Казалось, нет на свете такой силы, которая могла бы посеять раздор между богом Аполлоном и сыном царя Спарты Гиацинтом. Аполлон любил Гиацинта, как брата, и все считали их неразлучными. Сын Зевса был поклонником прекрасного и каждое утро восходил на вершину горы, чтобы приветствовать солнце, которое, отдохнув после долгого пути вокруг земли, вставало со своего морского ложа. Аполлона в его прогулках неизменно сопровождал Гиацинт. Проводив солнце в его странствие, юноши ходили осматривать стада, пасшиеся на росистых лугах, и счастлив был скотовод, чьи стада благословлял Аполлон. Они шли мимо зреющих пажитей, и нивы, по которым скользил взгляд Аполлона, дарили щедрый урожай. После полудня Аполлон и Гиацинт отдыхали в дубраве, слушая арфу Эола, а вечерами Аполлон собирал поэтов, которые читали ему оды, воспевавшие красоту, дружбу, любовь.
– Мой божественный друг, я благодарен тебе за то, что я самый счастливый человек на земле, – уверял каждый день Гиацинт Аполлона, и в словах этих не было ни тени лести или неискренности. Однажды оба красавца – бог и человек – долго оставались на берегу реки. Они купались, в камышах ловили голубых стрекоз, соревновались в метании диска. Их дружба была чудесна, и им было так хорошо друг с другом. Должно быть, они чересчур расшумелись, ибо из воды вынырнула нимфа и окликнула их:
– Эй вы, озорники, нельзя ли потише? Мой отец лег отдохнуть после обеда.
Аполлон, повернувшись к реке, опустил руку с диском, занесенную для броска. И увидел красавицу, невиданную даже среди дочерей богов: белое, как молоко, лицо, зеленые, точно водяные травы, волосы, а груди – налитые спелые яблоки. От изумления он выпустил диск, и тот покатился в воду.
– Красавица, кто ты такая? И кто твой отец? – спросил Аполлон.
– Мой отец речной бог, а я – его дочь Дафна, – гордо отвечала нимфа.
Даже боги способны влюбиться с первого взгляда. Случилось это и с Аполлоном. Ему казалось, что воздух раскалился и только воды реки могут охладить тело. Не согласись дочь речного бога выйти к нему, он отказался бы от прекрасных утренних зорь, от поэзии, даже от дружбы Гиацинта, только бы разделить с Дафной свою судьбу и остаться с ней, – хоть примаком в водяном царстве тестя.
– Дафна, прекраснейшая из прекрасных, я – бог света Аполлон. Выйди ко мне и раздели со мной мою любовь и царство! – предложил Аполлон нимфе. Дафна тряхнула мокрыми волосами, и голова ее украсилась короной из сверкающих капель.
– Ты – рожденная повелительница, даже прекрасная Елена не может соперничать с тобой! – воскликнул в восторге Аполлон, протянув Дафне руки.
– Ты горяч, как твое солнце. – Нимфа опустилась в воду, только белое лицо ее покачивалось над потоком, словно водяная лилия.
– Дафна, если ты не выйдешь ко мне, я кинусь к тебе. – Воспылавший страстью Аполлон хотел броситься в реку.
– Постой, не баламуть воду, отец спит – разбудишь его раньше времени, он рассердится и поднимет на реке такие волны, что все лодки перевернутся, – остановила Дафна Аполлона, решив остудить огненную страсть бога. Подняв со дна реки диск, она кинула его Аполлону со словами:
– Пускай нашу судьбу решают боги. Я полюблю того из вас, кто, метнув трижды диск, дальше кинет его. Бедный Гиацинт! Он от души желал другу победы, но от волнения у Аполлона дрожала рука, и два первых броска оказались неудачными, а Гиацинт, как ни поддавался другу, метнул оба раза дальше Аполлона. В третий раз Гиацинту метать не пришлось. Разъяренный Аполлон замахнулся и, метко прицелившись, швырнул диск ему в голову. Гиацинт упал и уснул вечным сном. Когда царские слуги унесли бездыханное тело, на траве осталась лужа крови. Дафна была потрясена. Благородный юноша погиб по ее вине. Она легкомысленно распалила в боге ревность, жертвой которой стал человек. К ночи, когда над кипарисами поднялся круглый месяц, из реки вышли Дафна и ее подружки. Нимфы со свечами в руках двинулись к месту несчастья проводить в вечность душу Гиацинта. От лучей месяца они зажгли белые, красные, голубые, розовые и желтые свечи и воткнули их в землю, увлажненную кровью Гиацинта. Вдруг из ближней рощи показалась огненная фигура, еще издали обжигавшая огненным жаром.
– Бежим, нимфы, это Аполлон! – закричала Дафна и кинулась прочь. Бедная дочь реки, боги отомстили ей, они помутили ее рассудок и указали ей неверное направление – не к реке, а к открытому полю. Горячий ветер уже обжигал ей ноги, страстное дыхание обдавало шею. Куда бежать от обезумевшего бога света? Отчаявшаяся Дафна произнесла три слова, призвав богиню судьбы и попросила превратить ее в лавр. Желание Дафны мгновенно исполнилось, и перед Аполлоном вырос лавр. Боги, как и тираны, никогда не признают своей вины, даже если становятся убийцами. Не овладев Дафной, Аполлон продолжал ревновать ее к Гиацинту. Он пришел на место гибели друга и взмахом руки погасил свечи. Аполлон уже никогда больше тут не появлялся и не знал поэтому, что свечи эти расцвели, как цветы, и испускают запах, резкий, как предсмертный крик юности о несбывшемся счастье. Гиацинты.
© Анна Саксе
