Земная жизнь стабильна. Взаимосвязано тут всё. И если появился род собачий, свободной нишей стало меньше во Вселенной.

Что жизнь собачья? То, что и людская? Четвероногих приручают - порой двуногих так же, хлопот не больше. Первых бьют – вторых не жалуют, мы знаем. Любят первых? О! Любовь людская безгранична, многолика, многообразна, но преданности собачьей не хватает. Хотя нужды в ней мало, в преданности этой.

Собачий род солиден: из глубины веков и весей.

Из дикой жизни, заступив на вахту к человеку, они познали всё: его повадки, страсти и раздоры, на уровне инстинкта постигая, что есть к чему. Постигнув же, утратили стремление к свободе, к самостоятельной добыче пищи. Зачем? — Когда тебе и дружба, и любовь, нравоученья, кров и пища в одном сосуде. На воле собаки стаей водились в прошлом, как волки нынче; а нынешние волки с собачьим родом – едина цепь. И кровь едина! Но скопом жить собакам не пристало нынче, а первобытными отнюдь не их удел быть больше. Как человек, огонь познавший в пользу себе и поколениям чредой, так пёс домашний у очага людского нашёл приют, покой, собачье счастье. В уютном гнёздышке на коврике пуховом лишь изредка приснится: в поле ветер свищет, и мчится стая в поисках добычи, разинув пасть, оскалив белый клык…

Хозяину теперь он верен до самой смерти.

Собачей твари неведомы предательство, обман, коварство, расчёт и скупость. То человека привилегии сподобны, его «прерогативы»; его объёмный мозг присвоил исключительное право на подлость.

Нет, не достоин человек собачьей дружбы, его любовь собаке и в подлапки не годится, когда щенку дозволив статься другом, хозяин нерадивый, пресытившись игрою с псиной, кинул вон. Эй, человек! Ты преступил закон: в ответе мы за тех, кого однажды приручили, связующую нить порвав времён. Тебе не должно былось сеять лесть, прельщать теплом, вниманием и вкусной пищей. Зачем из зверя делать холуя?! Зачем использовать звериные инстинкты, спускать с цепи по праву и без прав!? Зверь тем хорош, что в своей стае великолепен был и горд собой; он каждый день и каждое мгновенье готов к победе или смерти. А рядом с человеком — инструмент лишь карикатуры жалкой атрибут.

Где преступление свершилось?... Молчание. Когда?... Пожатье плеч. А судьи кто, ведь по закону предков нам наказание неотвратимо?

Стекается на площадь стая псов,

Озлоблены; вожак – их повелитель.

Ему отбросы – пища; небо – кров,

Он приговора здешний исполнитель.