«Формула любви» - полный текст. Прекрасный. Много картинок

Суббота, 04 Марта 2017 г. 20:10 + в цитатник

Цитата сообщения Bo4kaMeda

Прочитать целиком В свой цитатник или сообщество!

«Формула любви» - полный текст. Прекрасный. Много картинок

Режиссер: Марк Захаров. 1984 (СССР).
Сценарий: Григорий Горин.
В ролях: Нодар Мгалоблишвили (граф Калиостро), озвучивал Армен Джигарханян,
Александр Абдулов (Жакоб),
Семен Фарада (Маргадон),
Татьяна Пельтцер (Федосья Ивановна),
Елена Валюшкина (Мария),
Александр Михайлов (Алексисей),
Елена Аминова (Лоренца),
Леонид Броневой (доктор),
Александра Захарова (Фимка),
Николай Скоробогатов (Степан),
Анна Андриянова (Прасковья Тулупова).

/*Песня. Тут все танцуют, танцуют...*/

Чего-таки не думают,
Чего-таки не пробуют
Чего-таки не делают,
Из чего хотите
Закидывайте неводы,
Угадывайте поводы,
Загадывайте выводы,
Только не сидите.

Рассиживаться нечего,
Фортуна переменчива.
У стада человечьего
Помыслы одни.
Вытягивайте доводы
Из олова и золота,
Из невода и омута,
Из малого и старого,

Издавна и заново,
Умело и без опыта
Вытягивайте золото,
Вытягивайте золото,
Золото, золото,
Золото тяни!

/*Закончили танцевать. Кино началось*/

– О, мама миа, коза дико! Тритео шемо! Но! Тьфу! Баста!
– Довольно, сеньора, вы прибыли в Россию, извольте говорить по-русски!
– Но!
– Этого требует от нас великий магистр!
– Нет!
– Да!
– Тедыко натурале бурто фачо.
– Стронцо!
– Ах, стронцо?!
– Шака! Я не есть это мочь! Мой голова не мочь это запоминайт!

– Может. Голова всё может.
– В особенности, если это голова великого магистра. Я прав?
– Да.
– Мой голова нихт...
– Русская речь не сложнее других.
– Абсолютно.
– Стыдитесь. Вот Маргадон – дикий человек. И то выучил. Маргадон!

– Учиться всегда сгодится, трудиться должна девица, не плюй в колодец - пригодится.
И как говорится.
– Проверьте крепление зеркал.

– Голова все может. Давайте все с самого начала.
– О, чёрт вас всех побрайт, Здрав-стфуй-те!
– Мягче... Напевнее. Сосредоточьтесь, ещё мягче, прошу вас.

– Добрый вечер, дамы и господа!
– Итак, мы начинаем.

– Обычный фокус. Это серная кислота.

– Я Джузеппе Калиостро. Верховный иерарх сущего. Взываю к силам бесплотным, к великим таинствам огня, воды и земли. Я отдаюсь их власти и заклинаю перенести мою бестелесную субстанцию из времени нынешнего в грядущее, дабы узрел я лики потомков, живущих много лет тому вперёд.
– Рад вас видеть.
– Взаимно.
– Вас, сударь, хочу вопрошать о судьбах людей, собравшихся здесь в Санкт-Петербурге, сего числа, лета 1780. Готовы ли вы ответствовать?
– Вопрошайте.
– Готовы ли вы сказать нам всю правду?
– Ну... Всю-не всю... А что вас интересует?

– Обо мне спроси, граф. Сколько мне на роду написано?
– В твою судьбу хочу вчитаться, но не разборчива строка... Лишь вижу цифру 19... Пока.
– А как понять сие?
– Век грядущий, век 19-ый успокоит вас, сударыня.
– А я-то, дура, помирать собралась. Спроси, батюшка, может замуж ещё сходить напоследок?
– Спросите, граф, продавать имение или нет?
– Граф, сколько мне жить осталось?
– Про турок спроси. С турками война когда кончится?

– Перемещается.
– Уходит.
– Куда это он?
– Куда-куда, в грядущее.

– От Светлейшего князя Потёмкина имею предписание задержать г-на Калиостро и препроводить его в канцелярию для дачи объяснений.
– Это невозможно. Он в грядущем.
– Достанем и из грядущего. Не впервой.

– Очень быстро, Жакоб!
– Но, залётные! Фортиссимо, мама мия, но!

– Визит к генералу Бибикову, беседа о магнетизме…
– Визит к камер-фрейлине Головиной с целью омоложения и превращения оной в девицу…
– Не поспеваем.
– Княгиня фон Кизеветр, варение золота из ртути.
– Хочу сразу предупредить, ртуть у нас кончилась.
– Какой ты меркантильный, Маргадон… О душе бы подумал!
– О душе? О душе... О душе... Мария.
– Мария...

– Вам легче, сударь?
– Да, вроде бы отпустило.
– Волшебник... Уж как нам благодарить-то вас?
– Никак! Благодарите природу. Она лечит. Я лишь жалкий инструмент в ее руках…
– Еще бы несколько сеансов, Иван Антонович, и ваш недуг навсегда бы отступил… Но, увы! Дела заставляют меня срочно покинуть Санкт Петербург…
– Никак нельзя задержаться?
– Никак, меня ждут Варшава, Париж, Копенгаген...
– А как же папенька?
– Есть один план, но, боюсь, он будет неверно истолкован… Со мной может поехать кто-то из близких больного. Я имею ввиду родственника.Таким образом, я смогу осуществлять лечение опосредованно… Через родного человека. Такое случалось в моей практике и приносило плоды...
– Да кто ж у нас есть? Я… да Машенька…
– Нет, как можно? Молодая девушка… Одна… В мужском обществе…
– Я знал, что буду неверно понят.
– Мы знали об этом.
– В благородство человеческое уже давно никто не верит!
– Ни один человек...
– А жаль!

– Господин Калиостро… Подождите! Я согласна.
– А вдруг я лгу? Вдруг я влюблен и мечтаю похитить вас? Что тогда?
– Полно шутить. Когда любят, тогда видно…
– Что видно?
– По глазам. У вас глаза...
– Холодные? Пустые?

– Очень быстро, Жакоб!
– Но, залётные! Фортиссимо, мама мия!

