Отнюдь не вымысел, хотя он и не способен произнести по поводу всего этого и слова правды. Что-то с ним случилось, и он не в состоянии сказать, правда это или нет. Позже ему подумалось, что само событие, собственно, и состояло в этой манере не быть ни истинным, ни ложным.
* * *
Бедная комната, жили в тебе хоть когда-нибудь? Как здесь холодно, как мало я в тебе живу. Не остаюсь ли я здесь только для того, чтобы стереть все следы своего пребывания?
Снова, снова, шагая и всегда на месте, иные края, иные города, иные дороги, все тот же край.
* * *
Часто у него складывалось впечатление, что она говорит, но все же пока еще не говорит. И он ждал. Вместе с ней он был заперт в огромном движущемся круге ожидания.
Настроение сейчас - [''Хочешь, скинь с себя пропотевший хлам; но прислуга мертва опознать твой шрам...'']
Я по-прежнему решаю головоломки. Я могу припомнить любую из них, что оставлены семь, и восемь, и десять лет тому, хотя вряд ли узнал бы свое отражение — каким оно было тогда. Разумеется, в процессе решения возникают новые, чтобы дразнить меня в новые десять лет.
Все, что осталось на этом сайте — загадка. И раз в энное время мне припадает охота извлечь пару деталек. Ушедших людей я почти всегда держу под рукой; лишь несколько человек ушли безвозвратно. Это стремление граничит с навязчивостью: знать, что в любой момент я могу зашкурить контакты и дать искру в задремавший стартер. Люди — как редкий вид бабочек, но только в последние годы учусь наблюдать их, не расчленяя. Каждое крохотное сознание — загадка. Люблю людей.
Я вернул свой старый никнейм: вдруг случайно зашедшие (да-да, их за годы — по пальцам пересчитать) опознают меня по памяти. В жизни — ко мне давно пристал другой никнейм. Заходите, я буду счастлив. Только не молчите.
А теперь — о переменах дыхания. Лязгаю связками, потому что отвык.
Много и часто пишу стихи (папирусный мир победил), а вот музыка так и осталась любовницей.
Посетил некоторое число городов — Красноярск, Питер, дважды Москва, Нижний Новгород тоже дважды, — а в Питере так и вовсе успел пожить восемь месяцев. Первые годы жутко скучал, а сейчас даже названия станций метро, которыми пользовался что ни день — и те забываются. Не скучаю, почти. Разве только по Эрмитажу, лофтам и чтениям Леши Никонова.
К предыдущему пункту: посетил фестиваль Solar Systo, а с него увез новые имя и личность.
Успел — хоть недолго — побыть рок-звездой. Пел и пою по-прежнему омерзительно, но, в надежде на перемены, ем кактус с воловьим упорством.
Успел постоять на сцене в качестве ведущего поэтических вечеров. Признал, что не преуспел в этом, но опыт пребывания на людях просто бесценный.
Принял свою бисексуальность как свершившийся факт. Знаю, что как минимум один обитатель осудил бы меня, но его — ее — дневник давно удален. Счастливого неведенья, Таня.
Остриг волосы, обрюзг (нет) и состарился до сентенций (не стану врать, это бывает). Волосы больше не крашу.
Развязал с веществами. Завязал с веществами. Завязал с теми, кто не в завязке. Однако — за легалайз.
Сменил несколько человек в отношениях и в постели, двоих сломал, двое сломали меня. Ныне живу с девушкой и счастлив. В новых знакомствах — в рамках простого общения — нуждаюсь почти непрерывно.
Тогда мне было 15 лет, хотя я нередко скрашивал возраст в большую сторону. Ныне мне 26.
[...Закрыв глаза, он отогнал назойливое видение — свет потайного фонаря на полу,
угол, откуда ему надо идти дальше в поисках Элен. Но тогда что значит Селия и то,
что она искала в Селии? Как он этому ни сопротивлялся, он чувствовал, что его видение
уличает Элен и что он всегда это знал, с того сочельника, с того вечера, когда стоял
на углу улицы Вожирар или сидел напротив зеркала с гирляндами, еще тогда я тебя
настиг, узнал то, с чем теперь не могу примириться, мне было страшно, и я хватался
за что угодно, только бы не поверить, я чересчур тебя любил, чтобы принять эту
галлюцинацию, в которой тебя даже не было, где ты была лишь зеркалом, или книгой,
или призраком в замке, и я запутался в аналогиях и в бутылках белого вина, я дошел
до края и предпочел не знать, согласился не знать, Элен, хотя и мог бы узнать,
все говорило мне об этом, и теперь я понимаю, что мог бы знать правду,
согласиться с тем, что ты...
— Кто я, Хуан, кто?]
Уродливые мужчины. Уродливые женщины. Уродливое взаимопроникновение пола и возраста.
Жаться в угол, искать пути обхода → надоело. Тут нассано. Тут воняет вашими влечениями.
Чувствую себя как рыба в радиоактивной луже, с той лишь оговоркой, что я в ней родился и вырос; но от этого нисколько не легче.
Эй, а ведь я теперь тоже рыба... пускай для одного лишь-человека.
* * *
- Бабушка, бабушка, а зачем ты вскрыла мне грудную клетку и суёшь микрофон в желудок?
- Потому что голова у тебя в жопе, внученька. А это - чтобы лучше тебя слышать.
Моя речь уже не похожа на бормотание этих ракообразных, но работы ещё предстоит немало.
Когда-нибудь я сумею заговорить в полный голос. Чтобы каждый в зале, шевеля усиками от наслаждения, вырвал глаза сидящему справа - нет, слева - и бросил их к моим оборванным кедам, словно жемчуг - к ногам императрицы Проказы.
А пока создадим тишину. Наблюдай молча, говори наблюдая.