переплетение шнурков на кедах

В колонках играет - Blind Stare
Настроение сейчас - загадочное

вот народ, ловите!!!! пользуйтесь)))

Обязательно!

Я обязательно-обязательно выживу!
Я буду глубже, полнее дышать!
Я из души всё невзрачное вышвырну!
Я буду жить, буду верить и ждать!

Я обязательно-обязательно выстою!
Я ни за что не сдамся теперь!
Я из темницы свою душу вызволю -
Я всё смогу! Только верь, только верь...

Я обязательно-обязательно выживу!
Я БУДУ верить, я БУДУ любить!
Я не забуду, что в сердце я вышила
Три слова: надеяться, верить и жить!

История...

Она умирала одна…Она обещала Ему, что будет жить, но не смогла сдержать слово…Что-то острое резало кожу… теплая кровь смешалась с водой и почему-то сразу стало легко и немного сонливо… Было совсем не больно… Перед глазами как будто включился телевизор, и она стала смотреть кино про свою жизнь, кино, в котором она уже никогда не сыграет главную роль…

…Отец посадил ее себе на плечи, и они шли на первомайскую демонстрацию. Было очень жарко и весело. Народ с надувными шарами и бумажными цветами гулял по улицам города…
- Папа, купи мне вон тот большой цветок!
- Ну, беги, пчелка, выбирай!
Он опустил ее на землю, и она побежала к торговцу бумажными васильками и гвоздиками.
Маленькая ножка наткнулась на камень, и коленки с острой болью впились в асфальт. Слезы полились рекой - нет, ей совсем не было больно, просто грязные пятна на белых колготках уже не давали радоваться празднику, а стали первым большим разочарованием в жизни маленького человека…

Мама гладила ее русые волосы и будила в школу своим ласковым поцелуем…
- Детка, вставай, а то опять опоздаешь! Завтрак на столе! Мы с папой ушли. До вечера! Не забудь купить молока и зайти к бабушке…
Милая, нежная, добрая мама… Она всегда все понимала, она просто умела любить, как не умел никто.
А в школе Вовка из 5 "В" все время дразнился и больно тыкал ручкой в спину... Было обидно, и по щекам текли слезы.… Потом она научилась быстро бегать, и Вовка уже спасался бегством в туалете, боясь, что опять получит от нее тумаков.

…На даче у бабушки всегда было весело - много друзей и полная, абсолютная свобода… Они с ребятами лазили в чужой сад за яблоками... Забор был высокий, а падение - очень долгим и болезненным. Сломанная нога испортила все лето, и все равно срослась неровно. И сдались ей тогда эти яблоки, когда бабушка не знала, куда деть свои… Она, почти не чувствуя боли, потянулась за сигаретой своими мокрыми пальцами. Сладкий обжигающий дым наполнил легкие и затуманил голову…

- Ну что, курить будешь? - Сашка Миронов из параллельного класса протянул ей сигарету.
Это была первая сигарета в ее жизни. Она отбросила секундное сомнение и, затянувшись, поняла, что получила пропуск во взрослую жизнь.

… В 10 классе на уроке литературы кто-то прислал ей записку: "Я тебя люблю", и стихи, написанные угловатым мальчишеским почерком. Такие неумелые и наивные, они все же были ей настолько дороги, что она помнила их спустя 10 лет. Кто бы это мог быть? Она так никогда и не узнала. Но это ощущение от первого признания и сейчас обжигало ее сердце огнем, как в первый раз…

…На выпускном она была красавицей: русые локоны, большие голубые глаза и розовое платье, сшитое мамой, делали ее похожей на фею из сказки. Так хотелось поскорее окончить школу и с головой окунуться в большой, неизвестный мир. Они всем классом катались ночью на теплоходе и теперь чувствовали себя совершенно взрослыми - уже не скрываясь курили на палубе и пили вино прямо из бутылки… Она не понимала, почему Сашка Миронов - ее лучший друг - начал целовать ее. Но ей было уже все равно, она обнимала его за шею, и им было очень хорошо…
Горячая молодая плоть, подогретая вином, хотела новых ощущений… От долгих поцелуев губы распухли и совсем онемели, а на шее еще несколько недель красовался большой фиолетовый засос - предмет зависти одноклассниц и насмешек одноклассников.

- Мама, поздравь меня, я поступила, я остаюсь в Москве! Я вас с папой целую!!! - она почти кричала в телефонную трубку, потому что боялась, что мама не услышит.
Вместо ответа она услышала, как мама плачет, плачет от радости и грусти, что теперь увидит свою дочь только зимой.