/*Снова песня. Тут все танцуют, танцуют...*/

Чего-таки не думают,
Чего-таки не пробуют,
Чего-таки не делают
Из чего хотите.
Закидывайте неводы,
Угадывайте поводы,
Загадывайте выводы,
Только не сидите.
Рассиживаться нечего,
Фортуна переменчива.
У стада человечьего
Помыслы одни.
Вытягивайте доводы
Из олова и золота,
Из невода и омута,
Из малого и старого,
Издавна и заново,
Умело и без опыта
Вытягивайте золото,
Вытягивайте золото,
Золото, золото,
Золото тяни!

/*Плавно перемещаемся в деревню ...*/

…Из стран Рождения река
По царству Жизни протекает,
Играет бегом челнока
И в Вечность исчезает…

– Каково сказано, тётушка?
– Про речку? Хорошо... Сходил бы, искупался. Иль окуньков бы половил.
– Что вы говорите такое, тётушка? Река жизни утекает в Вечность. При чем тут "окуньки"?
– Я думала, может, ухи хочешь. Ну нет, так нет… И лапша хороша!
– Ох, тетушка! Мы с вами вроде по-русски говорим, да на разных языках. Я вам про что толкую? Про смысл бытия! Для чего живет человек на земле? Скажите!
– Как же так сразу? И потом, где живет?… Ежели у нас, в Смоленской губернии, это одно… А ежели в Тамбовской – другое…
– Нет! Сие невыносимо!
– Жениться тебе пора! Вот что я тебе скажу, друг мой. Не век же тебе на меня, гриба старого, смотреть. Эдак с тобой что-нибудь скверное может сделаться.
– Жениться? Зачем? Да и на ком прикажете?
– Да вот хотя бы вот у соседей наших, Загосиных, три дочери! Как на подбор! Кровь с молоком! Машенька, Сашенька, Аглашенька... Чем не хороши?
– Ах, тетушка. Для того ли я оставил свет, убежал из столицы, чтоб погрязнуть в болоте житейском?…Ну женюсь, и что будет? Стану целыми днями ходить в халате...
А жена моя, особа, которая должна служить идеалом любви, закажет при мне лапшу и начнет ее кушать!
– Зачем же непременно лапшу? Не надо лапшу. А хоть бы и лапшу, тоже очень неплохо!
– Ну нет! Миль пардон, Федосья Ивановна! Не об этом я грежу в часы уединения…
– Знаю, о ком ты грезишь! Срам! Перед людьми стыдно…
– Это вы о ком?
– О ком! О бабе каменной, вот о ком! Вся дворня уже смеётся!
– О Боже, за мной шпионят! Какая низость…

– Вона, опять у нашего барина ипохондрия сделалась!
– Пора. Ипохондрия всегда на закате делается.
– Отчего же на закате, Степан Степанович?
– От глупых сомнений, Фимка. Вот глядит человек на солнышко и думает: взойдёт оно завтра аль не взойдёт? Как говорили латиняне, сик транзит глория мунди. И так проходит слава мира.
– И откуда из вас латынь эта выскакивает? Сами то вы вроде не из латинцев.
– Да барин у нас прежний всех мужиков заставлял латынь учить. Желаю, говорит, думать, будто я в Древнем Риме… Большой просветитель был! Всё говорил нам: "Аут ни гель, аут Цезарь!"
– А "любовь" у латинцев как обозначалась?
– "Любовь", Фимка, у них слово "амор"! И глазами так..
– Амор...

О, как же я люблю вас,
Прекрасное создание,
Люблю ваш облик нежный
И этот чудный взгляд!
И ваша неподвижность,
И бледность, и молчанье
Душе моей так много
О многом говорят!
И мнится мне , я знаю,
Я помню Ваше имя,
Мы издали встречались
В моем родном краю.
Вы для меня не мрамор,
Не ангел, не богиня,
Вы та , кого люблю я,
О как я вас люблю...

– Стой! Ты что?! Куда понесла?!
– Барыня велела помыть.
– Кого?!
– Изваяние.
– Верни на место! Стой! Плесни на меня. Не так! Медленно.

– Простыл наш батюшка, простыл касатик! Перекупалси.
– Заголосила! Да не простыл наш батюшка, а с глузду двинулся! Срам этакий в дом втащил, прости господи!

– Ma тант! Не будем устраивать эль скандаль при посторонних. Я хочу, чтоб это произведение искусства стояло у меня в кабинете…
– Никакое это не произведение, а Содом с Гоморрой!
– Разве их две? Вроде одна...
– Чего одна?
– Одна Гоморра.

– С кого ж такую лепили?
– С обеих. Её мой папаша ставил, прости господи. А папаша мой был ловелас отменный, светлая ему память.

– На Прасковью Тулупову вроде похожа. Была у нас тут такая мельчихова дочка. Ух, красавица девка... Барин на неё как глянул, так умом и поехал. Либо, говорит, женюсь, либо из мрамора изваяю.
– Амор, значит, с ним случился.
– Чего?
– Амор...
– Звали-то её Прасковья.
– И не амор, и не Прасковья... Это Жазель. Француженка. Я признал её. По ноге.
– Не, это не Жазель! Жазель была брунетка, а эта вся белая.

– Язык. Закройте. Откройте. Закройте. Откройте. На что жалуемся?
– На голову жалуется.
– Это хорошо. Лёгкие дышат, сердце стучит.
– А голова?
– А голова предмет тёмный и исследованию не подлежит.
– Мудро. Откушать просим, доктор, чем бог послал.
– Откушать можно. Коли доктор сыт, так и больному легче.

– Ипохондрией мается.
– Ипохондрия есть жестокое любострастие, которое содержит дух в непрерывном печальном положении. Тут медицина знает разные средства, лучшее из которых и самое безвредное - беседа. Слово лечит, разговор мысли отгоняет. Хотите беседовать, сударь?

– О чём?
– О чём прикажете. О войне с турками, о превратностях климата или, к примеру, о графе Калиостро.
– О ком?
– О Калиостро. Известный чародей и магистр тайных сил. Нынче в Петербурге шуму много наделал. Газеты пишут - камни драгоценные растил, будущность предсказывал. А ещё говорят, фрейлине Головиной из медальона вывел образ покойного мужа,
да так, что она его осязала и теперь вроде как на сносях…
– Материализация! Это называется "материализация чувственных идей". Я читал об этих таинствах!

