В руке сжимаю ткань, кусок ее в крови,
На коже раны бархатного цвета,
Зоря в моем окне, еще одна на мне,
И я лежу в кровати неодетый…
Прошла за окнами скупая к ласкам ночь,
Шагая длинными, беззвучными шагами,
Лежу один, не в силах ни помочь,
Ни просто растерзать свое больное пламя.
Ты где-то там, но дом мой на замке,
Стучать бессмысленно, все в мягком, и упругом,
Чтоб не сбежал, не навредил себе,
Но я рвал плоть, вонзая глубже зубы.
И я рвал плоть свою на лоскуты,
Пил кровь навзрыд, пронзая криком звезды,
И приступ спал бессилием тоски…
…и ты придешь, но будет слишком поздно.

Тычинки светятся в закатном, и прощальном,
Падении солнца, за границу мира.
А я лежу среди цветов, задумчив,
И наблюдаю, как ко мне подходит,
Та, что важнее мира и цветов.
Как опускается, ложиться со мной рядом,
И мы беззвучно смотрим как стекает
День, отдавая мраку свет тычинок,
И лепестков зализанные шторы…
А следом ночь ступает мелким шагом,
И небо заполняет тень из звезд.

Белый шорох в ночи, непонятная точка во мраке.
Постоянно в движении, ищет, шуршит и пыхтит.
Сон намотан на звук, он ужасно во сне неприятен,
И блуждает по дреме, и в мелкую крошку дрожит.
Белый ком охраняет свое, мраком скрытое, ложе,
Я не вижу его, только слышу, как где-то в ночи,
Происходит процесс поедания черствого хлеба,
И уходит спокойствие в страшное, в сжатые сны.

Горит туман в моей душе, он плавит четкие начала.
И ночь темна, и я ни чей, на долгой глади одеяла,
Лежу, завернутый в слезу, роняя грани своих мыслей.
Когда-нибудь и сам уйду, в полете призрачном повисну.
И примет хрупкий снежный пол мои разбитые колени,
Души невзрачный приговор, в миру, где правят телом тени.
И даже краткий миг любви оставит четкий шрам на теле.
Горит туман моей души, и мысли тлеют еле-еле.

под кожей то же тело,
то же...
только мясом наружу.

как открыть тебе истину?
если в одиночестве твоя правда...

осколки отражений разбросаны во взгляде,
так долго ты смотришь в это зеркало,
разбитое зеркало мира.

почерк твоих мыслей.
я скупой слезой омою каждый твой новый шаг по моей шершавой душе.

Мне не убить себя,
Как страшно и смешно,
Рука ведет по коже
Тонкую полоску.
И кровь течет,
Она красней всего,
Но чувствую, что вены не достать..

Я уроню свою голову в песок,
И тень от тела ляжет где-то рядом.
Мир бесконечно, навсегда жесток,
Протек во мне своим вселенским ядом.
И горечь правды, и тоска любви,
Непонятой когда-то, но красивой.
Все было, а теперь осталась ты.
Смотрящая поверх того что мною было..

В расщелинах боли цветет ярко красный цветок,
Он пахнет невзгодами и откровенной отравой.
Вдыхая его, понимаешь как ты одинок,
И что стремиться вперед тщетно, дальше не надо.
Обкусанный стебель качается в звуках тоски,
Ссыпая на кожу свои, одиночества, зерна.
И режутся руки на тонкие лоскуты,
Безвольной стальной бритвой мысли, заляпанной кровью.

Отдай себя небу оно так давно ждет касания чьей то слезы
Я подавлюсь тобой.
Я даже умру, не выдержав полного взгляда.
Пусть веки мои, задрожав, обращаются в жаркую пыль.
Но знаешь, мне от тебя большего просто не надо…
Касание..
да..
… я для себя оказался больным.
Что мне еще можно добавить?
Что грустно? Так мелко…
Тоска, что взрывает мне душу…
ее не передать.
Она словно крик этой черной и мертвой планеты,
Она если честно и держит…
…и я не готов умирать.
Хочу умереть, в одночасье, секунда и пусто.
И нет ни вчера, ни сегодня,
И нет ничего.
Прости… эгоист.
Эгоист.
…внутри слишком грустно.
И некому душу от вечной тоски уберечь.

