. А к собственному ребенку? Я же еврейская мама, перестань. Пускай сыграет. Но, я надеюсь, не в «Дне рождения Буржуя», ей это точно не нужно. А вчера застукала свою 20-летнюю дочь за просмотром фильма «Москва слезам не верит». В какой-то сотый раз пересматривает. Я говорю: ну что тебе, молодой девочке, в этом фильме интересно? Да, я из тех лимитчиц, которые приезжали покорять Москву. Я это помню, что-то во мне отзывается. А ей интересна человеческая история…

А что должно быть в твоем идеальном мире, чтобы почувствовать счастье? Кому-то достаточно просто лежать и весь день смотреть приятные фильмы. А кому-то нужно, чтобы дети бегали, муж был рядом...

«Меня часто спрашивают: «Как же вы теперь живете? Как переносите все, что на вас свалилось?» Ну что я могу на это ответить. Как переживаю?.. Плачу… «Ой, — говорят, — а это на вас совершенно не похоже», — с грустной улыбкой рассказывает поэтесса Лариса Рубальская.

«Мое место на земле там, где он»

— Четыре года — короткий миг по сравнению с жизнью, но сейчас он мне кажется гигантским. Четыре года назад умерла мама — старенькая, в последние годы совсем беспомощная. Через полгода после ее смерти ушел из жизни мой младший брат. В одну минуту его не стало — дорогого моего, бесценного Валерки. Мне казалось, что он будет жить всегда, но его сердце остановилось в 58 лет.

Жакет спицами

Читать далее

Чудесные тапочки от Елены Бобровничей. Вяжите с удовольствием!

Обычный плов диетическим не назовешь. Такой плов обычно готовится из жирной свинины с большим количеством масла, а калорий в таком плове 250-300 ккал на 100 грамм.

Я предлагаю облегченный вариант, всего 130 ккал на 100 грамм!

Свинину я заменяю куриными сердечками — это отличный диетический продукт, который богат белками, а жиры в нем практически отсутствуют. Я добавляю всего две столовые ложки растительного масла и этого достаточно! Когда сердечки тушатся, то пускают сок и плов получается в меру сочным, но не жирным. Дальше добавляю морковь и лук, тут все как обычно, много овощей — это всегда хорошо.
Один нюанс, морковь я нарезаю длинными полосочками, так как именно такая форма придает отличный вкус и сохраняет красоту морковки в процессе приготовления. Из приправ, я использую только кумин (зира) и этого вполне достаточно. Плов тушим на медленном огне и в самом конце я накрываю плов полотенцем, чтобы рис хорошо распарился и стал мягким и еще более рассыпчатым. Получается вкуснейший и полезный плов.

Готовьте. Приятного аппетита!

Спасибо: http://edalite.ru

Очень вкусно и сытно. Готовится легко, используется как самостоятельное блюдо, т.е. не требует гарнира.
                                                                                                                                                                                                                                               
 

Вам потребуется:
   
печень куриная — 500 г
картофель — 3-4 шт.
морковь — 3 шт.
сельдерей — 3 стебля
лук порей — 1 шт.
лук репчатый — 0,5 шт.
сыр — 100 г
помидор — 1 шт.
бульон
сметана — 3 ст. л.
вино сухое — 150г
сахар — 1-2 ч. л.
зелень

Как готовить:

Домашнее сытное блюдо из сердечек, овощей и сметаны.

+dalee

http://kamelena.ru/recipe/Kurinye-serdechki-tushennye-v-smetane/