Я до сих пор помню, что испытала, когда узнала про Крымск. Что же должно было произойти у вас в голове, россияне, чтобы вы научились радоваться терактам и учить детей радоваться смертям. Силу вашей радости харьковскому событию в прощеное воскресенье можно оценить в коментариях на любом российском ресурсе.
Marina Vorontsova
Вот это уже реально страшно...
"Мой муж - русскоязычный израильтянин, служивший и в Ливане и в Секторе Газа. Вчера вечером он заглянул на рашистские ресурсы и прочитал сотни радостных комментариев. Я никогда не видела, чтобы человек на глазах вот так темнел лицом и выдавливал слова, как будто они царапают ему грудь изнутри.
"Я узнаю эту радость. Это плохо. Хуже чем ты себе можешь представить. Я очень надеялся, что рашисты до этого не дойдут, я слишком люблю Россию и не понимаю, за что ей это. Но...
Теперь разницы между рашистами и исламистами нет.
Знаешь, после очередного теракта люди в палестинских деревнях танцуют на улицах, запускают фейерверки и раздают детям конфеты. А мы смотрим на это с блокпостов. Палестинские СМИ сообщают об удачных терактах так: "Уничтожены 2 единицы врага. Одна 5 лет, другая 14-ти.
Это как раз то, что я не смог простить арабам. Я честно проделал огромную внутреннюю работу, чтобы понять их точку зрения. И, как мне тогда показалось, понял. В Ливане я их не ненавидел. Отчасти даже уважал как врагов. У него оружие, у меня оружие, у нас честная война. Но когда они учат своих детей радоваться смерти чужих детей...
Я никогда не смогу это понять.
Знаешь, что самое страшное? В России это еще не понимают, и даже в Украине не понимают, а мы уже понимаем - НАСКОЛЬКО это надолго. Иловайск был страшным, и "парад пленных" в Донецке, и расстрел автобуса в Волновахе. Но тогда мне еще казалось, что это быстро закончится. А теперь я вижу в комментариях у рашистов ту же безумную радость, что и у палестинских арабов. И мы здесь все знаем: это не лечится - ни переговорами, ни мирными соглашениями. Они научат своих детей радоваться, когда умирают украинские дети. Все, этот процесс в мозгах уже запущен. И может быть, это самый большой вред, который нанесла война. Это проблема - не на годы - на десятилетия. И решения не знает никто".
Конец цитаты.