Вода в ванной уже стала розовой, а пальцы онемели держать мокрую от крови и воды сигарету. Она ее затушила и достала новую…

В коридорах общаги стоял такой кумар, что ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. Сигаретный дым был для студентов кислородом, без которого никто из них не представлял своей жизни. Курили везде - в комнатах, в коридорах, на лестнице и на кухне… Ничто живое не смогло бы выжить в таких условиях, кроме, разумеется, студентов и тараканов. Большие рыжие прусаки были повсюду: в книгах, в тарелках, в мешках из под мусора, а одного из них она даже обнаружила в коробочке "Тампакса", лежащего на полке в ванной. Так начиналась для нее жизнь в студенческом общежитии…

Куриный кубик "Галина Бланка" и горсть вермишели - и вот на запах самого вкусного на свете супа под названием "Супчик ..." собиралась целая орда голодных жителей общаги. Они с соседками по комнате готовили его постоянно - для себя, для гостей и для друзей гостей - в общем, для всех, кто последние деньги потратил на что угодно, кроме еды. Ей и сейчас казалось, что вкуснее этого супа она никогда ничего не ела. У этого супа был вкус настоящей жизни, вкус дружбы, вкус веселья, вкус того мира, в котором она никогда не была одинока…
Эта была веселая, беззаботная жизнь - безденежная и голодная как настоящая свобода.

…На даче у Наташки - ее однокурсницы - спиртное лилось рекой. Собралось, наверное, человек пятьдесят. Всем было весело. К концу вечера на ее теле уже не осталось того места, куда Дима Лукьянов не приложил бы свои губы. Возбужденная его поцелуями и нетерпением, она схватила его за руку и повела в свободную комнату… Ощущения были приятными, хотя и необычными. Только на утро она осознала, что это был первый опыт в ее жизни. Она практически ничего не помнила, но общая картина, собранная из обрывков памяти, показывала, что, если бы не носки, которые Дима второпях забыл снять, то этот первый секс в ее жизни можно было считать вполне удачным и даже романтичным…

Телефон разрывался от нетерпения, но ей было уже все равно…

Немедленно приезжай домой! Папа умер! - мама заплакала на том конце провода и повесила трубку, но ее голос молотком продолжал чеканить дробь у нее в висках…
Мама открыла ей дверь, одетая в то черное платье, которое купил ей папа, когда был в командировке в Италии.
Бросая горсть земли на крышку гроба, она поняла, что потеряла его навсегда, что он никогда уже не скажет ей: "Пчелка, надо любить жизнь! Несмотря ни на что, надо любить! Ведь это единственное, что у нас есть…"

Горячие соленые слезы прокатились по щекам…

Капли дождя струйками стекали и по ее лицу, шее и рукам, но она этого почти не замечала. В Москве шел сильный ливень, когда ночной поезд вернул ее обратно в столицу. Метро было еще закрыто. Она села на скамейку и закурила.
- Девушка, вы промокли до нитки! Вы же можете заболеть! Она молча подняла голову и увидела стоящего перед ней молодого человека. - Ну что же вы сидите, пойдемте, я провожу вас до зала ожидания!
Он взял ее сумку, и они пошли искать убежище под навесом. Посоветовав ей более внимательно относиться к собственному здоровью, он ушел.
- Куда Вам ехать? - его голос неожиданно прервал ее мысли.
- На Ломоносовский.
- Ну, тогда поехали, такси ждет, - сказал он и посмотрел на нее таким же нежным взглядом, каким когда-то смотрел папа. Они ехали молча. Иногда молодой человек задавал ей вопросы, но она их даже не слышала.
Когда она вышла из машины, он сказал:
- Я хочу угостить тебя мороженым. Приходи завтра в семь на Пушкинскую.
- У меня сейчас не лучшее время для свиданий.
- Все равно я буду ждать тебя. Пожалуйста, приходи.

Они гуляли по Москве всю ночь. Ели мороженое и болтали. С ним было так легко, что жизнь казалась воздушной, как пушинка.

