Оригинал опубликован 16 августа 2017 в онлайн-журнале Elephant.

В те месяцы, которые предшествовали президентским выборам в США в 2016 году, терапевты начали сообщать о том, что возросло количество клиентов с тревожными расстройствами и депрессией в связи с тем, что Дональд Трамп мог выиграть эти выборы.

Как написала в своей колонке в журнале Слейт в сентябре 2016 Мишель Голдберг: «Жертвы тревоги, которую вызывает Трамп, описывают такие симптомы, как ночные кошмары, бессонница, проблемы с пищеварением и головные боли. Кажется, что терапевты помогают своим клиентам пройти не столько через выборы президента, сколько через нервный срыв национального масштаба».

А затем Трамп победил.

В течение нескольких месяцев после его избрания мы наблюдали, как национальное сознание скатывается в горькую ангажированность, стыд на национальном уровне, подкрепляемый международными насмешками, и для миллионов людей — чувство довлеющей обреченности, которое лишь слегка облегчают мысли про импичмент или добровольный уход с поста президента.

Вскоре после избрания Дональда Трампа я взял интервью у Шинзена Янга, одного из старейших американских учителей осознанности, автора книги «Наука Просветления». Тема этого интервью: как мы можем изменить своё внутреннее состояние таким образом, чтобы снизить количество страдания — и не только от политических, но и от множества других причин.

Практик медитации и консультант нейроисследований, Шинзен предлагает рациональную и научную точку зрения на область, традиционно склонную к размытым формулировкам и мистическому языку. Как он сам часто говорит, его задача — убрать из мистицизма туман.

После того, как Шинзен закончил факультет азиатских языков в UCLA, он поступил в докторантуру по буддийским исследованиям в Университете Висконсина. Во время подготовки к диссертации, он прожил три года монахом на горе Койя в Японии, в монастыре буддийской школы Шингон (японской ветви ваджраяны). Там он и получил это имя — Шинзен, и впервые начал серьезно медитировать, что и привело в дальнейшем к его преподавательской деятельности.

В частности, его монашеская практика включала в себя 100-дневный зимний ретрит, проведенный практически без обогрева и в почти полной тишине, без еды после полудня, и вдобавок — с «очищением холодной водой», когда нужно было ежедневно выливать ледяную воду из ведра на голое тело. Как Шинзен вспоминает в своей книге: «Было так холодно, что вода замерзала в тот момент, когда касалась пола, а полотенце замерзало прямо в руках, и я босиком скользил по ледяному полу, пытаясь вытереть тело насухо затвердевшим кухонным полотенцем».

Проходя через все эти мучения, Шинзен заметил, что если он сохранял состояние повышенной концентрации, то переживание страдания существенно снижалось. Когда же внимание убегало, страдание было невыносимым. На третий день этого испытания, на него снизошло:

«У меня было всего три варианта: либо я проведу следующие девяносто семь дней в состоянии повышенной концентрации в течение всех часов бодрствования, либо я проведу их в крайних мучениях, либо вовсе сдамся и не смогу закончить то, на что согласился. Выбор был очевиден».

Шинзен закончил 100 дней тренировки. После этого он мог «сознательно ощущать вкус повышенной концентрации в любой момент по желанию. Сто дней из моей жизни оказались крайне низкой ценой за то, чтобы научиться жить совершенно иначе».

Мы можем конструктивно использовать любой дискомфорт в нашей жизни, чтобы развивать навыки сосредоточения, ясности и уравновешенности

К счастью для всех нас, положительные эффекты тренировки навыков осознанности доступны и без того, чтобы идти на такие экстремальные меры. Собственно, Шинзен и говорит о том, что мы можем конструктивно использовать любой дискомфорт в нашей жизни для того, чтобы развивать навыки сосредоточения, ясности и уравновешенности.

Для тех, кто не перестал ещё дрожать после того, как на нас вылили трамповское ведро ледяной воды, прозрения Шинзена могут оказаться согревающими и бодрящими.

Как мы можем адаптироваться ко всё продолжающейся травме президентства Трампа без того, чтобы скатываться в отчаяние или тревожность?

