В колонках играет - Йовин - Жанетта

В эту пятницу рано утром я опять возьму рюкзак и исчезну из жизни общества до начала сентября, наверное. В этот раз - присоединюсь к Балтийской Археологической Экспедиции. Не все же время грабить и мародерствовать, да :)
С удивлением обнаружил, что моя фамилия Кулакову ничего не говорит, гы. Ладно, еще успею порвать ему шаблон.

К пятнице надо обзавестись новой экипировкой. Новыми мягкими берцами, полным камуфляжем и разгрузкой. Но пока что я занимаюсь поиском экипировки по методике графа де ла Фер.

Я еду не ради работы и денег. И не потому что меня так интересуют могильники эпохи викингов. Мне там будет легче. В Калининграде, наверное, вообще не появлюсь до осени, в Зеленоградске - иногда буду ночевать. Есть три варианта: устроить встречу-прощание, тихонько сообщить о моем отъезде посредством СМС, просто исчезнуть.

А самая засада, друзья, в том, что в экспедиции объявлен сухой закон, вот :)

И еще. Перед отъездом надо сделать несколько важных дел.

Давай, сука, вставай, вставай, через всю усталость и апатию, вставай и иди, иди и борись за то, чтобы завтра стало чуть лучше, чем сегодня.

И потому я в этот город возвращаюсь вновь,
С пустым карманом и в разорванной рубахе.
Сюда влечет меня судьба, и здесь живет моя любовь,
И обе вместе довели меня до плахи.

И вот стою с петлей на шее, и смотрю наверх,
Служа бродягам поучительным примером.
А сверху смотрит на меня и еле сдерживает смех,
И скалит зубы нотрдамская химера.

Хорошая такая иллюстрация к моей фриковой жизни. Незатейливо, конечно, но очень по-честному в плане отражения наших вагантских эмоций, по-моему.

Вернулся, как с войны. Еле волоча ноги, запачкав плащ и рюкзак, с сигаретой в зубах. Ничего не хочется. Поставленная задача выполнена, - формально. Надо радоваться, наверное - но сил нет.

Красивые романтичные картины, грязь и мерзость дна, дурацкие проявления чьего-то больного подсознания и умный стеб, - в итоге чаши весов остановились в равновесии. Из всех авантюр эта была больше всего похожа на сон. Не слишком приятный, но и не кошмар.

Господи, какой же я фрик. Романтик большой дороги, ага. Наше знамя бродяг-авантюристов никогда не упадет, нет.

Впервые за долгое время очень хочется заплакать, но мой организм на это давно органически не способен.

В колонках играет - БГ - Ваши пальцы пахнут ладаном

Милый друг, сегодня в 5 утра, когда чувства и эмоции обострены до предела, я опять чуть не наделал глупых необдуманных поступков, - тех поступков, о которых даже пожалеть Господь уже не предоставит возможности, - а исправить что-либо, найдя свой вечный сон, но никогда не обретя покой в земле за церковной оградой будет нельзя и подавно. Впрочем, - мне все еще кажется, что изменить Судьбу - не в моих силах. Я не уверен, существует ли вообще категория Воли, - хотя я и не уподобляюсь тем еретикам-протестантам, которые возводят свое ничтожество в ранг величайшего достоинства.

Формально - причиной столь безрассудного поступка, если бы он все-таки совершился, послужила бы женщина. От осознания этого становится стыдно; но, черт возьми, эта полуторогодичная игра на истощение не оставляет мне больше сил. Мы словно кружимся в дьявольском вальсе на краю бездны, и она утягивает меня к пропасти, а я могу лишь замедлить свое падение, но не предотвратить, - я намертво прикован к ней эмоциональными цепями, без которых я уже не мыслю свою жизнь. Это как героин, ангельская пыль, - наверное, очень точное сравнение. Героин убивает, но жизнь без него, раз его попробовавшего, тебе уже не нужна.

Посмотрите на работу Уотерхауса в предыдущем посте. Вы бы смогли отдать другому такое?

На рассвете вдруг пришло понимание другого сценария своей жизни, в котором этого могло бы и не быть. 3 года назад. Полумрак комнаты, длинное белое платье и полные слез глаза, умолявшие меня не уходить, не бросать, не предавать. Восемнадцатилетнего юношу не удержать обещанием тихого счастья. Я же посчитал, что я должен, что остаться будет малодушием. Что тьма сильнее света, и я должен последовать в тьму, практически совершить сделку, что так будет правильно. Чертова ницшеанская этика.

