пронёсся запахом чужим,
и - без оглядки - исчезает
почти немым,
размытым с краю,
оборванный
гудком.

мечталось, что когда-нибудь потом
я, половину вычеркнув пером,
обрезав провода,
и очертя границы,
не перестану на него молиться,
покуда не затонут города
в глазах
слегка раскосых,
непременно тёмных,
покуда не затухнет папироса,
сплетённая
душа с осколком образа
не перестанет петь.

он исчезает сквозь чужие лица,
взъерошенный, полупрозрачный
через всю
почти уже рассветную,
почти ещё не злачную
столицу.

и не остановить,
а уж тем паче -
не остановиться.