Шинзен: Вот есть эта внешняя причина, которая вызывает мои страдания. Я переживаю страдание как ощущения эмоций гнева, ужаса, скорби, стыда и беспомощности в теле, и как сумятицу в голове. Всё это — неприятные сенсорные переживания. Мне нужно различать внешние обстоятельства от этих сенсорных переживаний, в особенности потому, что эти внешние обстоятельства — определённые люди у власти делают что-то, что меня огорчает — в ближайшее время никуда не денутся.

Есть два способа снизить количество страданий: изменить обстоятельства, и учиться более осознанному проживанию любых своих сенсорных откликов

Есть два способа снизить количество страданий. Первый — изменить те обстоятельства, которые являются триггерными для наших сенсорных реакций. Конечно, у этого способа есть очевидные ограничения. Вне зависимости от того, насколько пылко мы жаждем изменить политические обстоятельства, они не изменятся в ближайшем будущем.

Другой способ — учиться более осознанному проживанию любых своих сенсорных откликов. Я определяю осознанность как набор из трёх навыков внимания, которые включают в себя силу сосредоточения, сенсорную ясность и уравновешенность.

Сила сосредоточения — это способность фокусироваться на том, что вы считаете уместным. У большинства людей уровень сосредоточения довольно низкий.

Сенсорная ясность — это способность разобраться в том, из каких сенсорных потоков складывается ваше восприятие происходящего. Что из этого относится к визуальным переживаниям? Что к телесным? Что к аудиальным? Что из этого — внутренние образы, или внутренний монолог? Сенсорная ясность — это способность разбирать так собственные переживания в «режиме реального времени» по мере того, как всё это происходит.

Уравновешенность — это способность позволять сенсорным переживаниям приходить и уходить без борьбы — без того, чтобы реагировать на них, пытаясь их удержать или оттолкнуть.

Когда вы разовьете эти навыки, то сможете убегать в дискомфорт. Мы все знаем, что значит убегать от дискомфорта: я или пытаюсь заглушить его, или пробую отвлечься, или убираю источник. Крайняя мера — лишить себя жизни.

Убегать в дискомфорт кажется странной идеей, но многие люди ощущали в жизни что-то подобное. Возможно, когда-то вы переживали ситуацию, которая была физически, эмоционально или психологически неприятной (или даже всё это сразу), и вдруг в какой-то момент вы перестали с ней сражаться. Вместо этого вы открылись ей навстречу, признали все сопутствующие этой ситуации сенсорные переживания, и всё ещё чувствовали боль или дискомфорт.… но это уже не составляло проблему. Вы можете настолько полно ощущать дискомфорт, что «убегаете» в него.

Вы можете ощущать боль без страданий: не обязательно заглушать её анестетиками, алкоголем или наркотиками, и не обязательно отворачиваться от обстоятельств

Идея о том, что вы можете ощущать боль или дискомфорт без страданий — это очень глубокая и важная идея, потому что она даёт вам выбор, когда вы не можете изменить внешнюю ситуацию: не обязательно снижать чувствительность и заглушать боль анестетиками, алкоголем или наркотиками, и не обязательно отворачиваться от обстоятельств.

В каком-то смысле, вы проживаете страдание с большей остротой, но меньше воспринимаете это как проблему. Другими словами, болит больше, а беспокоит — меньше.

Расскажите про это чуть больше. Интересно, что вы говорите именно про остроту.

Шинзен: Полнота переживания — это способ измерить то, насколько вы были осознанными во время этого переживания. По мере того, как вы привносите всё больше сосредоточения, ясности и уравновешенности в собственные переживания, они становятся всё более и более полными. Когда вы фокусируетесь на них осознанно, вы воспринимаете их более наполненными. Это я и называю остротой.

А поскольку в эти моменты вы не пробуете как-то удержать сенсорный опыт или уклониться от него, он становится намного более текучим и оказывается совсем иной сущностью, чем был бы без этого. Ваши субъективные переживания приносят меньше страдания, невзирая на то, что они становятся в каком-то смысле более интенсивными. И важный результат: теперь дискомфорт мотивирует и направляет ваше поведение, а не искажает и провоцирует его.

