Думал заброшу я этот журнал. И раньше-то не очень сильно напрягал всех своими мыслями, это видно хотя бы по количеству заголовков на этой страничке, а в последнее время даже мысли не возникало что-то написать или поделиться чем-нибудь. Ладно, это не важно. Короче что-то поменялось и я решил описать ситуацию, которая случилась со мной буквально полчаса назад. Пишу, наверное, потому, чтобы была возможность восстановить в памяти те ощущения, или состояние которое переживаю сейчас. Лана, все, хватит, что-то предисловие затянулось.

Не, не хватит. Внимание перешло на книжку, которая лежит на столе. Это книжка о Клоде Моне и импрессионизме. Так вот книжку написала некая госпожа Богемская. Хорошо, наверное, быть критиком, даже художественным критиком с фамилией Богемская. Это, мне кажется, все равно, что быть продавцом с фамилией Впиндюхин. Лана, не о том речь.

Сижу я значит за компом, отхожу от вчерашней встречи с одногрупниками. Обстановка в квартире, мягко сказать, не очень теплая, поэтому я одел наушники, сделал посильнее громкость и читаю дневник очень замечательной девушки, с которой лично знаком, правда, не так близко, как хотелось бы. Читать ее всегда очень интересно, это ЧЕЛОВЕК, который умеет не только думать, но и в высшей степени хорошо, в отличии от меня, излагать свои мысли на бумаге, ну, или в данном случае на экране монитора. Привлекает еще иногда проскальзывающие в тексте лирические строчки прочитав которые ты, т.е. я, понимаешь, что этот человек настолько тебе близок по образу мысли, и каким-то пристрастиям, что хочется просто взять ее, украсть и увезти куда-нибудь далеко-далеко, желательно на другую планету (на этой места уже маловато), но, как известно не все птички поют в неволе, поэтому эта мысль отвергается, как нерациональная. И вот читаю я ее дневник, пишет она к моей радости довольно часто, и в тексте проскальзывает намеком, что она уезжает со своим молчелом на новый год именно туда, куда мне очень хотелось бы увезти… Нет все, а то расстроюсь ща. Закрываю журнал, удаляю ее номер из аськи, открываю форекс, смотрю что происходит на рынке, скока я сегодня выиграл, т.е. вчера (сегодня сессии нет, выходной) сквозь грохот басов в наушниках слышу звон колокольчика, который возвещает мне, что отец пришел с гулянки с собакой и что мой верный друг и камрад, Чак Александрович, ждет меня у ванной, чтобы я помыл ему лапы, ибо на улице зима, а зимой в Москве, как известно и что бы не говорила мэрия, дворы посыпают солью, коя пагубно влияет не только на кожаные сапожки, но и не менее кожаные лапы наших четвероногих друзей. Я снимаю наушники, кладу их на системник, встаю, делаю шаг от стола к двери и зацепляю ногой шнур от этих самых наушников. Они падают на пол, за ними летит системный блок, он стоял на самом краю стола, ибо USBишный вход у меня работает тока на его тыльной стороне, на системник падает стол, сверху все это дело накрывает соединенный проводами мой семнадцатидюймовый монитор, ну и в довершение ко всему рушатся свэновские колонки. Про клаву, мышь и другие мелкие вещи даже не говорю, они слишком малогабаритные, по сравнению со всем остальным. Затем гаснет свет. Занавес.

