Карамель твоих губ черной плесенью с гнилью изъело.
Тот, кто жаждал касания их, сам пропах сладким маревом зла.
И по мертвому телу ползут, поедая несмело,
Черви белые, словно ангелы, позабывшие радости дня.
В темноте столько власти, что свобода всего лишь причина
Быть иным, и не правильным, просто свободным от тем,
Что цепями повисли на разуме тех, кто стал тиной,
Зацепившись граблями души за фундамент проблем.
Ты прекрасна в тени этих стен, что впитали звук боли.
И прекраснее нет ничего в этой мертвой земле.
Жаль, что не суждено больше видеть светлого неба,
А оно так тоскует осенним дождем по тебе.