– Да что ж ты так растревожился, друг мой?!
– Тебе ж нельзя вставать! Ляг сию ж минуту!
– Тетушка, дорогая! Ведь я думал о нем, о Калиостро! Собирался писать в Лондон, Париж… А он тут, в России!
– Да мало сказать, в России, он в тридцати верстах отсюда.
– Карета сломалась, кузнец в бегах. Так он сидит в гостинице, клопов кормит…
– Клопов?! Великий человек! Магистр!… И клопов?!
– Та они , сударь, не разбирают, кто магистр, а кто не магистр.
– Не разбирают?! Они-то не разбирают, но в России, слава богу, ещё остались просвещённые люди!

- Не пущу!
- Есть люди, которым дорого просвещение!
- Нет! Нет! Алексис! Алексис!
- Вика! Ключи от двери!
- Сейчас, барыня!
- Степан, коня!
- Не пущу!
- Есть люди, которым дорого просвещение!

/* Жакоб и Маргадон играют в чапаевцев. Ходы тщательно записывают...*/

– Жуткий город. Девок нет, в карты никто не играет.
В трактире украл серебряную ложку, никто и не заметил. Посчитали, что ее и не было!
– Варварская игра, дикое место, меня тянет на родину.
– А где ваша родина?
– Не знаю. Я родился на корабле, но куда он плыл и откуда, никто не помнит. А где вы родились, Жакоб?
– Я вообще еще не родился.
– Не родились?
– Нет
– И как вы дальше думаете?

– Мне предстоит цепь рождений, в результате чего я явлюсь миру принцем Уэльским.
Да, правда, это будет не скоро, через пару сотен лет, в ХХ столетии. Так мне обещал м-р Калиостро. Потому нынешнее существование для меня не имеет значения.

– А для меня имеет! В будущем я буду котом. Поэтому мне дорог каждый час. И я не понимаю, почему мы торчим в этом убогом городишке!

– Мы ждем Лоренцу.
– Плевать ему на Лоренцу и на нас тоже!

– Ваши мысли далеко, сударыня?
– Я думаю о папеньке…
– Это я должен думать о вашем папеньке. А вы думайте обо мне. И, по возможности, без неприязни…
– Что вы говорите, какая неприязнь?
– Неужели я вам настолько противен?
– Да что вы, господин Калиостро!
– Джузеппе! Я же просил вас звать меня по имени. Джузеппе. Или просто: Джузи. Так меня звала матушка. И гладила по голове… Вот так.
– Ваше сиятельство… я и так в вашей власти… ни людей не побоялась, ни молвы. - Живу с вами в одной гостинице. Зачем же вы мучаете меня? Мне теперь ни смерть не страшна, ни что другое.
– Я не тиран, сударыня. Мне нужны чувства, а не покорность.
– Сердцу не прикажешь. Так народ говорит.
– Глупости он говорит, ваш народ.

– Сердце такой же орган, как и иные… И подвластен приказу свыше.
– Вот оно забилось часто-часто. А вот реже. Пожалуйста, совсем остановилось. Прикажете ему замереть навсегда? Или пустить?
– Христос с вами! Пустите!
– Пускай.

– Пустил.
– Опять?

– Как видите, сердце подвластно разуму. Чувства подвластны сердцу, разум подвластен чувствам... Круг замкнулся, с разума начали, разумом кончили.
Вот и выходит, что всё мироздание - это суть, игра моего ума. Если вы со мной согласитесь...То и вашего тоже.

– Но я не люблю вас, ваше сиятельство. Неужели вы этого не видите?
– Вижу-вижу. Но мы в начале опыта… Золото из ртути возникает на десятый день, любовь из неприязни - на пятнадцатый…
– Мы с вами две недели в пути. Наступает критический момент!

Марэ, белладонна!
Эвон бель кальсонэ.
Саи кети амо семприамо!
Донна белямарэ,
крэдэрэ кантарэ,
Далми иль моменто,
кени пьяче пью!
Уно-уно-уно-ун моменто

Что сие значит?

Эта песня о бедном рыбаке, который поплыл из Неаполя в бурное море.
А его бедная девушка ждала на берегу, ждала-ждала, пока не дождалась.
Она сбросила с себя последнюю одежду и...тоже бросилась в бурное море.
И сея пучина поглотила ея в один момент.
В общем, все умерли.

Эвон бель кальсонэ.
Саи кети амо семприамо!
Донна белямарэ,
крэдэрэ кантарэ,
Далми иль моменто,
кени пьяче пью!
Уно-уно-уно-ун моменто
Уно-уно-уно сантименто
Уно-уно-уно комплименто
О, сакрамэнто, сакрамэнто, сакрамэнто
сакрамэнто, сакрамэнто!

– Извините, сударь, здесь проживает господин Калиостро?
– Маргадон! Почему открыта дверь?
– Экскьюз ми, магистр!
– Что экскьюз ми?
– Варварские обычаи. Ключи дают, а замков нет.

– Я, кажется, не вовремя...
– Вы, сударь, не вовремя появились на свет, а теперь уж что поделаешь… Входите!

– Местный помещик Федяшев, прибыл познакомиться и пригласить вас приятно провести время!
– Не умеете лгать, молодой человек. Все люди разделяются на тех, которым что-то нужно от меня, и на остальных, от которых что-то нужно мне. Мне от вас ничего не нужно. Выкладывайте, что вам угодно?

– Я пришел вас просить о чуде. Дело в том,что я влюблен! Влюблен страстно и безнадежно. Дело в том, что предмет моей любви существует только в моем воображении. Его телесные контуры намечены в скульптурном изваянии... Но это мрамор! Холодный мрамор, дорогой магистр! И если б вы взялись свершить чудо…
– Я не занимаюсь чудесами, я действую только в границах физических сил природы… Я - материалист.
– Да да, конечно! Я и имею в виду "материализацию чувственных идей". Воссоздайте мою мечту, ваше сиятельство! Вдохните жизнь в нее, как некогда греческие боги вдохнули жизнь в каменную Галатею.

– Увольте, сударь, материализация чувственных идей-труднейшая задача научной магии. Она требует огромных энергетических затрат.
– Возьмите все, что у меня есть! Имение, дом...
– Богатство давно меня не интересует.
– Тогда я готов отдать жизнь свою! Вы... Вы мне не верите? Так... Так я докажу! Я сейчас докажу!
– Пистолет заряжен.
– Прекрасно! Моя жизнь в ваших руках! Я застрелюсь!
– Не надо громких слов, они потрясают воздух, но не собеседника.