Можно представить себе это так: H₂O остаётся H₂O вне зависимости от того, кусок ли это льда, текущая вода реки, или пар в воздухе. Не важно, в каком физическом состоянии находится это химическое соединение, вода всегда остаётся водой. Но между этими физическими состояниями — огромная разница. Вы можете пить или купаться в текущей воде, но с кусками льда это уже не получится. Растопите лёд, и вы сможете и напитать себя, и очиститься.

Так вот, представьте, что вы живёте на замёрзшей планете, где все видели воду только в состоянии льда. И тут кто-то рассказывает вам о том, что вы можете пить воду и купаться в ней. Конечно, вы скажете: «Что?!», ведь для вас вода — это лёд. Вы просто не знаете о других состояниях воды, потому что выросли на такой планете.

Когда дело доходит до осознанного проживания эмоций, большинство людей живёт на замёрзшей планете.

Они знают, что такое гнев, ужас, стыд и смятение, и думают, что уже знают всё, что можно знать про эти переживания. Но они знают только одно состояние этих эмоций — неполное, замороженное. Очень сложно представить себе, каким окажется их состояние, если прожить все эти эмоции с таким уровнем сосредоточения, ясности и уравновешенности, что вместо того, чтобы затвердевать и сворачиваться в страдание, они станут безусильным природным потоком. Очень сложно вообразить, что они могут напитать вас или очистить ваше сознание.

Когда мы проживаем физический, эмоциональный и психологический дискомфорт целиком и полностью, то он изменяет своё состояние подобно тому, как лёд тает и становится водой. Это всё ещё H₂O. Боль — это всё ещё боль. Но текучая боль обладает совершенно иным потенциалом, чем боль затвердевшая.

Когда вы не можете изменить внешние обстоятельства, которые вызывают страдания, и не хотите только лишь притупить боль, то можно учиться переживать дискомфорт из состояния повышенной осознанности.

Поскольку вам всё ещё больно, это будет мотивировать вас к тому, чтобы менять обстоятельства. Но поскольку ваши действия больше не искажает и не провоцирует страдание, они с большей вероятностью станут эффективными, и не принесут нежелательных и неожиданных результатов.

Когда вы не можете изменить внешние обстоятельства и не хотите лишь притупить боль, то можно учиться переживать дискомфорт из состояния повышенной осознанности

Я думаю, что многие люди рассматривает медитацию как средство для достижения чего-то — а именно, просветления, — которое кажется состоянием постоянной и блаженной отрешенности, в котором вам не нужно иметь дело с обычным миром. Другими словами, вы отрешаетесь от мира и достигаете просветления так, что больше не чувствуете боли.

Шинзен: Я не использую слово «отрешенность», мне больше нравится «уравновешенность». Отрешённость больше связана с отношением к объективным обстоятельствам, где вы перестаёте взаимодействовать с миром. Но ведь мы на самом деле не хотим быть отдельными от мира, становиться полностью безразличными или апатичными по отношению к неприятным обстоятельствам, политическим или любым другим.

Мы зависим от органов чувств, которые рассказывают нам о том, как обстоят дела, и уравновешенность — это способ отношения к нашим чувствам. Это и правда отделённость в том смысле, что вы перестаёте вмешиваться в естественный поток собственных сенсорных переживаний, но такая отделённость позволяет вам проживать все чувства намного более полным образом.

Так что вместо того, чтобы отрешаться от боли, вы начинаете переживать боль острее и полнее, но страдание при этом снижается. Это может даже привести к тому, что вы оказываетесь счастливыми посреди той боли, которая в другой ситуации сделала бы вас несчастными.

Вместо того, чтобы отрешаться от боли, вы начинаете переживать боль острее и полнее, но страдание при этом снижается

Какова связь между осознанностью и бессамостной природой переживаний?

Шинзен: По мере того, как все переживания становятся более и более осознанными, происходит интересный процесс: ваше восприятие себя изменяется. Некоторые люди называют это переживание «не-я» или бессамостным, тогда как другие называют это «найти своё истинное я».

