Потом она принялась одеваться: сначала чулки, затем нижняя юбка, за ней - большая плиссированная юбка и, наконец, жакет. Застегнув пряжки жакета, О. натянула перчатки и взяла с кровати сумочку в которой лежали губная помада, пудреница, гребень, ключи и около тысячи франков. Уже в перчатках, она вытащила из шкафа свою норковую шубу и, присев на краешек кровати, положила ее к себе на колени. Было без четверти восемь. Она приготовилась ждать.

Но вот часы пробили восемь; О. встала и направилась к входной двери. В коридоре, проходя мимо висевшего на стене зеркала, она увидела в нем свой спокойный взгляд, в котором можно было прочесть и покорность, и дерзость.
Машина остановилась возле маленького итальянского ресторанчика. О., толкнув дверь, вошла внутрь, и первым, кого она увидела в зале, был Рене. Он сидел за стойкой бара и потягивал из бокала какую-то темно-красную жидкость.
Заметив О., он ласково улыбнулся и поманил ее пальцем. Когда она подошла, он взял ее за руку и, повернувшись к сидевшему рядом спортивного вида мужчине с седеющими волосами, по-английски представил его: сэр Стивен Г. Мужчина кивнул. Они предложили О. сесть на стоявший между ними табурет, при этом Рене тихонько напомнил ей, чтобы она садилась аккуратно и не мяла юбку. Прикосновение холодной кожи сиденья к голым ногам было довольно неприятным, да к тому же О. чувствовала у себя между бедер выступающий металлический ободок табурета. Испугавшись, что по привычке может незаметно для самой себя положить ногу на ногу, О. решила примоститься на самом краешке сиденья. Юбка широким кругом раскинулась вокруг нее. Поставив правую ногу на поперечину табурета, она носком левой туфли упиралась в пол.
Англичанин, не проронивший до сих пор ни слова, с интересом рассматривал ее. Она чувствовала его пристальный взгляд, скользящий по ее коленям, рукам, груди, и ей казалось, что глаза мужчины словно оценивают ее на пригодность, как какую-нибудь вещь или инструмент. Она, впрочем, и считала себя вещью. Будто повинуясь этому взгляду, она сняла перчатки. Руки ее были скорее руками мальчика, нежели молодой женщины, и О. была уверена, что заметив это, англичанин обязательно что-нибудь скажет, да к тому же на среднем пальце ее левой руки, постоянным напоминанием о Руаси тускло блестело кольцо с тремя золотыми спиралями. Но она ошиблась. Он промолчал, хотя кольцо безусловно увидев - этом О. не сомневалась.
Рене пил мартини. Сэр Стивен - виски. Для О. возлюбленный заказал стакан грейпфрутового сока. Потом англичанин предложил перейти в другой зал, поменьше, где в более спокойной обстановке, они могли бы хорошо поужинать. Он спросил О., как она относится к этому.
- О, я согласна, - сказала О., подхватив со стойки свою сумочку и перчатки.
- Отлично, - сказал сэр Стивен и, протянув к ней правую руку, помог О. сойти с табурета. При этом, сжимая в своей огромной ладони ее маленькую руку, он заметил, что ее руки, словно специально созданы для того, чтобы носить железо; говорил он, по-английски и в его словах была определенная двусмысленность - то ли речь шла о металле, то ли о цепях.
Они спустились в небольшой, с выбеленными известью стенами, подвальчик. В зале стояло всего четыре столика. Было очень чисто и уютно. Один из столиков, правда, оказался занят, но там, похоже, уже собирались уходить. На стене, слева от двери, была нарисована огромная туристическая карта Италии. Ее цветовые пятна напомнили О. разноцветное мороженое - малиновое, ванильное, вишневое, и она подумала, что к концу ужина, надо будет заказать мороженое и обязательно со сливками и тертым миндалем. О. чувствовала сейчас в себе какую-то удивительную легкость, счастье переполняло ее.
Продолжение следует...