А сейчас настало время платить за ту сделку. У нее белое платье обернулось погонами с голубым кантом. Тихое счастье обернулось вальсом на краю пропасти. Уже почти на самом краю.

Господь давал мне еще один шанс, после этого. Но я опять пошел за Денницей.

Что дальше - не знаю. Если, черт возьми, это закончится для меня хорошо, и это окажется испытанием, а не только расплатой, - я, клянусь, никогда, никогда больше не буду играть.

Мои любимые прерафаэлиты. Джон Уильям Уотерхаус, "Офелия", 1889 г.

Эта работа вызывает у меня очень личные ассоциации.

Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.

Фантастическое, феноменальное сходство. На этой фотографии - просто неотличимо. Брр.

Когда я слышу песню Тэм "Врата готики", у меня по телу бегут мурашки. Притом, я понимаю, что у Натальи Новиковой не ахти какие стихи, что "Врата готики" были написаны к ролевке, что песня Йовин "Готический триллер" есть прямой стеб над Тэм, - но при словах "Я вижу тени убитых птиц" меня пробирает озноб.

На то есть свои причины.

В Калининграде, в Закхайме, практически на набережной, напротив гаражного общества есть большое псевдоготическое здание конца XIX века с подворотней, выстроенное из клинкерного кирпича. Во дворе этого здания стоят не описанные ни в одной книге по краеведению руины часовни. Видимо, это руины часовни Лёбенихтского госпиталя.

Было начало ноября, но город завалило густым мокрым снегом. Не попав на концерт Cruachan, я и две дамы - обозначающее одну из этих девушек местоимение в предыдущем посте начинается с большой буквы - приобрели бутылку джина и отправились гулять по городу.

Крупные хлопья снега, вкус можжевельника, громада готического здания. Подъезд, надо идти тихо, чтобы нас не заметили. Стрельчатое окно, витраж. Джин обжигает горло. Лестница, чердак. Слой пыли. Птичьи скелеты на полу.

Подворотня. Голос, от которого мое сердце буквально замирает, повторяющий: "Но я успею... У меня есть крылья."
Все то же расшитое узорами черное пальто. На плечи ложатся хлопья снега. Темно-бордовые тонкие губы. Вкус можжевельника. Вкус поцелуя. Ощущение этих губ на своих губах неповторимо, я бы однозначно узнал его, будь у меня завязаны глаза.

Взгляд вверх, на стрельчатые окна, узорные готические карнизы и хлопья снега в свете фонаря.

И ты, черт возьми, понимаешь, что мгновенье исчезнет, навсегда, в небытье, и больше никогда ты его не воссоздашь, кроме как в памяти.
А потом и слепок его искривится и потихоньку, незаметно, растает, как тот снег в начале ноября.
И губ этой дамы - этого темного жестого ангела, уводящего меня в мучительные и сказочные глубины таинственной крипты - я, возможно, никогда больше не коснусь.

В колонках играет - Armik - Tango Flamenco

Когда так сложилось, что я стал жить один, в смысле - совсем один, я стал учиться полной самодостаточности. Я решил стать полностью независимым от людей, - научиться жить и получать от жизни удовольствие, не видя и не слыша никого неделями. Удаленная работа позволяла это осуществить, эндорфины я черпал в физических упражнениях. В случае успеха я бы стал абсолютно психологически неуязвимым.

Главным условием было воздерживаться от алкоголя, - стоило мне выпить хоть чуть-чуть, тоска по ним и по Ней становилась практически непреодолимой, меня настолько начинало разрывать изнутри, что я был в шаге от того, чтобы выброситься из окна той девятиэтажки или полоснуть по венам лезвием моего ножа.

В трезвом виде контролировать себя получалось лучше. Но, тем не менее, попытка экстраверта сделать интровертом, в принципе, провалилась.

В колонках играет - Deathstars - The last ammunition

Ну что, сука, погоны не жмут?

А кровь моя отравлена. Кто пробует ее пить, тому становится потом очень плохо.
Впрочем, - с тобой мы квиты. Тебе уже пришлось, по твоему же выражению, "мыть полы своими слезами".
И придется еще. Погоны с голубыми просветами очень, знаешь ли, жгут плечи.

Посмотрите внимательно на этот скриншот из Google Earth:

Это - пристань на Балтийской косе. Нойтифская пристань, исхоженная мной вдоль и поперек многократно. Ничего не замечаете, господа любители XVII века?