– Помогите этому юноше, Джузеппе. Вы же видите, он и вправду влюблён.
– Да? Откуда вам это знать, сударыня?
– Вы можете выполнить мою просьбу?

Снова в деревне

– Едут!

– Силь ву пле, дорогие гости, силь ву пле... Же ву при, авек плезир... Господи прости, от страха все слова повыскакивали... Алексис, они что, по-нашему совсем не понимают?

– Они понимают. Маргадон, прими!
– Пожалуйте, сударь!
– Понравилось, видать... Молодец!
– Хороший человек...
– Солонку спёр.
– И не побрезговал...

– Дядь Степан, ихний кучер на меня в лорнет посмотрел, чего это он, а?
– Чего-чего... Зрение слабое.
– Бедненький.

– Господа, вот, это и есть великий магистр. А это его спутница, Мария Ивановна.
– А ты говорила, у итальянцев имена трудные.
– Милости просим, гости дорогие, располагайтесь.
– Господин Калиостро!
– Разрешите представиться: здешний художник, Загосин Модест Тимофеевич. Мечтаю написать ваш портрет.
– После, сударь, после.

– Степан! Степан, у гостя карета сломалась.
– Вижу, барин. Ось полетела. И спицы менять надо...
– За сколько сделаешь?
– За день сделаю.
– А за два?
– Ну... Сделаем и за два.
– А за пять дней?
– Ежели постараться... можно и за пять.
– А за десять?
– Ну, барин, ты задачи ставишь... За десять дней одному не справиться. Помощник нужен. Хомо сапиенс!
– Бери помощников, но чтобы не раньше!

– Чудные господа, а? Долго гостить-то собираются?
– От меня зависит. Ален ноби, ностра алис! Что означает - если один человек построил, другой завсегда разобрать может!

– Да зачем же они её так крепят?.. Английская вещь! Здесь всё от меня зависит.

Обед...

– Благодарю за угощение, было вкусно.
– Да вы и не ели ничего, ваше сиятельство!
– Кто ест мало, живет долго, ибо ножом и вилкой роем мы могилу себе.
– Мудро.

– Однако по вашим глазам читаю я многочисленные вопросы.
– Ах, граф, мы так много наслышаны о вас!
– Обо мне придумано столько небылиц, что я устаю их опровергать. Между тем биография моя проста и обычна. Родился я в Месопотамии, две тысячи сто двадцать пять лет тому назад. Вас, вероятно, изумляет столь древняя дата моего рождения?

– Нет, не изумляет. У нас писарь в уезде был, в пачпортах год рождения одной только циферкой обозначал. Чернила, шельмец, вишь, экономил. Потом дело прояснилось, его в острог, а пачпорта переделывать уж не стали. Документ все-таки. Ефимцев, купец, третьего года рождения записан, Куликов - второго… Кутякин - первого.

– Да, много тут долгожителей.

– Аналогия неуместна. Я не по пачпорту, как вы изволили выразиться, а по самой жизни урожден две тысячи лет назад... В тот год и в тот час произошло извержение вулкана Везувий. Вероятно, вследствие этого знаменательного совпадения часть энергии вулкана передалась мне. Надюсь, в вашем уезде подобного не случалось?

– От пальца не прикуривают, врать не буду. А искры из глаз летят... Вот хоть у господина Загосина о прошлом году мужик с возу свалился да лбом об оглоблю. Ну, я вам доложу, был фейерверк...

– Господи, да что ж вы такое говорите, господа? Какое непонимание! Наш гость повествует о совсем иных явлениях!
– Я чувствую, здесь собрались люди скептического нрава, посему вернемся к трапезе.
– Видите эту вилку?
– Ну?
– Хотите, я ее съем?
– Сделайте такое одолжение.
– Да что вы, граф? Помилуй Бог! Вы меня как хозяйку позорите… Сейчас десерт! Фимка! Ну что ж ты стоишь! Неси бланманже с киселем!
– Да! Это от души… Замечательно. Достойно восхищения. Ложки у меня пациенты много раз глотали, не скрою, но вот чтоб так, за обедом… на десерт… и острый предмет… замечательно! За это вам наша искренняя сердечная благодарность. Ежели, конечно, кроме железных предметов ещё и фарфор можете употребить… Тогда просто нет слов!

– Благодарю, сударь. Я уже сыт, пора и делом заняться. Ну, где там ваш идеал, господин Федяшев? Показывайте…
– Прошу.
– Господин Калиостро, а как насчёт портрета?
– Да погодите вы, голубчик, с портретом, дайте ему со скульптурой разобраться.

– Браво, сударь! Мне нравится ваш вкус! Узнаёшь, Маргадон?
– Натюрлих, экселенц! Отличная фемина!

– Моя судьба не раз позволяла лицезреть этот образ, когда-то её звали Елена Прекрасная.
– Елена?
– Позже - Беатриче.
– Беатриче...
– Прасковья ее звали. Её лепили с Прасковьи Тулуповой.

– Неважно, с кого ее лепили. Истинный художник копирует не натуру, а лишь свое воображение. Думаю, вы это понимаете, сударь, и не ждете от меня портретного сходства?

– В общем то… конечно. Но с другой стороны… Я надеялся, что будет похожа.
– Материализация чувственных идей зримо воплощает фантазию. С первоосновой же сохраняет лишь общие контуры... Вы роняли ее, что ли?
– Говорила, не надо трогать… Говорила.
– Видите ли, она стояла в парке... Я подумал: там дождь, голуби...

– Идеал нельзя отрывать от почвы! Нарушаются магнетические связи! Теперь даже и не знаю, как она будет выглядеть, ваша Лаура...

– Лаура? Не Лаура ли это, воспетая великим Петраркой?
– Да, когда то она была ею. Она являлась миру под разными именами... Джульетта, Лаура... Я даже не ведаю, как она теперь будет называться. Может быть, Мария? Вы не возражаете, сударыня? Сударыня! Вы не возражаете?