На что указывают эти кажущиеся противоречивыми идеи? На то, что с осознанностью самовосприятие становится более гибким. Иногда оно воспринимается безграничным, а в другие моменты оно будто схлопывается в ничто. Или занимает любой промежуточный размер.

Если мы воспользуемся снова той метафорой с состояниями воды, то большинство людей воспринимают себя в замороженном состоянии. В результате, зачастую они себя не слишком любят. Чем более текучим и осознанным оказывается наше чувство «я-есть-ности», тем менее оно завязано на страдания. Когда вы привязаны к «замороженному» чувству себя, то скорее станете искать анестезию и способы затупить переживания, будете думать о самоубийстве или обвинять внешние обстоятельства в своём страдании.

Тогда вы не сможете убежать в дискомфорт, или воспринимать его как часть богатства жизни. Дискомфорт становится вашим врагом, чем-то, что следует всеми способами избегать. И вот тогда ваше поведение становится искаженным и реактивным.

Я не считаю, что поведение большинства людей является искаженным и реактивным в каких-то больших масштабах. Вероятно, для большинства людей это небольшие искажения и небольшая реактивность, но вот в чём проблема: людей много, и времени тоже много. И когда множество людей поступает слегка реактивным и искаженным образом на протяжении длительного времени, последствия могут быть катастрофическими.

Как появился Гитлер? Он был не просто одиноким социопатом, но результатом того, что миллионы немцев не знали, что делать со своим страданием, и в конечном итоге привели себя к чудовищно искаженным действиям в качестве решения.

Мы видели подобный эффект во время прошедших президентских выборов, когда Трамп хвалился, что может застрелить кого-нибудь на Таймс Сквер, и не потерять при этом большого количества голосов. К сожалению, видимо, он был прав. Очевидно, что миллионам людей нравилось его негативное отношение и поведение, поскольку они не были ни шокированы, ни как-то потревожены ими. Они не воспринимали эти искажения как что-то нездоровое.

Шинзен: Когда я сталкиваюсь с ситуацией в мире, которая кажется ужасной, я спрашиваю себя: «Если смотреть в глубину, то что послужило здесь причиной?». И это всегда оказываются люди, которые хотят поступать правильно, но выбирая действия на основе страдания. Так попытки поступать правильно превращаются в ужасные неправильные дела.

И тогда я смотрю на себя и говорю: «Чёрт возьми, я хочу быть уверен, что моё восприятие гнева, ужаса, скорби, стыда, беспомощности или смятения будет настолько осознанным, насколько у меня получится». В противном случае, я буду в той же ситуации, как все те люди, поведение которых провоцируется их страданием.

Но практика медитации — это не бегство или обезболивающее лекарство от того, что вас беспокоит. Наоборот, она приведёт вас к тому, что вы станете проживать ту боль и дискомфорт, которые будут появляться в вашей жизни, более интенсивным образом. А вот степень страдания снизится.

На субъективном уровне, вас будет меньше беспокоить всё то, что происходит в жизни. На объективном, вы сможете лучше и эффективнее взаимодействовать с любыми жизненными ситуациями.

Во всё это может быть сложно поверить, если у вас ещё нет опыта осознанности, но я обязан сказать что-то ещё более невероятное. Мы уже определили, что по мере того, как вы учитесь привносить сосредоточение, ясность и уравновешенность в сенсорные переживания, внешние и внутренние, эти переживания проходят через фазовый сдвиг, подобно тающему льду. Этот фазовый сдвиг влияет на то, как вы воспринимаете себя, делая это восприятие менее жёстким и ригидным, но он так же влияет и на то, как вы воспринимаете мир. Он приводит к здоровому крушению фундаментального барьера между «внутри» и «снаружи». Обычно это называется переживанием единства.

Возможно, это звучит как клише, но такое состояние является частью повседневной реальности для практикующих осознанность. Поскольку внутреннее состояние «я» становится более гибким и текущим, то всё то, что в обычном состоянии воспринимается как «чужое», становится не очень-то и чужим. Вы начинаете понимать, что и вы сами, и все вещи или существа перед вами постоянно возникают из общего духовного источника, и постоянно возвращаются в него обратно. «Я» и «мир» оказываются одним и тем же.