А теперь смотрите:

До вас дошло? Это, вероятно, единственное место в области, где так прекрасно, практически первозданно сохранились вальные укрепления времен Тридцатилетней войны. Точь-в-точь такие, какими был обнесен Кёнигсберг в 1626 году. Мало того, внутри бастионов сохранились кирпичные казематы того времени, - в более поздние времена их строительнство было бы лишено смысла. Их прекрасно видно с дороги к Западному форту, как и часть наполненного еще сейчас водой рва, - но раньше я был уверен, что это какие-то вспомогательные пороховые погреба или батареи XIX века.
Да, - примерно так выглядел бастион Сен-Жерве, на котором так хорошо позавтракали четыре известных всем героя А. Дюма.
Структуры этих бастионов нет ни на одной карте; лишь на одной схеме 1720 г. на косе схематично обозначен некий форт; обозначен совсем не так, как эти бастионы располагаются на самом деле.
В нашем краю, господа, еще есть много чего интересного и неизвестного.

В колонках играет - Lacrimosa - Am Ende der Stille

Дорогой друг, мне этой ночью мне посчастливилось наблюдать прекрасную, роскошнейшую грозу; молнии озаряли окно моего жилища каждые три или пять секунд. Эту ночь мы провели с приятелем у окна под завораживающие звуки фортепиано, потягивая из подаренных тобой бокалов английский джин. Я впервые заметил, как вспыхивают алмазными гранями капли дождя в свете молний; мой друг, это прекраснейшее зрелище.

В эту грозу я не мог не вспомнить прошлую осень; освещаемый такими же частыми всполохами молний замок; резное готическое окно; струны дождя, разбивающиеся о витраж; играющие на пальцах длинные каштановые волосы, вспыхивающие отражениями молний голубые глаза и черное пальто с узорным шитьем.

Черт возьми. У меня на глаза наворачиваются слезы. Свежесть озона призывает к глубокому вдоху, к очередной попытке поймать ускользающие ощущение настоящей жизни, - пусть даже на киноленте извлекаемых из памяти чувств. Одновременное желание и жить, и выброситься из окна.

Гроза - отражение попытки найти мгновенное упоение в буре.
Sturm und Drang.
Натиск лишь собственных демонов.

Родители сперва приняли новоприбывшего в штыки, но их враждебность быстро улеглась, и мало-помалу он стал для них кем-то вроде приемного сына, с которым старики обращались тем более мягко, что их терзал постоянный страх за того, другого. С той минуты, как за Тиффожем затворились тяжелые ворота заповедника и ему впервые довелось войти под зеленые своды Роминтенского леса, он понял, что проник в некий магический круг, введенный туда самым младшим из чародеев, которому, однако, подчинялись все духи здешних мест. Первой, кого он встретил здесь, оказалась большая золотистая рысь, сидящая на пне; она проводила его загадочным взглядом, улыбаясь в свои тоненькие усы азиатского владыки и подергивая светлыми кисточками, торчком стоящими на ушах. Потом за ним увязались парочка бобров, белый сокол-балабан и крупный серый узкоглазый пес с вислым задом, оказавшийся, по словам егеря, одним из тех русских волков, что целыми стаями перебегают сюда через польские равнины. Но главное волшебство таилось во флоре, то вредоносной, то полезной, чья связь с фантастическими лесными обитателями просто бросалась в глаза. Старший егерь показал ему огромные грибы с красными шляпками в белых крапинках, под которыми спят эльфы и тролли; черный гриб-морозник, что сводит людей с ума, но зато 24 декабря покрывается рождественскими розами; сморчки -- вестники
смерти: их гниловатые, хотя и съедобные раструбы указывают на близость падали; белладонну, которая сушит пот и расширяет зрачки; губчатые
подосиновики -- "чертову пищу" -- на багрово-синих ножках; но самыми интересными были загадочные крошечные пещерки с белеющими внутри обнаженными
волосатыми корнями, зиявшие на склонах пригорков, -- эдакий вход в жилище дряхлых бородатых гномов, которые, даром что малютки, говорят громовым басом
и останавливают коней на всем скаку, вцепляясь им в гривы.

Это - книга французского писателя Мишеля Турннье "Лесной царь". Ааа. Ааа. Дорогая редакция, я удивлен. И ведь правду пишет.

Дорогой друг, я понимаю, что тебе странно от меня это слышать, - но меня преследует один и тот же то ли сон, то ли видение, - картинка эта четко встает перед глазами перед сном, в полудреме.