– Отчего же? Это честь для меня. Пусть не я, то хоть имя мое послужит чьей-то любви.
– Так, значит, не возражаете? А вы, сударь? Не возражаете, нет?
– А вы, сударыня, что скажете?
– Прелестное имя. Да я и внешний облик вашей спутницы воспринял бы с радостью...

– Должен вас огорчить, друзья! Сейчас мне было видение... Галатею будут звать Лоренцией.
– Я так и думал, господа, прошу, прошу вас.

Чего-таки не думают,
Чего-таки не пробуют...

/*опять все танцуют*/

Алексей и Мария. О том, о чем нельзя говорить

– Прошу простить за дерзость...
– В чём же дерзость?
– Я насчет того, что помыслил придать идеалу черты ваши и публично о сем признался...
– Теперь, стало быть, передумали?

– Ах, что вы! Мария Ивановна, был бы счастлив! - Но мне показалось, я что нарушил куртуазность поведения... Да и граф, по-моему, обиделся.
– Так вы цветы для него приготовили?
– Нет...
– Ну что вы, Мария Ивановна… Ну что вы...

– Странный вы, Алексей Алексеевич. Так сложно изъясняетесь. И вроде живете на природе, среди простых нормальных людей. А думаете все о каких-то идеалах бестелесных!
– Но так и великий Петрарка мечтал о своей Лауре...
– Неправда. Петрарка любил земную женщину, да еще жившую по соседству. Это потом, уже в своих мыслях, он вознёс её до небес. А у вас всё наоборот, сударь. Хитростями да магнетизмом счастья любви не добьешься!

– Тогда скажите, как достичь его?
– Не знаю. Если бы знала, сама была бы счастлива.

– О, Мария коза дико...
– Теряю былую лёгкость! После ужина - грибочки, после грибочков - блинчики... Жуткое селение. Двери не запирают. Вчера спросил у ключницы 3 рубля, дала, мерзавка! И не спросила, когда отдам!

– Откушать изволите?
– Как называется?
– Оладушки.
– Оладушки, оладушки, где были - у бабушки.

– Селянка, у тебя бабушка есть?
– Нет
– Сиротка, значит.
– Подь сюды.
– Хочешь большой, но чистой любви?
– Да кто ж её не хочет?
– Тогда приходи, как стемнеет, на сеновал. Придёшь?

– Отчего ж не прийти? Приду. Только уж и вы приходите.
– А то вон сударь тоже позвал, а опосля испугался.

– Она не одна придет, она с кузнецом придет.
– С каким кузнецом?

– С дядей моим, Степан Степанычем. Он мне заместо отца, кузнец наш.
– А зачем нам кузнец? Не, нам кузнец не нужен. - Что я, лошадь, чтоль? Зачем нам кузнец?

– Благословлять. Вы же изволите предложение делать?
– Так, свободна, ступай. Не видишь - играем!

– Сударь-сударь-сударь! Вы биточку не так держите. Берёте, локоточек в сторону... Так легонечко...
– Нас унижают, Жакоб. Ваш удар, прынц!

– Господин Калиостро! Я так мечтаю написать ваш портрет! У вас не найдётся для меня свободная минута?
– У меня не бывает свободных минут!

/* И быть тебе за это рыбой. Мерзкой скользкой... Да, но обещали котом... Не достоин! */
– Здорово, ребяты!
– Ты зачем приехала? Тебя могли увидеть! Ты получила мою записку?
– О, люто сьямо фените мама миа коза дико марила мацато! Какого чёрта?! Бросаете меня в Петербурге, за мной гонится полиция, потом я мчусь одна через всю страну, жру дорожную пыль! А когда приезжаю, то мне, оказывается, даже нельзя появиться никому на глаза!
– Что за елки-метёлки?!
– Елки - моталки. Я говорю, что здесь - елки-моталки.
– Ты не должна появляться до того момента, пока я не позволю тебе это сделать!
– А, я понимаю, почему ты меня прячешь. Опять материализация! Опять мазаться белилами и бегать в неглиже! Надоело!

– Маргадон!
– Слушаю, мон синьор.
– Это ты разболтал?
– Что вы, магистр? Я был нем как рыба...
– Лжешь!
– Нет
– И быть тебе за это рыбой. Мерзкой скользкой...
– Да, но обещали котом...
– Не достоин!
– Не трогай его, Джузи!
– У-у-у мамма...
– ...Мия
– Да

– Он не виноват. Я научилась считывать мысли. Мы все понемногу овладеваем вашим искусством, Джузи. Но всех нас волнует одна и та же мысль: на кой черт всё это нужно?! Когда материализуешься в столице для какого нибудь князя или маркиза, это понятно. Но здесь, в этой провинции... Ни денег, ни славы!..Неужели всё это только для того, чтобы позабавить вашу русскую мадемуазель?

– Это ты так подумал?! Подумал или нет?
– Да! Нет. Чем бы мне это не грозило... Да! Это моя мысль!
– И ваша тоже, Жакоб?

– Нет, сэр, нет... Вы же знаете: мои мысли далеко далеко в будущем... Но если говорить откровенно... Если когда-нибудь, в палате лордов мне зададут вопрос: зачем, принц, вы столько времени торчали под Смоленском? Я не буду знать, что ответить...

– Так... Значит - бунт?!
– Меня предупреждали, что пребывание в России действует разлагающе на некрепкие умы. Ничтожества, жалкие комедианты! Я бы мог вас испепелить, превратить в прах! Но я не стану тратить на вас магическую энергию!
– Не трать.
– Вы сего недостойны! Я поступлю с вами иначе. Я сдам вас в участок.
– Куда сдадите?
– В участок. А потом вас там публично выпорют, как бродяг, и отправят в Сибирь убирать снег!

– Весь?
– Да! Снега там много...
– Что он меня всё пугает? Что меня пугать – у меня три пожизненных заключения.
– А как он с Вами разговаривает? Вы, человек, достигший вершин лондонского дна... В конце-концов, вы собираетесь быть принцем?
– Ес, ит из!

Калиостро и Лоренция. Граф знает, с кем хочет соревноваться

/* Человек хочет быть обманутым, запомни это... Я хочу построить формулу любви... */

– Ты снова колдуешь любовь, Джузеппе?

– Что значит любовь к женщине по сравнению с любовью к истине? Истина в том, что человек несчастен, небо отвернулось от него. Я один на земле... Делаю его счастливым. Он хочет богатства - я варю ему золото... Он хочет узнать будущее - я предсказываю судьбу.

