Притча о страннице и школе (Павич "Хазарский словарь" )

У странницы есть подорожная, которая на востоке считается западной, а на западе восточной, так что она подозрительна и на востоке, и на западе, и бросает две тени - одну направо, другую налево. Странница ищет знаменитую школу, где каждому, кто хочет стать учеником, предстоит самое главное испытание, и ее находят лишь в конце долгого пути, в глубине леса, изрезанного тропами. Пупок странницы похож на пупок пресного хлеба, а путь такой долгий, что съедает годы. Наконец у самого леса ей встречаются два стража, и странница спрашивает у них дорогу к школе. Опираясь на свои копья, они молча глядят на нее, хотя дают понять, что знают дорогу. Потом один из них показывает: иди прямо, на первом же пересечении тропинок сверни налево, потом опять налево, и выйдешь прямо к школе. Странница мысленно благодарит судьбу за то, что у нее не спросили подорожную, иначе ее наверняка сочли бы подозрительной особой - возможно, с дурными намерениями. Странница продолжает путь, сворачивает на первую тропинку налево, потом опять налево, - если следовать полученным указаниям, вообще невозможно заблудиться, - однако в самом конце вместо школы оказывается болото, а перед нею вновь стоят эти двое, которые говорят с улыбкой сожаления:

- Мы направили тебя по ложному пути; нужно на первом перекрестке свернуть направо, а потом опять направо, и тогда под конец найдешь школу. Но мы должны были тебя проверить - действительно ли ты не знаешь дорогу или только притворяешься. Сейчас, однако, уже поздно, и тебе сегодня в школу не попасть, и значит, ты вообще никогда ее не увидишь, потому что с завтрашнего дня ее больше нет. Так что благодаря нашей небольшой проверке ты упустила цель всей своей жизни, но ведь, мы надеемся, ты понимаешь, что это бьло необходимо ради тех, кто в самом деле достоин обучения, чтобы оградить их от возможных дурных намерений прочих ищущих школу. Однако и ты себя не вини понапрасну. Если бы ты пошла не той дорогой, что мы тебе показали, -не налево, а направо, - все равно получилось бы то же самое, потому что тогда мы бы убедились, что ты нас обманываешь, - что ты на самом деле знаешь дорогу к школе, хотя и делаешь вид, что не знаешь, - и в таком случае тем более следовало тебя проверить, ведь если ты скрываешь свои намерения, значит они в самом деле подозрительны. Так что школы для тебя все равно что нет. Но твоя жизнь не прошла даром - ценой ее цели и смысла ты испытала одно из того, что можно найти в этом мире. А это уже немало...

Так говорили они, а странница утешалась только одним -тем, что за пазухой у нее подорожная, которую никто не видел, так что эти двое на краю болота о ней даже не подозревают, даже не знают, какого она цвета. Правда, тем, что она их обманула и свела на нет всю их проверку, она свела на нет и всю свою жизнь, которая, стало быть, обернулась пустотой, притом такой, которая для них одна, а для нее - другая. Потому что, в конце концов, какое ей дело до их проверок? И ведь в любом случае итог один и тот же, - сама цель ее жизни, которая только что стала недосягаемой, все равно бы со временем от нее отдалилась;
и странница думает, что, может быть, и целью-то была не школа, а уже один лишь путь к ней или что-то на этом пути, пусть даже сами поиски оказались тщетными. И эти поиски, о которых она сейчас вспоминает, начинают казаться ей все более прекрасными, и сейчас, уже после всего, все более явственно предстает ее взору все то доброе, что встретилось ей на этом пути, так что она приходит к выводу, что самое главное было не в конце пути, перед школой, а где-то гораздо раньше, может быть - еще в самом начале, и что ей никогда бы в голову не пришла эта мысль, если бы она все-таки нашла то, что искала. В этом новом видении прошлого она, словно решивший рискнуть торговец недвижимостью, который пускает в оборот все свое будущее состояние, с растущей неотвратимой ясностью различает те мелочи, которые в ее памяти почти не оставили следа, и отбирает из них самые важные, а из самых важных - важнейшие, пока в конце этого беспощадного и строжайшего отбора не остается в безмолвии перед одним-единственным воспоминанием:

Стол и на нем стеклянный кубок с вином, окрашенным другим вином. Мясо только что подстреленных бекасов, испеченное на верблюжьем навозе, еще сытное от вчерашнего птичьего сна. Теплый хлеб с сумрачным лицом твоего отца и пупком твоей матери. И сыр из молока горных овец, молодой и старой. Рядом - свеча, увенчанная каплей огня, а под нею - Книга, и сквозь нее течет месяц джемаз-уль-акер.