Я бегу за кем-то по коридору, бегу очень медленно, как в замедленном фильме, и стреляю на бегу из магазинной винтовки. На первый шаг бега - выстрел, на второй - затвор вверх, на третий - назад до упора, на четвертый - досылаю патрон, на пятый - закрываю затвор. Как намертво заскриптованная сцена.

Чувство погони за призраком, миражом. Глупости, конечно, это вряд ли значит что-нибудь определенное.

Дорогой друг, сегодня я таки встретил Ферранта.
Так странно, - я был на интуитивном уровне уверен, что мы с ним встретимся. Помнишь, как в "Принце Персии" - герой скрещивает мечи со своим отражением в зеркале?
Внешне мы с ним оказались совсем не похожи. Мне кажется, я гораздо привлекательнее внешне, и держусь гораздо более располагающе.

Тем не менее, такой пятиминутки ненависти не было уже давно. А еще в этом можно поискать какой-то знак, интерпретировать его и черпнуть оттуда ресурса. Впрочем, злость и так - ресурс.

А мещанство, оно очень так незаметно подбирается и крепко затягивает в свои цепкие щупальца. То есть понятно, идеальный вариант - быть одиноким бродячим музыкантом/преподавателем/кладоискателем довольно трудно реализуем, но не превращаться в офисный планктон вполне себе возможно. Настроение, собственно, можно назвать английским словом wanderlust.

Пока полевой археологической экспедиции не предвидется, на прошлую Алейку ваш покорный слуга так и не поехал, а новой, похоже не будет.

Надо куда-нибудь валить, на заработки чем угодно - пиаром, райтингом, программированием, дизайном, археологией, кладоискательством - только не здесь, а хоть в Урюпинске, срочно, иначе не могу, хоть в петлю. Переснять перед отъездом в архиве том Бёттихера и взять собой, и переводить ночами там, разбирая готический шрифт образца 1895 года.

Друг мой, я сегодня я все-таки исполнил задуманное - съездил в церковь св. Юдифи (ну, - или св. Николая). Предвижу твою ироническую улыбку. Тамошние прихожание неодобрительно посмотрели на то, как молодой человек в черном костюме перекрестился перед иконой Девы Марии по-католически, слева направо и без перстосложения, и прошептал заученный латинский текст: "Ave Maria, gratia plena, Dominus Tecum, benedicta es in mulieribus et benedictus fructus ventris Tui Jesus. Sancta Maria, Mater Dei, ora pro nobis peccatoribus nun et in hora mortis nostrae. Amen".

В антикварном салоне на Пролетарской я видел деревянную статую Девы Марии. Красивая женщина в одежде немецкой горожанки средних веков. Предмет как чистой любви, так и плотского вожделения рыцарей ордена дома Святой Марии Тевтонской в Иерусалиме. Ну, - их можно понять.

Agnus Dei, miserere mei
Agnus Dei, miserere mei
Qui tollis Peccata mundi
Dona nobis pacem Dei

Вчера, - а если быть точным, то уже позавчера, был день памяти св. Иоанны де Арк. Жанна для меня всегда останется тождественной небезысвестной рыженькой даме. От ее голоса, от крика на суде "А вы, вы предали меня! Зачем мы предали меня?!" у меня по телу пробегают мурашки; я плохо сплю эти дни, потому что часто в последнее время переслушиваю студийную запись рок-оперы. Эта драма меня ест. Надо завязывать. Однако, есть некоторая надежда на заступничество св. Иоанны за меня :)

В колонках играет - Ludvig van Beethoven - Egmond overture

Друг мой, я и не думал, каким пугающим может казаться человек в состоянии эндорфинового опьянения. Да, речь идет о той самой знакомой, о которой я рассказывал тебе намедни. Мне, в самом деле, стало страшно: казалось, что сошел с ума или мир, или я. Причем речь идет всего лишь об асечном диалоге. Бррр.

Представь тот холодный склеп на холме около Нассавена. Ты забрался в него, а вдруг там вспыхивает свет и начинается представление средневекового бродячего цирка. Вот я испытал примерно то же самое. Притом, первое, что она сказала в том диалоге, что не употребляла никаких наркотиков. Лучше бы употребила - тогда мне было бы все понятно, я бы закрыл окошко и все. А так - впечатления дурного сна. Наяву. По такому мельчайшему поводу, как стилевые отклонения от привычного, которые человек, который плохо ее знает, и не заметил бы.

Paul Werter von Neutiefenheim.