– Но ведь это обман...
– Человек хочет быть обманутым, запомни это. Все обманывают всех, но делают это слишком примитивно. Я один превратил обман в высокое искусство, поэтому стал знаменит. Но тут мне открылась иная истина... Кажется, кто-то там, наверху, вздумал меня обмануть. Ты знаешь, мне не дано вызывать любовь. Страх, восторг, уважение... я легко пробуждаю в людях. А любовь... Увы.

– Ш-ш, тебя никто не должен видеть.

– Несправедливо. Зачем открывать тайны сложного, если необъяснимо простое? Я хочу построить формулу любви.
– Ты с ума сошёл. Любовь - это божественное чувство.
– Всеобщее заблуждение. Огонь тоже считался божественным, пока Прометей не выкрал его. Теперь мы кипятим на нем воду. То же самое я сделаю с любовью. Не для себя - для всех. Люди перестанут страдать и будут счастливы.

– Все?
– Все, поголовно.
– А если кто-то не захочет жить счастливым?
– Тогда он умрёт. Все желания должны исполняться.

– Я всё чаще думаю о преобразовании.
– Чего?
– Всего на свете. В том числе и любви. В этой формуле все учтено: знакомство, влечение, ревность, отчаяние... Все грани и градации. Я проведу эту девочку по всему лабиринту. И если в конце вспыхнет огонь чувств... То, значит, не бог его зажёг, а человек. И стало быть, мы равны.

– Вот ты с кем соревнуешься.
– Да, другие соперники мне не интересны.
– Кстати, о соперниках... Ты должна соблазнить этого юного мечтателя. Он мешается под ногами и путает расчёт.
– Хорошо, Джузи. Я сделаю всё, что ты хочешь. Соблазню, очарую, убью. Лишь бы ты не страдал.

– Мы договорились?
– Да, принц!
– Значит, я ставлю ультиматум...
– Да. А я захожу сзади.

– Ну, Джузи... Посмотри, какая ночь, Джузи. Включи её в свою формулу. Раз ты решил сделать весь мир
счастливым, начни с меня.

– Итальянцы.

– И если мы завтра не уедем - я сбегу.
– Не побоитесь?
– Для бегства у меня хватит мужества.

– Здорово, селяне.
– Ой, здравствуйте.
– Здравия желаем!
– Карета готова?
– А как же. Пройдёмте. Вот она, красавица.
– Это наша карета?
– Через неделю будет как новенькая. "Лабор ист эст ипсе волюмпас". Что означает: Труд - уже сам по себе есть наслаждение!

– Мерзавец, а? Мерзавец!
– А?
– Ты, значит, здесь вместо работы латынь изучаешь?
– Либерасьён эс перпетум мобель.

– О, Жакоб, мы отсюда не уедем никогда. Мы погибнем.

– Я всё понял, Жакоб. Все пришельцы в Россию будут гибнуть под Смоленском.

– Сударь, а правда ваш барин две тыщи лет живёт?
– Точно сказать не могу, леди. Но знаю лишь одно, что за те 200 лет, что я ему служу, он ничуть не изменился.

– Дядя Степан, помог бы ты им, а? Ну грех смеяться над убогими, ну посмотри на них. Подневольные ж люди. Одной рыбой питаются. И поют так жалостно...

- Что же это они каждую ночь надрываются?
- Скоро уедут.
- Не спится, Алёшенька?
- Нет. Готовлюсь.
- Вот, послушайте, как великий Пиит прощается с предметом сердца своего.
- Не буду этого слушать.
- Почему?
- Не нравится.
- Как это не нравится? Это великий Петрарка...
- Ну и бог с ним.

– С Петраркой?
– С Петраркой. У Петрарки своя тётушка была, это её забота. А ты у меня единственныё племянник. И вот что я тебе скажу. Ежели ты человек - люби человека. А не придумывай мечту какую-то, понимаешь ли, бесплотную, прости господи! Да ещё что за особу сотворит тебе сей чародей, это тебе не вилку сглотнуть!

– Ах, тетушка, не травите душу! Я и сам теперь в опасении.
– Откажись. Откажись, скажи - передумал!

– Неловко, тетушка. Сам кашу заварил, а теперь в кусты? Не по-мужски! Я вот что решил… Я во время материализации про Марию буду думать. Лицо ее буду вспоминать, глаза, плечи, руки... И так далее.
– Милый ты мой. Да что ж думать, когда все это рядом в натуральном виде ходит?

– Что вы такое говорите, тетушка? Сами же учили: на чужой каравай рот не разевай!
– Мало ли я глупостей говорю? А потом, когда человек любит, он чужих советов не слушает!
– Что же вы предлагаете? Отбить ее у графа?!

– А хоть бы и отбить. Отбить! Ты, Алеша, все привык на готовеньком. Придумал себе, понимаешь, идеал, на блюдечке подай его тебе! И стишки чужие читать - не велика доблесть! Вон небось, Петрарка твой - посадил свою Лауру на коня, и только их и видели.

– Тётушка, а с вами, признайтесь, тоже нечто подобное было?

– Кабы было, я б тут в старых девах не сидела. А то вот тоже попался вздыхатель, вроде тебя. Сильный был мужчина. Всю силу на стихи растратил. Жизнь мою погубил. Иди, Алёша, к ней, ждёт ведь.

– Она вам это сказала?
– Глупый ты какой, господи. Кто ж про такое говорит-то? Про такое молчат, да вздыхают. Я сейчас мимо её комнаты проходила - там тихо... Верный знак. Иди, Алёша.

– Отбить!

Алеша и Марья Ивановна

– Марья Ивановна!

О как же я люблю Вас,
Прекрасное созиданье!
Люблю ваш облик нежный
И этот чудный взгляд!

И ваша неподвижность,
И бледность, и молчанье
Душе моей так много
О многом говорят!

/* Сеанс черной магии с последующим разоблачением. Алеша все понял */

– Не спится?
– Да... Вот. Люблю прогулки на рассвете.