Отдай себя небу оно так давно ждет касания чьей то слезы
Там столько слез этих, но все они созданы тьмой
Что б течь сверху вниз из безтелой пустой вышины
Отдай себя небу, и небо станет тобой.
Когда внутри пусто, когда мрак проник в глубину,
И, кажется, большего нет, все давно позади,
Отдай себя небу, и стань единым на миг…
Стань чистой слезой, частью чистой небесной слезы.

Крест одеялом обвернут вокруг моих рук,
Я так стремился, что вырвал его из земли.
Безумный путник, прозревший отчаяньем вдруг,
Стою на перепутье когда то светлой страны.
И в спину тычет перстом престарелым луна,
Смеется, полным зубов окровавленных, ртом.
Куда идти, если рядом скомкана тьма?
И я ее как покоя для тела, для духа лишен.

Я отрываю кусочки мяса,
На языке моем сжались поры,
О, это вкусно, и так прекрасно,
Кровь с губ белесых течет узором.
По подбородку, потом по шее,
Где швы от чьих-то прикосновений…
Трудно быть сытым, и вечно мертвым,
Среди червей, могил и растений…

Карманный стон,
Я чувствую как трепет
Тревожит мой покой,
Отвечу?
Не хочу.
Те, кому нужен, знают все,
А прочим…
Не зрим, не ощутим, и нем..
Молчу.
Карманный стон стегает первой нотой,
Он будет рядом, долго…
Потерпеть?
Наверное,
Вот только растревожен,
Быть может друг,
А может чья-то смерть.
Молчу.
Кто должен, тот еще позвонит
А кто недолжен, справиться один.
Иду..
Куда?
Туда, где кто-то хочет,
Что б я собою небосвод закрыл.

Мы проникаем с тобой,
Острыми жалами в бархат одетыми.
Тонкой-тонкой струей,
Кровь вытекает кристаллами светлыми.
Из проводков паутин,
Из пробегания нанокиброидов
Чувствую, что не один,
В этом мире из пседвоандроидов.
Люди - мясные куски,
Вряд ли с тобой нас когда то почувствуют,
Люди - вечно одни,
Рядом плутают безумными куклами.
Ты держишь крепко меня,
И сквозь ладони сплетаем волокна мы,
Нашей незримой любви
Электроимпульсы - искорки колкие.

Не нужно слов,
Дыхание безмолвству
Злое преклонение.
Я на коленях,
А в глазах печаль.
Моей тоски немое преступление
Тоже без слов, не оправдать, а жаль.
И угасает день,
Его сердцебиение
Наполнено сгорающей золой.
Я отстранюсь,
И в этом отчуждении,
Я без тебя, навек в душе с тобой.

Тает сознание не зацепиться,
Можно открыть, а можно открыться,
Только бояться будешь как прежде.
Боль…
И приближаясь, опять пробуждаешься,
Будет, не будет, но ты понимаешь,
Даже касание - это как молния,
Я отвернусь, ты напомни неполное.
Не потому что, а просто нечаянно,
Отрекошетило, ты извиняешься,
Брось…
Все перейдет состояние гибкое,
Только что острое, завтра все зыбкое,
И даже руки бывают с порезами
В кровь…

А внутри так давно поселились куски тишины,
Они медленно травят как воздух на свет мою душу,
Я уже не спешу, и неслышно стекают шаги
По поверхности каменных троп, что канатами разум мой душат.
Дальше ног тишина, я не слышал такой тишины
Так давно, так давно я не прикасался,
К глубине твоих глаз взглядом полным моей глубины
Значит, я навсегда там когда-то влюбленный, несмелый остался.
И назад не зову, для чего если так хорошо,
Оседать млечной пылью к твоим милым, теплым коленям,
Повстречал тебя там, посреди своей тишины,
И боюсь потерять, и боюсь что придут перемены.