Дульсинея Миронна верила что Господь любит всех людей, но втайне считала что её - особенно.

 

Дульсинея вся была - слабое место, но когда кто-то нарочно пытался сделать ей душевно больно, то неизменно промахивался.

"Странные, - думала она, -  бьют куда-то, и думают что я там, а меня там совсем нет".

 

Иногда Дульсинея ощущала в себе большую  силу,  словно она была волшебницей.

"Я могла бы превратить твою жизнь в ад", - думала она в сторону какой-нибудь злостной личности. А потом соображала что та и так живет в аду, иначе бы не была такой злобной дурой.

 

Больше всего Дульсинея боялась потерять благодать - так она называла ощущение  полного удовольствия от самых простых жизненных явлений: сна, тишины, воздуха, покоя, вкусной еды, удобного кресла, комфортной одежды. Она хорошо помнила времена, когда жила не замечая этих благ, снедаемая страстью выравнивать собой зияющие злостные пустоты чужой  ненасытности - непонятно почему  это называлось "любовь".

 

Еще Дульсинея боялась снова начать чего-то бояться. Из всех возможных фобий,  страх страха казался ей  неуловимым и неподдающимся изгнанию, поэтому она так радовалась когда однажды ощутила себя вне этих тисков. У нее было чувство что она наконец проехала через тот нескончаемый туннель...

 

Словом, Дульсинея была очень, очень странная. И не всякий понимал, что лучше ее не трогать...

 

 

http://laragull.livejournal.com/2790143.html#comments