рисую, рисую белые клинья, белые листья,
крошевом снега, что распадается в пальцах на части,
вот оно счастье, вот оно доброе, милое небо,
где облака как улыбки и так неохота с ними прощаться.
в каждый штришок зачарованно падают звезды.
млечность свою отдавая простору в пол мира.
толи там кто-то в блуждании вымерзшем где-то,
толи и нет никого, только тени и стены квартиры.
холст заполошенно пробует взгляд мой на прочность,
то изгибаясь, то просто мерцая цветами,
снами... такими знакомыми детскими снами,
только все тщетно.. я рисую на ощупь,
с закрытыми в слезы прочно, навечно, глазами.
что бы не видеть как белые белые клинья,
входят в проталину между небом и полом,
входят и стонут, пытаясь исчезнуть навеки,
с этим дарующем столько свободы уколом.
с этим вгоняющим ртуть в полость нерва уколом.

LI 5.8.22

выткался свет перевитый поземкою ветра,
стоптанно трогает взглядом уставшие ноги,
и незаметно склоняет задумчиво веки,
к гравию выбитой мыслями многих дороги.
кто ты, шагающий мерно с секундами тона?
кто ты, забывший бесцельность стремления буден?
что ты даруешь идущим вслед за тобою?
связанным верой в прошедшее, в то что не будет.
капельки пота рисуют по пыли узоры.
карты невиданных стран заключенных в сознанье.
главное, верить во что нибудь равное богу.
главное знать, что приходит во след за страданьем.
должное стать, не испить пересохшими ртами.
если из привкуса влаги фильтрут усладу.
верить всем тем, кто как будто с тобою, и рядом
нужно наверное, только наверно не надо,

LI 5.8.22

сегодня ветренно, а впрочем,.. как обычно,
все тот же тихий шепот февраля,
и снежных игл блестания привычно
в полете поизранили меня.
от их колючих быстрых прикасаний,
укутаюсь в пушистый теплый шарф,
они так отвлекают от блужданья
среди сплетенья стихотворных фраз.
миг тянет миг за тонкие начала,
зимы закат, почти что на нуле,
душа замерзшая во мне, устала,
и слишко чутко тянеться к весне.
о, как приятен лучик, дивный, солнца,
когда он, не закутанный в мороз,
касается щеки, словно смеется,
приятным звоном позабытых рос.

LI 5.8.22

что-то придет, что-то уйдет,
только это уже не пройдет.
эта болезнь, где в мире зима,
хочеться спать, но уже не до сна.
окна закрыты, окна разбиты,
скаляться стклами,
в рамы зарыты.
и не пускают, только пугают,
страхом невидеть уже никогда.
...
глаз протераю пыльные дуги,
тряпкой оставленной выпимшим другом.
он уходя не закрыл занавеску,
срезал кодык о тонкую леску.
ванные комнаты с выходом в стену,
вечно другим остаються проблемы,
он уходя забыл попращаться...
..а мне с его родными общаться.


LI 5.8.22

мертвенно бледные студни янтарной воды,
тянут из крана свои запотевшие руки,
словно в дыханьи неровном ожившие сны,
новых блужданий для взгляда и новой разлуки.
что-то в этом течении полуживом,
от отражения мира в глазах мертвой рыбы,
даже я не живой в биении том,
замер простреленный всплеском разорванной дыбы.
замер, не в силах признаться, или признать
все что вокруг, отраженья которые вижу.
может в этом мерцании красок парад
звуков которых я никогда не услышу.

LI 5.8.22

отболело, отстыло, оттаяло,
будто этого вовсе и небыло,
будто память хранила нечаянно
в сером небе всполохи белого.
только где-то в груди ноет теплое,
обжигаясь о сумрачность марева,
отчужденная и забытая,
от тоски ненадолго оттаяла.

LI 5.8.22

)), здорово!, с днем рождения меня.!!!.. ...спасибо, очень приятно.

