Вобщем-то близкие по духу люди определяются примерно так, в их присутствие. Мне не нужно смеяться, их развлекать, мы можем молчать всю дорогу и это не будет неловко. Чужая воля, отвороти от всего меркантильного. Я начинаю копить это в себе, мало кому рассказывать о настроениях...Винни , Винни, повсюду свиньи...Винни-пух идёт к сове, она даст ему совет безвозмездно, то есть даром, парам-пам-пам-парам -пам-парам. Все с дневниками, ищем как и искали. Тут поэт мучился не до написания стиха, а во время. Так может-быть зачтём ему? Это юность без лишений, это душа без движения, это белый лист ожидания. За спиною опыт гор, по которым рассказать некому. Горб - это не какой-нибудь рюкзак, горб нельзя снять или отвязать. Кончиками пальцев чувствовалось в пыли. Люди стояли как столбы, погнали с кухни. Я могла бы говорить доступней, но не накормила всех людей мира хлебом. А радио передавало друг-другу приветы...Я к тебе не приеду.
Единственное, что у нас есть, всё, чего у нас нет - это светло-чёрное послевкусие на ланч, переходящий в обед. Единственное, что не разрежет, всё, что вязкое и тихое. Retour под ритмический скрежет. Ma cherie, твои руки и ноги связаны под плоскостью барной стойки. Ты как ребёнок в воображаемом укрытии, лежишь и ловишь токи, лежишь и ловишь токи...Но идти на рассвет, помнишь? Как ломались ветки, как глаза на ладонях видели сквозь злость взгляда тепло, сочащееся по простыням невнятно.