…Он взял ее на руки, понес на кровать и стал медленно стягивать с нее одежду. Его губы, такие горячие и родные, обжигали все ее тело… Он владел ею с такой страстью, на которую не был способен ни один мужчина в ее жизни. А она отдавалась ему полностью и без остатка, как будто это была их первая и единственная ночь…

Она была счастлива, как никогда в жизни. В ее сердце вдруг неожиданно нашлось место для этого человека, и она была этому очень рада. Только он умел делать ее счастливой, заставлял смеяться и научил радоваться самым обычным вещам. Теперь казалось, что и солнце светит как-то по-особенному, и деревья шепчутся о чем-то своем, и весь мир оказывается такой разный, такой интересный, такой красочный. Почему же раньше она ничего такого не замечала? Он стал для нее целым миром, целой вселенной, неизведанной и манящей. Он полностью занял ее сердце. Она дышала им как воздухом и понимала, что без него уже не сможет, погибнет, как погибает цветок без воды и солнечного света…


- Дочка, я уезжаю в Германию. Я встретила человека, с которым хочу провести остаток своей жизни. Он очень хороший, ты его обязательно полюбишь, я уверена.
Мамины слова больно резанули по сердцу. Как мама могла предать отца? Он же так ее любил. Она не знала этого нового человека, но уже начинала его ненавидеть. Ненавидеть за отца и за то, что он отнимал у нее мать.
- А как же я, мам? Ты вот так запросто говоришь мне, что уезжаешь с кем-то в чужую страну, оставляя меня одну, и хочешь, чтобы я с этим смирилась? - она была в бешенстве. Она схватила со стола чашку и со всего размаха бросила ее об кафельный пол. Кружка разлетелась вдребезги, и она поняла, что точно так же сейчас разлетается на мелкие осколки вся ее прошлая жизнь. Она знала, что никогда не примет этого мужчину и что он всегда будет стоять между ней и мамой. Но мамины глаза светились, и ей пришлось с этим смириться.
- Родная моя, я за тебя спокойна, с тобой рядом замечательный мужчина. Ты будешь с ним счастлива, я это знаю, - мама улыбнулась и погладила ее по щеке, как в детстве.
- Мам, почему ты в этом так уверена?
- Потому что у него такой же взгляд, как у твоего отца.

Кто-то опять звонил долго и настойчиво…

-Срочно приезжайте в Первую Градскую, а то будет поздно! - сказал взволнованный женский голос и отсоединился.
Его уже везли на операцию, когда она ворвалась в приемное отделение. Он был в сознании, хотя боль доставляла ему настоящие мучения.
- Что с тобой? Почему ты здесь? Что случилось? - она говорила очень быстро, но почти не слышала собственного голоса.
- Девушка, отойдите, вы нас задерживаете!!!
- Котенок, мне тяжело говорить. Доктор тебе все объяснит. Вот это тебе. - Он раскрыл зажатый кулак. На его ладони лежало маленькое колечко. - Хотел сегодня это сделать, но не успел. Надень его. - Она надела. - Все будет хорошо, котенок. Я люблю тебя, моя девочка! Помнишь, тогда на вокзале… Я ведь приехал туда встречать свою девушку, но увидел тебя, такую мокрую и такую красивую, и понял, что пропал навсегда… Я ни с кем не был так счастлив, как с тобой. Ты заново подарила мне этот мир… Спасибо!!! - он на несколько секунд закрыл глаза, стараясь привыкнуть к боли. - Только обещай мне, что несмотря ни на что будешь жить. Обещай, слышишь!

Его голос эхом раздавался в ушах…

"Обещай!!!" - Обещай! - Я обещаю, - сказала она еле слышно, и слезы мокрыми градинами прокатились по лицу и упали ему на ладонь. Он сжал ее в кулак, как будто хотел сохранить эти две слезинки своей девочки, дороже которой в его жизни никого не было.
- Помни, что жизнь - это единственное, что у нас есть…
Лифт закрылся, и его увезли.

- Мы сделали все возможное, но он потерял очень много крови…
Доктор стал рассказывать об операции, о ножевом ранении, о том, что шансов у него почти не было - но она этого уже не слышала.

Его больше нет…

Его больше нет. Она шла по улице и понимала, что ее мир, ее жизнь, ее будущее - все ушло вместе с ним. И не было уже той соломинки, за которую хватаются люди, чтобы жить. Для нее уже не было ничего, что могло заставить ее жить дальше. Была только одна большая бездна, черная дыра, которая поглотила все ее мечты, радости, надежды - всю ее жизнь без остатка. Она пришла в его квартиру, где они были так счастливы вместе, и включила воду.

В глазах стало совсем темно, и какой-то непонятный гул начал звучать в ушах. Сквозь этот гул она услышала его голос: "Обещай, что будешь жить!.."