Шестиконечная звёздочка
Учительница первая моя
Ее звали Валентина Алексеевна, она была нежной блондинкой, пришедшей в школу после окончания института. Мы, первоклашки, в нее влюбились сразу же и презирали параллельный первый класс «б», поскольку их вела не наша красавица, а какая-то старая грымза.
Школу я ждала с таким трепетом, как, наверно, ждут первого причастия юные католики. Во дворе школы 210 нас приветствовал директор, речи не помню, потому что не могла оторваться от его ушей – огромных и очень сложной формы. Мы его звали «крокодил» за костюм темно-зеленого цвета.
Два года спустя, когда из благовоспитанной девочки неожиданно вылупился хулиганистый пацан, я, скатываясь по школьным перилам, въехала прямо в живот директора. «Крокодил» что-то пробурчал, потирая живот (я умерла на месте со страха), но никаких санкций не применил. Как я поняла гораздо позже, именно он собрал в 210-й ленинградской школе тот удивительный состав учителей, радость общения с которыми остается с нами пожизненно.
Но вернусь в первый класс. Когда нас рассадили за парты (мой почти молитвенный восторг перед откидывающейся крышкой парты, перед дыркой от давних чернильниц), моим соседом оказался мальчик Вова. Весь первый год он, не усвоив правило «хочешь сказать, подними руку», вставал в любое время урока, шел к столу и громко говорил что-нибудь такое:
- Учительница! А она/он (тычет пальцем, не запомнив имен и фамилий) смотрит в окно (списывает, читает книжку под партой, рисует в учебнике и пр.).
После первого класса юный стукач исчез бесследно.
Все домашние задания Валентины Алексеевны я воспринимала, как приказ сюзерена своему вассалу. Полагаю, что родителям мой первый год в школе дался нелегко, потому что я рыдала и хотела умереть, если получала четверку вместо пятерки, правда, очень редко, так что у папы с мамой было время передохнуть между моими истериками.
Учитель первых классов в то время вел все предметы. И Валентина Алексеевна преподавала у нас и рисование. Мелом на доске она, как их учили в герценовском институте, изобразила дерево. Ствол – тонкий вертикальный треугольник. От него отходят ветки – такие же треугольники, торчащие во все стороны. На кончиках веток – листики. Рисуя, она поясняла, что так растут все деревья. Мы всё это перерисовали в свои тетрадки, раскрасили карандашами (ствол и ветки - коричневым, листья – зеленым), и я с гордостью принесла этот рисунок домой.
Папа, пытаясь подавить смех, заметил, что деревья обычно выглядят по-другому. И тут же нарисовал дерево. Я сурово на него посмотрела и сказала, что да – это больше похоже на дерево, но это неправильно! А я хочу рисовать, как правильно. Папа спорить не стал.
В то время школа всячески привлекала к своей работе полезных родителей. Выяснив, что мой папа художник, Валентина Алексеевна дала ему задание: нарисовать календарь класса на каждый месяц. Папа это выполнил по-своему. Из больших листов зеленого картона вырезал ёлку, сшил листы, наклеил на каждый календарь месяца и разрисовал. Календарь можно было листать. В зимние месяцы ёлочка была в снегу, в весенние светилась сосульками и капелью, и рядом росли подснежники и другие цветы по сезону. Вокруг ёлки прыгали белки, зайцы, ёжики. На ветках сидели снегири. Посмотреть на удивительный календарь приходили ребята и учителя со всей школы.
В первом классе нас приняли в октябрята (мой восторг зашкаливал в запредельные высоты), и всех ребят разбили на звездочки. Но поскольку в классе было сорок шесть учеников, то в одной звездочке – нашей – оказалось, не пять, а шесть человек. Я – командир звёздочки (гордость немыслимая), Сашка Фельман, Мишка Буланов, Леночка Рубинштейн, Регина Голод – и кто-то шестой, не помню. Все перечисленные - евреи, но мы тогда этого не знали, и смысл шестиконечной звезды нам был невнятен.
Как я узнала в том же первом классе, что я – еврейка, об этом есть отдельный рассказ.
К концу второго года обучения Валентина Алексеевна неожиданно привела к нам в класс молодого матроса. Мы смотрели на его форму с восхищением, матрос смущался, Валентина Алексеевна краснела и становилась еще более хорошенькой. В начале следующего года выяснилось, что Валентина Алексеевна вышла за матроса замуж и уехала с ним на Дальний Восток. А к нам пришла новая учительница, Альбина Васильевна, и это уже совсем другая история.