LI 5.8.22

почему же так просто смотреть и не видеть ответа,
и не ждать одолжения если уже рассвело,
и не помнить о будущем что притаилося где-то,
там, где вечно все гладко, где солнечно и хорошо.
почему легче верить в чернильнобеззубые ночи,
что вгрызаються в горло пропахшие жгучей слюной,
почему легче думать, что думать уже слишком поздно,
...да, наверное, потому что я вот такой...

LI 5.8.22

обычные, стекают щекам...
зачем ты плачешь. я не понимаю,
я с каждой бусинкой в мгновеньи замераю...
отдав себя всего твоим слезам.
...
и мне уже не грустно, не смешно,
на выдох нехватает вдохновенья...
я есть, но вместо духа... ничего,
как вечное, но пошлое прощенье.
стою... сижу,.. иду... не знаю сам,
это как просто уходить,.. и возвращаться,
вести твои ладони по губам,
и в каждой кромке нежно растворяться.
и немота спадает как вуаль,
как жизнь идет...
как я глотаю светом
окутаную чуждую печаль,
с едва заметным привкусом от лета.
зачем ты даришь миру лепестки
сереневой печали отчужденья,
этой печали острые ростки
нанизаны на нежные стремленья...
стремлюсь и я, пока не знаю сам
куда, зачем, кому все это нужно....
только дарю себя я лепесткам,
что спрятались в лодонь твою... воздушно.

LI 5.8.22

даже этот невидимый миру поток,
этот скрытый под панцерем льда света всполох.
откликался на зов мой.... кричал: я замерз,
заплети меня в косы бантами на волос.
заплети, завяжи, мне уже не легко..
мне уже как в пучине, темно и нелепо,
столько темени мрака и ничего.
даже память стирается мыслями где-то.
я бы пел,... только больше не знаю молитв,
это мелкое, словно пространство предлога,
что бы даже не верить, а просто любить,
не идти... просто знать что ждет где-то дорога..
отвори меня.. я так измучен тоской,
я отдам тебе все, только просто каснися...
...и рука твоя тянет меня за плече..
голос тихий, ...ну что ты,... ну что ты...
проснися.

LI 5.8.22

череда частокола
у покошенных хижин,
растревоженно греют
чернотой как дорога.
и не видно основы,
снег сугробами вымел
огороды и тропки,
и следы до порога.
окна низко склонились,
у земли просят тверди,
как у веры проросшей
просят нищие света.
и морозец отступник
леденело сплел веки,
индевелым узором,
писменами завета.
кто-то пробовал воздух
на вдох как бумагу,
и губами обветренно
мне улыбался.
я все ехал кудато,
смотрел на заборы,
словно с чем то родимым
навеки прощался.

LI 5.8.22

я перестал бояться взглядов,
они со мной, но я не с ними,
вокруг вдруг стали все чужими,
словно скульптуры полусада...
..я научился расставаться.
я научил глаза слепыми
быть,
когда слишком больно видеть.
смотреть вперед не замечая
как иглы жгут втыкаясь в тело.
как люди жрут глодая душу.
чужие...
жадными руками,
хватая
лапая...
морая...
как надоели тени тел
с глазами полыми навзрыд.

LI 5.8.22

поболать...
поболтать.
разговор зашел в тупик.
расщепиться веточка попавшая в ветра поток.
кто же переломил ее в пальцах.

LI 5.8.22

странно верить в отсутствие мира когда являешься частью его,
он вокруг, но приступы страха все чаще..
один,
в пустоте,
висишь как зародышь,
замкнутый в паутину собственных илюзий.
своих ценностей и предпочтений,
своих страхов и фобий.
сам создав свой мир стал пленником его.
и не вырваться.
и не остаться...
чего ждать?
чем бредить дальше?
..да,.. ДА. именно бредить,
иначе это не назвать.
мира нет и меня нет в мире.
цикл реакций на информацию и не более того.
...реагирую на звук.
он ближе.