– Сразу на двух конях? Седалища не хватит. Вам, сударь, к материализации идеала надо готовиться, а не верхом скакать.
– Послушайте, граф. Я того... Всю ночь думал. Моё душевное состояние изменилось.
– А ну, пошли! Я уже разбудил стихию энергетических потоков, я уже вступил во взаимодействие с силами магнетической субстанции. Вы что, сударь, на базар пришли?! Знаки зодиака. Вот 24 кабаллистических символа. Вот ключ, врата и семь сфер. Всё уже дышит и приведено в действие.

– О господи, несчастный я человек. Но что же делать, господин Калиостро? Я не о ней теперь грежу. Я полюбил другую!
– Другую полюбил. Когда же вы успели?
– Разве дело во времени? Иногда 2 минут хватит, одного взгляда.. И всё перевернётся в душе! Вы же знаете, как это бывает! Вы знаете, как возникает любовь!

– Не знаю и знать не хочу! Все это бред, воспаленный бред. Вы получите то, что желали, согласно намеченным контурам.
– К чёрту контуры! Я их уже ненавижу. И если вы не в силах разрушить это каменное изваяние, то я сам это сделаю!
– А-а-а!!

– Теперь ступайте к ней. Ваша мечта ждёт вас с нетерпеньем.
– Я всё понял. Вы, сударь, обманщик и злодей! Я убью вас! Милостивый государь, вы бесчестный человек!
– Это вызов?
– Да!

Дуэль

– Господа, я последний раз предлагаю вам подумать о примирении.
– Мерси, но сие невозможно.
– Тогда, к барьеру.

– Что же вы медлите, сударь?
– Вы - гость, вам положено стрелять первым.

– Жуткие нравы! Где только не дуэлировали… и во Франции… и в Голландии… И везде - чётко и быстро, как у цивилизованных людей: рраз - и наповал!

– Уравняем шансы! Маргадон! Заряди только один пистолет.
– Слушаюсь, мон синьор! Один, так один!
– Выбирайте, ваше преосвященство!
– Это право хозяина. Пусть сама судьба станет нашим арбитром. Надеюсь, застрелиться в присутствии гостя не противоречит вашим обычаям?

– Страшно?
– Страшно. Да, тётушке, граф, про дуэль ничего не говорите. Скажите просто: дематериализовался Алеша, мол, и все! И Марии... А вообще, граф, я вам очень благодарен. Обещали явить мне мою мечту и явили… А теперь что ж... За нее и жизнь отдать не жалко. Прощайте, мечта моя, Мария Ивановна!

/* Упс! Осечка... */

– Поздравляю.
– Полно, граф! Ну погорячились, и будет! Я вас прощаю!
– Пусть Бог прощает, это его забота, а не ваша! Мой выстрел, сударь. Извольте не мешать!

– Остановитесь! Не делайте этого! Я люблю вас… правда! Ваш опыт удался, я полюбила вас и готова ехать с вами хоть на край света. Вы, граф, умный… нежный… а главное - несчастный. Вы без меня пропадете.

/* Алексей и Мария. Первая семейная сцена */

– А как же я?
– Такова судьба, Лешенька. Будем страдать. Страданиями душа совершенствуется. Папенька говорит, что одни радости вкушать недостойно...

– Да пропади он пропадом, ваш папенька с советами своими! Без вас мне и жить незачем! Дайте мне ваш пистолет, граф!
– Нет! Нет, граф, не давайте! Нет! Если ты умрёшь, я тоже жить не стану! Я сердце остановлю, меня граф научил.

– О господи, зачем я вас встретил? Всё статуя проклятущая!
– Нет, Лёшенька, нет, статуя здесь ни при чём! Она тоже женщина несчастная! Она графа любит!

– Не беспокойтесь, господа. Сейчас я вас оставлю наедине и вы сможете продолжить свою семейную сцену. Я вам тоже благодарен. Вы мне помогли очень важную вещь понять. Оказывается, в любви главное - это возможность не раздумывая отдать свою жизнь за другого. Интересно попробовать.

– Как ужасно, что мне не страшно умирать. Наверно, потому что Калиостро уже умер. Умерли его чувства и желания. Остался только разум… Несчастный человеческий разум, который возомнил, что он один во вселенной и ему всё позволено. Разум, который подверг сомненью все законы мироздания. И вознамерился утвердить свои собственные. Он просит меня о последнем одолжении. Он рвётся на свободу.

/* Упс! Опять осечка... */

– Маргадон. Один надо было зарядить.
– А вы, оказывается, бесчестный человек, Маргадон.
– Конечно. Если бы я был честный человек, сколько народу бы в Европе полегло. Ужас!

Граф прилег. Он не в силах...

– У нас в уезде был аналогичный случай. Вам, граф, я думаю, сейчас это будет весьма интересно. Стрелялся, стало быть, некий помещик Кузякин…

– О, Санта Мария, Где ты?

– Так я дорасскажу... Стрелялся, стало быть, у нас некий помещик Кузякин. Приставил пистолет ко лбу, стрельнул раз - осечка! Стрельнул другой - осечка! Э, думает, видно не судьба! И точно! Продал пистолет, а он у него дорогой был, с каменьями... Продал пистолет, да на радостях напился… а уж потом спьяну в сугроб упал да замерз...

– Это он к тому говорит, что каждому свой срок установлен и торопить его не надо.

– Абсолютно верно. Тем более что организм ваш, батенька, совсем расстроен неправильным образом жизни... Печень вялая, сердечко шалит... Как вы с ним две тыщи лет протянули, не пойму! Кончать надо с хиромантией, дружок! Пальцем искрить, вилки глотать в нашем возрасте уже не годится. И с барышнями поаккуратней! Мраморные они, не мраморные - наше дело сторона. Сиди на солнышке, грейся!

– Травами хорошо бы ещё подлечиться. Отвар ромашки, мяты… У вас в Италии мята есть?
– Ну откуда в Италии мята? Видел я их Италию на карте, сапог сапогом, и все!

– А вот и Галатея наша! Подойди к магистру, не бойся.
– Ему плохо?
– Нет, ему хорошо.
– Хорошо?
– Живым всё хорошо.
– Мы, граф, соседям сказали, что материализация состоялась. Чтобы ваш авторитет не уронить. Вот, мол, было изваяние, а теперь стала Марья Ивановна. Многие верят.

/* Сеанс связи с папенькой. Папенька согласился... */

– Куда едет Маргадон?
– Я его в город послала. Там, говорят, какой-то штабс-капитан вас разыскивает. От князя Потёмкина. Я и подумала: пусть поедет, разузнает, что за дело такое.

