Что мне всегда нравилось в нем, так это стремление остаться человеком.

Никогда не понимала, зачем он делает эти странные оригами.
Вроде как бред, а получается похоже.
Похоже на то, чего уже нет.

Птица Феникс, тигр, бабочка...
А у нас только кошка Муська да пигвин, неизвестно как выживший в метро.
Правда, ему-то сейчас, может, и хорошо, да только он не подозревает, что на него с ВДНХ уже давно зуб точат.
Боюсь, не выдержит он до следующей весны.

А когда весна?
Игорь сказал, что она наступит тогда, когда на поверхности небо будет желтым, а не багряным.
И как будто звезды видны станут.
Да только увидят их лишь те, кто застал ту, прошлую Землю.

Но весна наступит.
Обязательно.
И пусть я уже никогда не почувствую запаха распустившихся цветков яблони, пусть никогда не увижу, как тает на руках последняя снежинка уходящей зимы, но я буду рада весне.
Правда.

Лишь бы этот страшный звук прекратился.
Каждую зиму одно и то же.
В перегоне с Рижской на Проспект Мира - крики, вопли.
И так с декабря по март.
Каждый год.

Мне страшно ходить туда зимой.
Только летом, и то, лишь в присутствии Игоря и других людей.
Говорят, что оттуда приходят Мертвые.
Не зомби, не призраки, нет.
Это все детская сказка по сравнению с Мертвыми.

Каждую ночь новой зимы мне кажется, что я слышу Олю.
Сестра не просит о помощи, просто что-то поет.
Иногда я различаю слова.
Кажется она поет мне колыбельную.
Но я-то знаю, что этого не может быть, Оля умерла сразу после взрыва, но все эти разговоры..
Черт возьми, они меня пугают.

А еще некоторые говорят, что Игорь пришел к нам зимой с Проспекта Мира.
К нам на Рижскую редко кто заходит, но Игорь остался здесь навсегда.
А еще он делает эти странные оригами.
Вроде как бред, а получается похоже.
Похоже на то, чего уже нет.