LI 5.8.22

смотришь на стекло, смотришь..
морщинки...
ледяные кристалики складываються в узоры.
красивые настолько, что описать их не хватит никаких слов.
в каждой жилке виден подчерк мастера,
в каждом переливе блестает мысль
замкнутая в холодное полотно стекольного танца.
и не насмотреться на то чудо.
и не сохранить.
будет солнце.
безжалостный критик.

LI 5.8.22

дорога в вечность,
и в безисходность,
кого-то лечит,
кому-то подлость
сует в колеса
ладони, пальцы,
и бьются лица,
и тупят жильца.
кому простое,
кому не очень.
кто-то поймет,
тот, кто захочет.
судить так просто
когда снаружи,
когда свет солнца,
не видно стужи.
не оправдаться.
не отвертеться.
от взглядов черных
в свету не деться.
и научился
терпеть и слушать.
и ждать что будет
намного хуже.
простого много,
и жить так просто,
но вне сознанья
озябший остов.
висит нелепо,
пыль собирая,
и слюни сопли,
с лица стирая.
и как то похрен
на всех кто сверху...
оттуда видно
наверно лучше.
кудаж деваться
когда свет солнца
черпаешь с пола
из грязной лужи.
ложиться спать
что б не проснуться,
что бы напиться,
и встрепенуться
душевным скопом
зажатым в мысли.
но... стало тихо.
душа повисла.

LI 5.8.22

мы шли куда-то, магазины в планах,
но надо маме банки овести,
и я тащил с собою кучу банок,
и заходил груженный в бутики.
щимились люди от звенящей ноши,
по стеночке, старались обходить,
трещали бабки.. что-то их тревожит,
и я их не старался разозлить.
нет ничего страшнее злющей бабки,
которая весь день точила зло,
тем более, что в моей легкой сумке,
ей не сломало б ровно ничего...
а продавщицы, те что по прикиду,
те у которых лиц не разглядеть,
сбивались в кучки пахнущие душно,
пытались что-то вслед за мной тереть...
я измотался словно грузчик с рынка,
ходил с гремящей ношей целый день...
в общем...
донес до мамки все четыре банки..
такая вот случилась дребидень.



LI 5.8.22

ты веришь в личное, вечное, тайное,
что облегчает печаль обременяя судьбу,
и даже слезы-искры хрустальные,
не всилах воспламенить твоей утраты мольбу.
в ладонях комкая ощущения,
словно пером прорезая саван секунд,
ты даришь свету блики прощения,
что словно снег,словно слог
словно пыль на ветру...
раскрой глаза, все иссушилось и вымерзло,
на дне как корка застыло чужое лицо,
оно как камень из памяти выползло,
оно чужое тебе.. но тебе все равно.
ты веришь в личное, веное, тайное,
что облегчает печаль обременяя судьбу,
и даже слезы-искры хрустальные,
не всилах воспламенить твоей утраты мольбу.

шаг... еще один шаг,
по пустынной алее ведущей домой,
в небе луны невидимый знак,
он, отраженный, игрет водой.
я уже сплю,
и все равно что в углах,
нет теней..
все они плетуться за мной..
приклеенные к ногам воском текущим от лунного света..
собрались в стаю, что бы проводить меня..))
черные странники длинного жала,
небесного очага у которого руки греет сама Она.
греет и шепчет сны.)
сказки на ночь..

LI 5.8.22

небо срезает у кромки светом тьмы горизонт,
солнце, как вечный изгой опять убегает куда-то.
в вечной надежде на понимание..
кто-то его согреет сильнее тепла,
кто-то его осветит так, что свет его тьмой отразиться в ладонях,
и будет ночью день и днем станет вечность, в которой погаснут звезды.
и не будет жизни ненужной...
не будет жизни.

LI 5.8.22