У этого фазового сдвига есть не очевидные преимущества. Скажем, например, что каждый раз, когда вы видите Дональда Трампа, вас охватывает страх, презрение и отвращение. Вы жутко страдаете просто от того, что ежедневно как-то соприкасаетесь с информацией о нём. Но если вы также ежедневно испытываете некоторую степень единства, у вас может быть, пускай всего на короткий миг, прямое переживание того, что любовь Духа пробуждает и вас и Трампа к существованию, прямо там, в тот момент. После этого мгновения единства может вновь прийти ваша обычная реакция страдания.

В состоянии осознанности любовь всегда идёт первой. Любите глубоко, чтобы иметь возможность действовать эффективно

В состоянии осознанности любовь всегда идёт первой. Я не говорю об эмоциональной или романтической любви, но о настоящей любви, когда вы напрямую переживаете то, как Источник любит и вас и другого, и тем пробуждает вас к существованию. Если такое восприятие всегда предшествует вашим сенсорным реакциям, это не значит, что у вас больше не будет этих реакций. Вы всё ещё будете презирать и бояться Трампа, если это действительно ваши настоящие реакции. Но одновременно с этим у вас также не будет другого выбора, кроме как любить его, глубоко и по-настоящему.

Если вы сможете глубоко любить всё, то будете идти по этому миру как гигант, не страдая даже в моменты столкновений с демонами.

Если вы не страдаете, вне зависимости от количества дискомфорта, то сможете действовать оптимальным образом для того, чтобы этот мир становился лучше. Так что всем своим друзьям, которые шокированы избранием Трампа, я говорю одно: любите глубоко, чтобы иметь возможность действовать эффективно.

Кроме трагического выбора своего главного управляющего, Америка страдает от настоящей чумы — зависимости от болеутоляющих средств. Как по вашему мнению, осознанность — это противоположность зависимости?

Шинзен: Да, безусловно. Я использую для этого слово «реактивность». Зависимость — это попытка или избежать дискомфорт, или повысить переживание удовольствия, но в конечном итоге она не предоставляет ни того, ни другого. И наоборот, навыки осознанности позволяют вам переживать дискомфорт как часть богатства и наполненности жизни, а также усиливают восприятие удовольствия так, что оно становится по-настоящему удовлетворяющим. А поскольку вы живёте во всё более приятном состоянии, вам не нужно вновь и вновь принимать вещества, чтобы кайфовать в промежутках между фазами отчаяния или депрессии.

Осознанность делает возможным исключительное удовлетворение от сравнительно небольших радостей, тогда как зависимый человек вынужден постоянно увеличивать количество или интенсивность стимулов для того, чтобы получать столько же удовлетворения, что и раньше.

В какой-то момент жизни с вами случится что-то такое, что вас действительно «зацепит»: вы заболеете, или получите травму, или кто-то предаст вас, или кто-то неправильный станет президентом США. Раньше или позже, но что-то серьезное обязательно произойдёт.

Если вы подготовитесь, тренируя и развивая три базовых навыка сосредоточения, ясности и уравновешенности, то сможете использовать дискомфорт так же, как монахи, отшельники и шаманы делали это на протяжении тысяч лет.

Вам не нужно бежать в монастырь, чтобы избавиться от дискомфорта, потому что вы научились тому, как убегать в дискомфорт, и таким образом — монастырь приходит к вам сам.

Сама жизнь предоставит вам достаточно интенсивной практики, на основе которой вы сможете расти и развиваться, если будете готовы воспринять её.

Результаты нового исследования показали, что примерно 50% новых лекарств от рака бесполезны

Примерно 50% новых лекарств от рака бесполезны

 

Рак — страшное заболевание. Этим термином обозначают большое количество онкологических заболеваний, некоторые из которых поддаются лечению. Фармацевтические компании постоянно работают, стараясь выпустить на рынок эффективные средства лечения рака. Тем не менее, пока получается так себе. Да, СМИ часто заявляют о прорывах разного рода, но на деле многие из них не работают.

