Бэнкэй был оруженосцем и другом героя Ёсицунэ (Минамото Ёсицунэ), который впоследствии стал первым сёгуном.

О подвигах этой пары героев сложено множество легенд.

Бэнкэй превышал своих спутников не только ростом, но и безрассудной храбростью, умом, выносливостью и бесконечной добротой. Это был человек, способный сразить без труда сотню врагов, и в то же время мог уверенно толковать буддийские писания. Бэнкэй осуждал Ёсицунэ, когда тот по каким-то причинам решал побить его, но в то же время с бесконечной добротой и терпением помогал принимать роды у жены своего господина, когда та рожала сына.

Была и еще одна удивительная черта в многогранном характере Бэнкэя - его любовь к шуткам. Широко известен, например, случай с колоколом, или безумный пир, устроенный за счет священников, - всегда, когда было место для шутки, он не отказывал себе в удовольствии посмеяться от души.

Бэнкэй заметил однажды: "Если что-то сильно угрожает моему господину, всегда есть я, чтобы справиться с этим".

Бэнкэю всегда доставалась самая грязная работа. Но когда господин просил его сделать что-либо, Бэнкэй лишь жаловался, что задание обычно бывало не очень трудным, хотя на деле оказывалось опасным и могло бы напугать дюжину менее одаренных героев.



Мать Бэнкэя была беременна им в течение трех лет. Он родился очень крупным ребенком, с полным зубов ртом и длинными волосами. Поскольку он был большим проказником, его поручили заботам монастыря Энрякудзи. Со временем, впрочем, он проявил такую задиристость и живость характера, что даже монахам-воинам было с ним не совладать, и его вежливо попросили удалиться. Покинув Энрякудзи, Бэнкэй нашел заброшенное святилище и устроил в нем монастырь для себя одного. Однажды ночью им овладело веселое настроение, и он решил подшутить над монастырем Миидэра, стоявшим неподалеку. В Миидэра был замечательный колокол, его чистый звук был знаменит на всю Японию. В ту ночь Бэнкэй пришел в Миидэра, срезал колокол с опоры и взвалил полтонны бронзы на свои могучие плечи. Далее, гласит легенда, не успел он зайти достаточно далеко в горы, как им овладело желание услышать звон своего новоприобретенного колокола. Он поставил его на землю, вырвал молодое деревце и со страшной силой ударил в колокол. Увы! Вместо того чтобы зазвучать, колокол жалобно попросил, чтобы его вернули домой. Бэнкэй с отвращением пнул колокол, и тот покатился по склону. В конце концов он докатился до Миидэра, где возмущенные монахи потребовали, чтобы Бэнкэй повесил его на место. Бэнкэй согласился сделать это за котел бобовой похлебки.