Что делаю я? Даже не взглянув на это дело, не включив свет, даже не матернувшись, даже хуже, просто ничего не подумав, а только зафиксировав факт, что на работе я буду теперь проводить больше времени чем обычно, ибо net будет тока там, я, протискиваясь между телами своих родных, выбежавших посмотреть что случилось, иду мыть собаке лапы. Собачка от всего этого шума, видимо, прифигела, подумала, наверное, нифига себе меня встречают после прогулки, или вспомнив шум после взрыва на 6/3, виновато смотрела на меня и слабо виляла хвостом, как будто это она все на творила. Я её приободрил, так и сказал: «Не волнуйся, Чак. Это дело тебя никак не коснется. Ты единственный в нашей семье, который не стремится провести за компом любую свободную минуту». Собачка меня, видимо, поняла и уже спокойно пошла отмывать от галита свои старые лапы.
Вернувшись в комнату, я обнаружил, внешне абсолютно не на что не годную, довольно внушительную кучу хлама, которая пять минут назад была одной из самых необходимых вещей. От системника отвалилась боковая крышка, хотя прикручена была болтами, о том, что могло произойти внутри него не хотелось даже думать, достаточно было себе представить медный четырехсот пятидесяти граммовый куллер отрывающийся от тоненькой материнской платы и падающий на видеокарту. Оставив системный блок на потом я обратился к монитору. Весит он килограммов 16 наверное, а сделан, увы, не из чугуна. Падая на паркет с метровой высоты, у него перекосило переднюю пластмассовую раму, которая удерживает стекло. Выглядел он примерно как если бы вынуть из деревянной рамы зеркало и повернуть его градусов на тридцать. Я себе это очень хорошо представляю – у сестры такая композиция весит на даче, сейчас говорят в моде «хаотичный порядок». Не гонясь за созданием стиля в своей комнате, я решил вернуться к традиционным формам. Взял крестовую отвертку, открутил, что можно было открутить, поправил что надо, что мешало отрезал. Не шучу, взял нож и отрезал сантиметров пять пластмассы толщиной миллиметра в четыре, а то рама назад никак не хотела вставать. Закрутил шурупы, вроде нормально. Пока этим занимался на системник даже не смотрел, не хотел сильно расстраиваться. Но как не оттягивай час экзамена он все равно придёт, или придет военком… Скрипя сердце подошёл к нему, поднял, посмотрел. К моему удивлению все, вроде, было цело и на месте. Куллер был на матери, мать не раскололась, чего можно было ожидать. Подняв, я его чуть-чуть потряс, вроде ничего не трясется, о стенки не бьет, только пыль валит из блока питания, но это в порядке вещей вроде. Ладно, думаю, надо собрать и проверить, а так все эти тряски ничего не дадут. Взял, поднял стол, поставил его на старое место, водрузил на него системный блок, подсоединил провода, дал питание на блок. Вроде ничего страшного не произошло, тока секунд пять как-то поскрипел монитор, но лампочка что он готов к работе всё же зажглась. И то хорошо думаю. Потом, после небольшой паузы, включил комп. Креститься не стал. Вспомнились какие-то слова про полет Гагарина из начальной школы: «Прошла минута, он подумал, что прошел час…». Со мной было то же самое. За тот миг, который проходит от включения компа до появления первых белых букв на черном фоне ДОСА, я успел подумать про все тот же Интернет, про тот вакуум, который будет очень чувствоваться, когда буду приходить домой и не находить того, к чему очень сильно привык. Нет, ничего страшного не было, это я очень хорошо понимал. Все исправимо. Просто не хотелось этого геморроя с накоплением денег на новый комп, восстановлением потерянных данных с харада, все в этот момент казалось очень нудным. Ладно, миг прошел, мысли пронеслись, загорелись желанные буковки и циферки. Все определилось, все нашлось, поскрипел флопик, щелкнул сидюк, зашуршал хард. Я выдохнул.

К чему я это все писал? Да просто посмотрев на себя я заметил, что вот такие ситуации я встречаю как фаталист. Врезавшись в чужую машину, попав в милицию, или влезая в драку я не кричу, не доказываю что-то, не плачу. Я примирившись с фактом просто решаю проблему. Нет, даже не примирившись с фактом, а приняв ситуацию становлюсь спокойным, трезвым и рациональным. Давно, давно, будя несколько самоуверенным в некоторых вопросах молодым человеком, разговаривая с очень уважаемым мною человеком, который, видимо, довольно много в жизни повидал и перенес, он мне поведал, что узнать заранее, как ты поведешь себя в критической ситуации нельзя, а в принципе только она даст тебе понять, что ты за человек. Т.е. человек ли ты, или говно полное. Ну, или, если хотите, на сколько ты достоин находиться в обществе тех, кто тебя окружает. Мне лично не приходилось попадать в такие совсем критические ситуации, не мало было всего, но чтобы уж совсем никогда. Так вот подумав, чуть-чуть оценив все, я надеюсь что, когда они будут возникать, эти ситуации, я буду себя вести именно так: спокойно, рассудительно и не жалея ни о чем.