– Граф, я прошу вас погостить у нас ещё несколько дней. В воскресенье помолвка. Я сделал Марии Ивановне предложение.

– Погодите вы! Я же сказала, без папеньки решиться не могу.
– Помогите нам, граф, на вас одна надежда. Мария Ивановна говорит: у вас с ним астральная связь. Спросите его благословления, умоляю!
– Алёша! Алёш, ну до того ли сейчас господину Калиостро?
– До того, до того. Ну, как там наш папенька? Папенька согласился.

Погоня...

– Хотел бросить хозяина?
– Я подумал, что мой хозяин умер. А мёртвым слуги не нужны. Вы всегда играли чужими жизнями, но не собственной! За вами гонятся, а вы лежите в халате и думаете бог знает о чём!

– Погоня?
– Погоня, ваше величество.
– Это замечательно. Когда уходишь от погони, ни о чём другом уже не думаешь. Время надо наполнять событиями, тогда оно летит незаметно.

/* Я вернусь к тебе. Обязательно вернусь. Но другим... */

– Жакоб
– Жакоб! Дое партяьо! Чистаболо эс питандо!
– Ва марира мацато, стронцо!
– Аршафарэ кретино шеймо!
– Виканоно урлале бурто фача!
– Вико, баста! Баста! Баста! Камило!
– Но! Но! Но! Престо, синьоре! Дезоро мио! Санта мария бергарито переме аморе манон дементи кейре!

– Жакопушка... Не уезжай. Останься, сокол... Здесь бы уже принцем стал... А я бы тебе ребёночка родила. И петь бы его научила. Уно уно уно ун моменто...

– Я вернусь к тебе. Я обязательно вернусь к тебе. Только другим. Правда-правда. Вот те крест. Совсем другим.

– Имею предписание на арест господина Калиостро.

– Дедушка! Дедушка Калиостро, а правда ты мою бабушку оживлять будешь?
– Ты кто?
– Прасковья Тулупова.

– Господин Калиостро! Простите меня... Вы сейчас очень заняты?

Эпилог

В 1791 году Джузеппе Калиостро вернулся на родину в Рим, где неожиданно сдался в руки правосудия. Суд приговорил его к пожизненному заключению. Лоренца навещала его.

Незадолго до его смерти она передала ему рисунок неизвестного художника, присланный из России. Кто был изображен на сем рисунке, и что означали эти люди в судьбе великого магистра, историкам так и не удалось установить.

hdkinomax.com
vothouse.ru

.

Рубрики:

мир кино

Метки: фильм «Формула любви»

<a href="https://www.liveinternet.ru/users/enn18/post410066937/">В«Р¤РѕСЂРјСѓР»Р° Р»СЋР±РІРёВ» - РїРѕР»РЅС‹Р№ С‚РµРєСЃС‚. РџСЂРµРєСЂР°СЃРЅС‹Р№. РњРЅРѕРіРѕ РєР°СЂС‚РёРЅРѕРє</a><br/>В«Р¤РѕСЂРјСѓР»Р° Р»СЋР±РІРёВ» - РїРѕР»РЅС‹Р№ С‚РµРєСЃС‚. РџСЂРµРєСЂР°СЃРЅС‹Р№. РњРЅРѕРіРѕ РєР°СЂС‚РёРЅРѕРє

Bo4kaMeda

Р РµР¶РёСЃСЃРµСЂ: РњР°СЂРє Р—Р°С…Р°СЂРѕРІ. 1984 (РЎРЎРЎР ).
РЎС†РµРЅР°СЂРёР№: Р“СЂРёРіРѕСЂРёР№ Р“РѕСЂРёРЅ.
Р’ СЂРѕР»СЏС…: РќРѕРґР°СЂ РњРіР°Р»РѕР±Р»РёС€РІРёР»Рё (РіСЂР°С„ РљР°Р»РёРѕСЃС‚СЂРѕ), РѕР·РІСѓС‡РёРІР°Р» РђСЂРјРµРЅ Р”Р¶РёРіР°СЂС…Р°РЅСЏРЅ,
 РђР»РµРєСЃР°РЅРґСЂ РђР±РґСѓР»РѕРІ (Р–Р°РєРѕР±),
 РЎРµРјРµРЅ Р¤Р°СЂР°РґР° (РњР°СЂРіР°РґРѕРЅ),
 РўР°С‚СЊСЏРЅР° РџРµР»СЊС‚С†РµСЂ (Р¤РµРґРѕСЃСЊСЏ РРІР°РЅРѕРІРЅР°),
 Р•Р»РµРЅР° Р’Р°Р»СЋС€РєРёРЅР° (РњР°СЂРёСЏ),
 РђР»РµРєСЃР°РЅРґСЂ РњРёС…Р°Р№Р»РѕРІ (РђР»РµРєСЃРёСЃРµР№),
 Р•Р»РµРЅР° РђРјРёРЅРѕРІР° (Р›РѕСЂРµРЅС†Р°),
 Р›РµРѕРЅРёРґ Р‘СЂРѕРЅРµРІРѕР№ (РґРѕРєС‚РѕСЂ),
 РђР»РµРєСЃР°РЅРґСЂР° Р—Р°С…Р°СЂРѕРІР° (Р¤РёРјРєР°),
 РќРёРєРѕР»Р°Р№ РЎРєРѕСЂРѕР±РѕРіР°С‚РѕРІ (РЎС‚РµРїР°РЅ),
 РђРЅРЅР° РђРЅРґСЂРёСЏРЅРѕРІР° (РџСЂР°СЃРєРѕРІСЊСЏ РўСѓР»СѓРїРѕРІР°).

/*РџРµСЃРЅСЏ. РўСѓС‚ РІСЃРµ С‚Р°РЅС†СѓСЋС‚, С‚Р°РЅС†СѓСЋС‚...*/

Р§РµРіРѕ-С‚Р°РєРё РЅРµ... <a href="https://www.liveinternet.ru/users/enn18/post410066937/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>

Комментировать

« Пред. запись — К дневнику — След. запись »

Страницы: [1] [Новые]

LiveInternetLiveInternet

-Рубрики

-Поиск по дневнику

-Подписка по e-mail

-Статистика

«Формула любви» - полный текст. Прекрасный. Много картинок