За период с 2009 по 2013 год Европейское медицинское агентство одобрило 48 различных лекарств, предназначенных для применения в 68 различных ситуациях. Тем не менее, исследование, проводившееся с целью уточнения влияния таких лекарственных препаратов на ход лечения болезни или качество жизни пациента показало, что примерно половина новых лекарств попросту неэффективны. 

Клетки тканей во время проведения проверки эффективности лекарственных препаратов. Лишь 10% видов лекарств из всех протестированных действительно значительно улучшают состояние пациента

 

Только 10% из лекарств, которые участвовали в исследовании, оказались эффективными для улучшения качества жизни пациента. Но 57% препаратов оказались бесполезными — они не дали ни лечебного эффекта, ни улучшения качества жизни.

Хусей Наси, один из участников исследования, заявил следующее: «Мы хотели получить доказательства того, что лекарства от рака, которые уже присутствует на рынке, действительно дает лечебный эффект или продлевает жизнь пациентов».

Конечно, в ходе такого исследования нельзя посмотреть на пациента и сразу решить, помогло ему лекарство или нет. Ученые изучали истории болезней людей за период в 2-3 года, и после этого уже делали вывод об эффективности препаратов. Как уже говорилось выше, половина таких лекарств попросту бесполезна. Возможно, в ходе клинических испытаний они и давали какой-то эффект, но по какой-то причине такие лекарства не оказывали лечебного воздействия. 

Наси заявил, что удивлен тем фактом, что его команда стала первой, кто решил начать изучение этого вопроса, ведь проблема действительно важная. Препараты, помогающие онкологическим больным справиться с болезнью или хотя бы притормозить ее развитие, должны быть чрезвычайно эффективными. Но на деле этого не происходит. Все это очень удивило исследователей: «Сложно понять, почему половина препаратов, одобренных агентством, не показывают никакой клинической картины». Хуже всего то, что некоторые лекарства были утверждены регулятором еще до того, как были получены доказательства их эффективности.

По мнению специалистов по онкологии, которые ознакомились с результатами исследований, эта работа поднимает вопрос о необходимости проведения данных клинических испытаний по каждому отдельному лекарству. Кстати, в Финляндии пациенты могут запрашивать предоставление им перспективных лекарственных препаратов, которые прошли предварительные клинические испытания, но данные об их эффективности еще собираются. Это, в общем-то, осознанный выбор пациента. Но то, что лекарства, которые уже прошли процедуру одобрения и попали на рынок, вообще никак себя не проявляют — серьезная недоработка регуляторов и самих фармацевтов. 

Одно из негативных последствий этой ситуации в том, что пациенты, которые используют неэффективные лекарства, могли бы воспользоваться иными методами лечения и препаратами, если бы знали, что лекарства, которые они принимают в настоящий момент, бесполезны.

А так люди, фактически, лишь вредят себе, в то время, как фармацевтические компании получают огромные прибыли. При этом часть лекарств попросту токсичны (что должно влиять на скорость развития опухоли или ее размеры), так что если препарат неэффективен, организму пациента наносится вред — болезнь развивается еще и благодаря тому, что лекарство постепенно ослабляет человека.

Рано или поздно медики все же могут найти действительно эффективное лекарство. Может быть, кто-то уже это и сделал. Например, в прошлом году немецкие ученые создали универсальную вакцину, которая способна справиться с целым рядом онкологических заболеваний. Уже проведены первые тесты этой вакцины, которые доказали ее эффективность — в организме пациента проявлялось противодействие раковым клеткам. Сейчас вакцины от рака используются для поддержания здоровья пациентов, которые находятся в состоянии ремиссии после успешного лечения. 

«Нам известно, что у иммунной системы есть огромный потенциал для борьбы с раковыми клетками, поэтому мы уже 15 лет финансируем исследования в этом направлении. И уже есть новые потрясающие результаты работы, дающие надежду, что вакцина на основе наночастиц с РНК будет работать именно так», — заявила Хелен Риппон (Helen Rippon), директор компании Worldwide Cancer Research.