А внутри так давно поселилась седая тоска,
Она ест словно ржавчина медью одетую душу,
И спасения нет, только стиснуть покрепче себя,
Впеленав в тишину мыслей скомканной волокуши.
Растеряв чуткость взгляда, пытаюсь напрасно забыть,
Но опять мысли входят в нарочно запретные зоны,
И огрызками нервов душа продолжает искрить,
Замыкая на память боли стальные прогоны.
Уберечь? Для чего? Я давно сделал выбор себя,
И давно мое «я» искалечено смотрит наружу
В запотевшие стекла закрытого плотно окна,
Из каморки для смертников, где я держу свою душу.